Сам Амнон Абрамович пригрозил…
Здание БАГАЦа в Иерусалиме. (Фото: «Nautilus»)
Они обожают сильных женщин. Особенно тех, кто мужественно сражается с правительством — вроде Гали Бахарав-Миара, Ифат Томер-Ерушалми и Ринат Сабан.
И всё это до тех пор, пока вдруг не появляется ещё одна женщина, адвокат Яэль Котик, и не осмеливается сделать шаг вперёд. Так уж устроен мир: есть хранительницы порога - а есть те, кто сторожит «правильный» порог.
В контекстеКак веревочке ни виться Оказывается, разрешение на арест Ифат Томер-Йерушалми должна была дать юрсоветница Гали Баарав-Миара, а она согласия не дала. Обычно в таких серьезных случаях подозреваемых арестовывают немедленно, чтобы они не успели уничтожить улики, договориться о показаниях или не лишили себя жизни. Но это обычно, а для своих есть свой закон…
На прошлой неделе Иерусалимский окружной суд отклонил просьбу министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира приостановить исполнение решения о повышении майора Ринат Сабан до звания подполковника.
Министр хотел выиграть время для апелляции на предыдущее решение суда, обязавшее его продвинуть её по службе.
Нельзя не восхититься той защитой, которую суд оказал Сабан. В конце концов, не каждый день он встаёт на сторону сотрудницы, чья карьера застопорилась из-за произвола министра, уполномоченного утверждать повышения.
Мы, конечно, привыкли к тому, что Верховный суд вмешивается, отменяет, замораживает назначения и правительственные решения. Но чтобы обычный окружной суд вдруг примерил на себя полномочия, которых ему никто не давал? Это уже что-то новенькое!
Трудно понять, почему суд столь настойчиво озаботился карьерным ростом именно Сабан. В 2019 году она провела незаконный обыск в телефонах советников премьер-министра Йонатана Уриха и Офера Голана.
Затем пошла дальше, и солгала суду, заявив, будто обыск не был заранее запланирован — просто, дескать, случайно «сорвались» два правонарушения. Судьи БАГАЦа постановили, что Сабан действовала «вопреки закону, превышая рамки ордера на прослушивание, и нанося серьёзный ущерб правам допрашиваемых», так что «речь идёт о серьёзных дефектах, подрывающих основы справедливого процесса и верховенства права».
Но эти формулировки так и остались пустыми упрёками. Материалы, извлечённые из телефонов, не были признаны недопустимыми доказательствами; действия Сабан не расследовались МАХАШ, и её даже не предали дисциплинарному суду.
Зато против Уриха и Голана было выдвинуто обвинение в преследовании государственного свидетеля Шломо Фильбера — которого они, по всей видимости, тревожили куда меньше, чем их беспокоила сама Сабан. И на этом её труды не закончились.
Сабан повысили до следствия по делу премьер-министра Биньямина Нетаньяху, а затем она продемонстрировала свои таланты в суде, где из её показаний выяснилось, что она не имеет ни малейшего представления о том, что такое «позитивное освещение», и даже не сочла нужным это уточнить.
Однако это не помешало полиции рекомендовать её к повышению, а затем одобрить ей юридическое представительство от «Движения за качество власти» — чтобы она могла отстаивать право, приобретённое при помощи нарушений закона и собственной настойчивости.
В контекстеХроника местечкового «подковёрного штетла» Один из задержанных получил травмы, и уже через несколько дней военная прокуратура открыла расследование. Почти сразу в прессу просочились обвинения в «изнасиловании пленного» — формулировки, которые мгновенно подхватили крупные СМИ. Позже выяснилось, что полового насилия не было, но репутационный урон израильской армии уже нанесён.
Судебная система — а вместе с ней и значительная часть прессы — известна своей приверженностью гендерному равенству и правам женщин. То есть, женщин весьма определённого типа.
Так, бывшая военный прокурор Ифат Томер-Ерушалми пользуется решительной защитой со стороны генпрокурора и Верховного суда. Над ней раскрыли зонтик стратегического игнорирования: и серьёзности её действий в деле бойцов «Силы 100», и небрежности расследования, и конфликта интересов с генпрокурором, и отказа прокуратуры, БАГАЦа и полицейского подразделения АХАМ распутать клубок правонарушений и предполагаемых правонарушений, совершённых при утечке и «приготовлении» видеоролика о «содомском акте при обстоятельствах изнасилования» для 12-го канала.
