Либерализмы. Сколько их?
В объятиях «Фейсбука». (Иллюстрация: Борис Эренбург / «Facebook»)
Решив сбросить с плеч тяжесть создавшейся политической ситуации, написала текст о Трампе и проливах, но ФБ отказался его печатать, показав мне вместо трёхпальция красный круг, перечёркнутый красной чертой.
И всё. Никаких объяснений. Знатоки объяснили, что круг обозначает «бан», не анализ крови на уровень мочевины в крови, как я привыкла думать по медицинской привычке, а запрет на словесное самовыражение в Фейсбуке.
В контекстеКто стоит за арестом Дурова Правительственная цензура в США достигла пика в 2020 году, когда было оказано давление на Twitter – чтобы ограничить распространение истории с ноутбуком Хантера Байдена. После того, как Илон Маск приобрел Twitter и сблизился с Трампом, Марк Цукерберг публично признал роль Facebook в цензурной кампании 2020 года.
Нашла список погрешностей, из-за которых текст имеют право «забанить». Ни один пункт не подходил. Разве что слова «Трамп», «Ормуз» и «Баб-эль–Мандеб» стали бранными.
По сути, так и есть, но не по праву. А за права личности я даже дралась когда-то, правда ещё по-диссидентски, а не по-сионистски. Было это ещё в шестидесятые годы прошлого века в стране, этих прав не признававшей огульно, ни на словах, ни на деле.
Но чтобы это в наше время в царстве Цукерберга, социалиста-либерала по названию и одновременно капиталиста-анархиста по сути… ну, знаете ли!…
Однако, воевать с Цукербергом было слишком хлопотно, и я решила заняться своим садиком. Недели через три запретный круг исчез и именно тогда вопрос о правах человека стал неправомочно править в мозгу, влезая в более современные мысли.
Возраст переводит человека из возрастного состояния: «заряжай, целься, пли!» в более уравновешенное состояние: «подожди, быть может, утрясётся». Утряслось, как видите.
Но всё-таки, за что? Согласно одной из интерпретаций прав человека наказание должно следовать за доказательным обвинением, а не беспричинно.
Но в наше время даже права человека поставлены с ног на голову левым либерализмом и Жанной Д’Арк израильского анархизма Гали Бахарав-Миарой.
Либерализмов есть несколько. Классический либерализм – это Локк, Мальтус, Адам Смит в старые добрые времена, и Фридрих Хайек с Мильтоном Фридманом в недобрый ХХ век.
Их практические последователи – главы государств Рейган и Тэтчер назывались уже неолибералами, поскольку марксисты и анархо-социалисты присвоили себе звание истинных либералов.
В основе классического либерализма лежит экономическая теория свободы частной собственности и инициативы, которая воленс-ноленс превращается в теорию политическую.
Как и концепция прав человека. То есть личности, а не идеологической или иной группы.
В контекстеKак Запад теряет вкус к демократии Французские политологи обсуждают вопрос, почему все больший процент граждан западных стран не доверяет демократическим институтам: не ходят на выборы, не вступают в партии, не интересуются идеологиями. Объяснение экспертов: избирателям на самом деле не предлагается реального выбора, разные партии представляют одну и ту же неолиберальную идеологию, споря лишь о мелких деталях.
Но нет такого человеческого действия, какое нельзя объяснить при помощи собственной интерпретации прав человека. С правами государства при демократии так вольно обращаться не получается.
И это, возможно, единственное преимущество демократии перед другими видами власти.
Зато левый либерализм, подменивший права человека правами различных сообществ – мужеподобных женщин и женоподобных мужчин; людей с половыми причудами и различными дефектами, телесными и психическими; любителей пива или бабочек, всего, что склонно сбиваться в кучу, – способен создать жупел справедливости для чего угодно.
И, если хотите, разница между неолиберализмом, иначе называемым консерватизмом, и социо-анархизмом, присвоившем себе название «либерализм» полностью объясняет разницу между левым и правым либерализмом.
Классический и неоклассический правый либерализм ограничивает права государства. Согласно этой теории, государство должно заниматься обороной, безопасностью и правосудием.
Всё остальное должно решаться в рамках общественности без государственного насилия.
Если хотите, Биби является примером классического правого либерала.
Вот пример: как-то я пыталась заинтересовать его проектом интеграции. Он прочёл бумаги внимательно, вздохнул и сказал: «Идея правильная, но я не могу её принять. Слишком велико вмешательство государства в дела граждан».
В контекстеКто у нас любит цензуру Основатель «Микрософта», сидящий на 107 млрд долларов, озвучил мысль о том, что искусственный интеллект можно будет использовать для искоренения крамольных мнений, притом немедленно, ибо допустить их хотя бы на один день будет непоправимо.
Барак зато принял идею без возражений. Я не уверена, что он придерживается какой бы то не было идеи, но в принципе анархо-социалист, вообще не признающий за государством даже права на существование, готов поддержать любую идею «обиженной» группы и выступать за ею самой придуманные права.
Посему левые социо-анархисты не видят проблемы в том, чтобы жечь костры на перекрёстках и устраивать дебоши по любому поводу.
А вот классические либералы, или нео-либералы и консерваторы позволить себе этого не могут, поскольку они тем самым подрывают приоритет власти, прав которой левые либералы вообще не признают.
Кстати, думаю, что Биби постепенно становится несколько менее либеральным, но до левого анархо-либерализма ему ещё очень далеко. Послать полицию и войска на разгон толпы, творящей общественные безобразия, ему не позволяет его неолиберализм.
Хватает того, что он терпит и покрывает авторитарные выходки Бен-Гвира, одновременно пытаясь его хоть немного «либерализовать».
Подведём итог: левизна сегодня – это в основном анархо-социализм, похеривший провалившуюся теорию Маркса, присвоивший либеральную идею о правах частной собственности и инициативы, не признающий государственного порядка и вмешательства государства в дела общественных групп и ведущий мир к финансовому и экономическому краху, расцвету коррупции и беззакония.
Левизне противостоит либеральная, неолиберальная или консервативная правизна, ограничивающая функции государства до определённого минимума, а им обеим противостоят умеренно авторитарная власть и террор.
Я могу определить к какому лагерю следует отнести улицу Каплан с Миарой и к какому Ликуд с ростками авторитарности. Но к чему относится пространство Цукерберга, без проблем нарушающее права человека, групп, государств и их постановлений, либеральные и демократические принципы сказать сложно.
Скорее всего, всё же к социо-анархизму. Ну, это проблема для молодых. Мне уже никак не привыкнуть барахтаться без руля и без ветрил в океане полного волюнтаризма.
* * *
Анна Исакова
«Facebook»