Это религия, требующая жертв
Человеческое жертвоприношение у ацтеков. (Иллюстрация: «N+1» - «Wikipedia»)
Современное левое движение давно перестало быть движением за права человека. Его следует понимать проще и честнее: это антизападный фронт, где мораль — не принцип, а расходный материал. Всё остальное лишь риторика для внутреннего пользования.
В контекстеКрест и полумесяц в тени звезды Отчаявшись ассимилировать уйгуров мирными методами, к середине 2010-х Пекин, судя по всему, взялся за «окончательное решение уйгурского вопроса». Синьцзян фактически превращен в «концлагерь под открытым небом»…
Поэтому, когда режим аятолл расстреливает протесты в Иране, ХАМАС устраивает резню в Израиле, Китай загоняет в концлагеря уйгуров, а диктатуры Ближнего Востока и Азии продолжают репрессии, западные левые не «теряются» и не «не успевают среагировать». Они демонстративно молчат.
Это не провал — это манифест. В их логике любое преступление искупается одним единственным обстоятельством: оно совершено врагами Запада.
Права человека здесь не ценность, а дубинка. Применяется строго по назначению — против своих.
Остальным полагается «контекст», «сложность ситуации» - или просто глубокомысленное молчание.
Политическая целесообразность как высшая форма гуманизма
В контекстеИзнасилование – это сопротивление, а пейджеры – это геноцид Страшный день 7 октября вызвал темное ликование движения, верящего в то, что однажды оно сможет вкусить сладость гибели Израиля…
Феминистки и ЛГБТ-активисты без труда закрывают глаза на казни женщин и геев в Иране или Газе. Не потому что им «не жалко». А потому что жалость в этих случаях идеологически неуместна.
История уже это проходила: в 1960-е годы массовые изнасилования француженок боевиками ФНО объяснялись левыми как «необходимые издержки антиколониальной борьбы». Логика осталась прежней, обновились лишь лозунги.
Сегодня Саддам Хусейн, Каддафи, Асад и иранские аятоллы проходят по одной ведомости — как «антиимпериалистические государства».
Химическое оружие, террор, публичные казни? Детали. Главное — правильная сторона истории.
Тут идеально подходит формула, которую сами левые, возможно, предпочли бы не вспоминать: «И тот, кто сегодня поет не с нами, тот – против нас!»
В этой строке Маяковского — вся их политическая этика. Либо ты в антизападном хоре, либо твои страдания никого не интересуют.
Это не двойные стандарты — это единый фронт
В контекстеМногие прогрессисты бичуют виктимблейминг. Но только не в тех случаях, когда ему подвергают евреев Как может феминистка, позабыв обо всех своих принципах, аплодировать насильнику?
Отсюда и их удивительная «избирательность»:
против национализма, но не арабского;
против империализма, но не исламского;
против нацизма, но терпимы к призывам уничтожить евреев;
против апартеида — за исключением мусульманских стран, где евреев просто не осталось;
против геноцида, если он совершается «не теми».
Слова вроде «геноцид», «апартеид», «права человека» используются не как аналитические категории, а как боевые термины. Язык здесь — оружие, а не средство понимания. Диалог не предполагается. Предполагается подавление.
Отсюда и органичное сотрудничество левых с исламистами — от тренировочных лагерей «Хезболлы» до университетских кампусов и НКО.
Отсюда и тишина в мейнстримных медиа, когда исламисты нападают на противников исламских режимов в Европе. Эти жертвы просто «поют не с нами».
Война, которую упорно не хотят называть войной
В контекстеВот как западный либерализм предает собственные ценности И это после того, как Иран демонстративно «бросил под автобус» национальные меньшинства, и не брезгует вступать в экономическое сотрудничество с аятоллами…
Это уже не ошибка и не наивность. Это осознанный цивилизационный выбор. Многие левые не просто критикуют Запад — они стремятся к его демонтажу. Любой ценой. Даже ценой женщин, геев, евреев, иранцев или кого угодно ещё.
Когда они говорят о «деколонизации», они имеют в виду разрушение. Когда говорят об «антиимпериализме» — оправдание любого насилия против врагов Запада.
Это не гуманизм. Это религия, требующая жертв.
Мы живём рядом с людьми, которые выглядят как мы, говорят как мы и пользуются теми же гаджетами.
Но если вы понимаете их язык, всё становится ясно: они давно выбрали сторону.
И чем раньше мы перестанем притворяться, что это просто спор о формулировках, тем больше шансов у нас останется.
* * *
Сергей Мильштейн
Публикуется в редактированном варианте
«Facebook»