Впрочем, их можно понять: бойцы «Силы 100» — всего лишь брутальные мужчины по сравнению с Гали и Ифат.
Подобно Сабан, Бахарав-Миара также удостоилась поддержки — если не финансовой, то моральной — со стороны «Движения за качество власти». Её портрет украсил автобусы с лозунгом: «Ты никогда не останешься одна», а также: «Мы защищаем демократию».
Демократия, как выясняется, тоже барышня, за которой нужен глаз да глаз.
И вот, словно назло всей этой феминистской теории, в последние недели в нашу жизнь ворвалась ещё одна женщина: Яэль Котик, юридический советник Министерства юстиции. По закону она должна была высказать мнение о конфликте интересов генпрокурора в связи с расследованием в отношении военного прокурора.
Котик постановила, что конфликт существует. И — неожиданность! — того же мнения оказались судьи БАГАЦа, причём пошли ещё дальше и распространили конфликт на весь офис генпрокурора. Тем самым был открыт путь к честному расследованию утечки и фабрикации видеозаписи.
В контекстеЗа ошибки полагается платить Когда вы с начальником Генштаба поняли, что почва уходит из-под ног, вы поспешили распорядиться начать расследование и обратились к генеральному прокурору Гали Баарав-Миара. Но она, по своим причинам, не спешила ни арестовать прокуроршу, ни изъять её телефон. Более того, она даже помогала ей уклониться от ареста, в том числе в день её исчезновения.
Но это, разумеется, была ошибка, требующая срочного исправления. На сей раз система ответила не равнодушием, а залпом из всех орудий — лишь бы вернуть расследование под контроль Бахарав-Миары. Верховный суд выдвинул абсурдные условия для назначения сопровождающего следователя и отклонил двух кандидатов министра Ярива Левина.
Глава АХАМ (Агаф ха-Хакирот - Следственный отдел полиции Израиля) Боаз Блат (тот самый благожелательный начальник Ринат Сабан) начал расследование — предварительно исключив генпрокурора из списка возможных допрашиваемых — а затем отказался передать материалы Котик, чтобы она могла определить, удовлетворена ли устранением конфликта интересов.
Бахарав-Миара почтила АХАМ своим присутствием на конференции подразделения и осыпала его руководителя похвалами.
Пресса тоже пустила в ход своё обаяние. «Я готов дать ей ещё один последний шанс», — объявил Амнон Абрамович в эфире 12-го канала. — «У неё есть несколько дней, чтобы доказать, что она профессиональный юрист, а не марионетка». Угроза? О, ну что вы…
Журналист «Гаарец» Михаэль Хаузер-Тов извлёк из нафталина историю тридцатитрёхлетней давности. Когда Котик служила в полиции (совсем как Ринат Сабан!), её расследовали по подозрению в подделке табеля учёта рабочего времени и получении стипендии без права на неё.
МАХАШ воспользовалась подозрениями, чтобы отправить Котик «внедриться» против офицера в звании подполковника (того самого, к которому стремится Сабан), подозреваемого в сексуальных преступлениях, — в духе провокатора.
Котик была оправдана по предъявленным обвинениям; убедить суд в виновности офицера ей так и не удалось, однако он был осуждён за непристойные действия в отношении двух подчинённых полицейских и за склонение к даче ложных показаний.
Эту деталь Хаузер-Тов на этой неделе предпочёл опустить — дабы подчёркнуть сомнительное и, главное, весьма давнее прошлого Котик. Зато сомнительное и куда более свежее прошлое Бахарав-Миары и Томер-Ерушалми интересует Хаузер-Това, Абрамовича, суд, 12-й канал и «Гаарец» в значительно меньшей степени. Возможно, потому что Котик — не столь прогрессивная и могущественная женщина: у тех фамилии двойные, а у неё — нет.
Какая великолепная мобилизация медиа — лишь бы предотвратить расследование нарушений и предполагаемых нарушений со стороны полиции, прокуратуры и юридического советника! Какая поддержка полицейской с сомнительным послужным списком! Какая защита сильных и влиятельных женщин, хранительниц порога!
И не просто хранительниц — а тех, кто сторожит «правильный» порог.
* * *
Ирит Линор
«Israel ha-Yom»
Перевод: «Nautilus» / «OpenAI»