Почему премьер Индии смог поставить исторический рекорд популярности
Прошедшие в Индии парламентские выборы вошли в историю как рекордные: более 900 млн зарегистрированных избирателей (каждый голосующий здесь должен иметь специальную регистрацию), более полумиллиарда пришедших голосовать, около миллиона участков для голосования, процесс обеспечивали 11 млн сотрудников избиркомов, чиновников, полицейских.
В контекстеПосле некоторого спада Почти шестилетняя пауза закончилась в прошлом октябре, когда Индия разместила первый с 2012 года крупный контракт на закупку российских вооружений. Индийцы приобрели пять полков зенитных ракетных систем С-400 на сумму более $5 млрд.
Даже по времени голосование в самой большой демократии мира стало рекордным: выборы в 29 штатах и семи союзных территориях гигантской страны – от Гималаев на севере до южного мыса Каньякумари – растянулись на семь этапов с 11 апреля по 19 мая. Итоги объявили 23 мая.
И тут всех ожидал еще один рекорд: правящая Бхаратия джаната парти (БДП, Индийская народная партия) в борьбе за 543 места в нижней палате парламента Лок сабхе взяла рекордные 303 места (всего в Народной палате 545 депутатов – еще два назначаются).
БДП не оставила оппозиции никаких шансов. А ее лидер Нарендра Моди второй раз подряд стал премьер-министром Индии.
Но не менее важно, что партия-победитель выиграла у самой себя образца 2014 года – на прошлых выборах БДП получила 268 мест. Моди победил Моди! – так прокомментировала итоги местная пресса.
Конец династий?
На самом деле большинство обозревателей еще до выборов предсказывали Моди победу. Но все же не такую. Напротив, полагали, что правящая партия может несколько потерять голоса, а оппозиционный Индийский национальный конгресс (ИНК), наоборот, прибавить. Один обозреватель даже убеждал меня, что ИНК вплотную приблизится к «шафрановым» (так называют сторонников БДП).
Не получилось: ИНК получили всего 52 места, хотя и больше, чем в 2014 году (44 места), но такой рост даже хуже, чем поражение.
Индийский национальный конгресс – старейшая политическая партия Индии, представители которой управляли страной большую часть ее независимой истории. Джавахарлал Неру, Индира Ганди, Лал Бахадур Шастри, Раджив Ганди, Нарасимха Рао – все эти известные на весь мир политики – представители ИНК сделали Индию такой, какой мы ее знаем сегодня. Эта партия привела страну к независимости, руководила ею во время трех индо-пакистанских войн, она же в 1991 году начала экономические реформы, которые вывели Индию в число мировых лидеров по темпам экономического роста.
В контекстеИндия купила российский ЗРК для равновесия Обострение отношений с Пакистаном, вероятно, приведет к дальнейшему росту закупок Индией боевой техники. При этом в Дели вряд ли не заметят, что Исламабад применял против индийских ВС американскую и китайскую технику.
Проиграв выборы в 2014 году, в ИНК решили, что партии требуется свежая кровь. В декабре 2017-го председателем партии стал Рахул Ганди, сменив на этом посту свою мать Соню Ганди. Сорокавосьмилетний Рахул – сын Раджива Ганди, убитого экстремистами в 1991 году, и внук Индиры Ганди, убитой сикхами из ее охраны в 1984 году.
Расчет конгрессистов, очевидно, был на ностальгию: предыдущий раз ИНК был у власти с 2004 по 2014 год, и страной руководил премьер Манмохан Сингх – влиятельный конгрессист, но не выходец из «семьи».
Теперь же индийцам предложили непосредственно наследника легендарного политического клана Неру – Ганди. Симпатичного, активного, внешне очень похожего на знаменитого отца.
Однако вернуть самую известную политическую семью Индии к власти так и не удалось. Рахул проиграл даже в избирательном округе Аметхи, который традиционно считался вотчиной Конгресса, здесь ранее избирались его мать, отец, дядя. Проиграл бывшей модели и актрисе из бесконечных мыльных телесериалов, а теперь ярому члену БДП Смрити Ирани. После столь болезненного поражения наследник семьи Ганди даже, по данным источников, заявил о готовности подать в отставку с поста главы партии.
Но Рахул оказался далеко не единственным проигравшим отпрыском старой элиты, и это новый для Индии тренд. Все обратили внимание, что выборы-2019 стали могилой политических династий. В Индии политические кланы – обычное дело: все вполне укладывается в кастовые традиции.
Читатели постарше могут помнить фразу из знаменитого фильма «Бродяга» с Раджем Капуром в главной роли: «Сын вора будет вором, сын прокурора – прокурором!»
Отпрыски (сыновья и нередко дочери) политика часто тоже становятся политиками, и это норма не только для Индии, но и для всей Южной Азии. И еще вчера принадлежность к политическому клану считалась важным подспорьем для карьеры.
Однако на этот раз сюрпризом стал массовый проигрыш выходцев из таких династий: среди самых известных неудачников – представители влиятельных местных кланов, основателями которых были Мулаям Сингх Ядав в Уттар-Прадеш, Лалу Прасад в Бихаре, Бхупиндер Худа в Харьяне. Эти имена в Индии говорят много. А полный перечень проигравших «сыновей» занимает целый газетный подвал, такие списки теперь активно публикуют индийские СМИ.
Словом, поражение потерпел не просто Индийский национальный конгресс, на этих выборах вообще проиграли старые элиты – общенациональные и региональные. Те самые силы, которые правили страной 70 с лишним лет.
Без семьи, но с нацией
В контекстеИндия может стать первой «безналичной» страной До 2009 года половина всех индийцев, а их численность к тому времени уже давно перевалила за миллиард человек, не имела никаких документов, удостоверяющих личность, включая свидетельство о рождении.
«Если раньше принадлежность к клану политиков означала преемственность и традиции, то теперь все считают, что она означает кумовство и коррупцию», – объясняет местный журналист. А вот Моди тут обвинить не в чем – у него нет семьи. Во всяком случае, официальной.
Как стало известно, в молодости его, в полном соответствии с традициями, женили на гуджаратской девушке (премьер – выходец из штата Гуджарат). Однако потом пара разделилась – будущий премьер отправился в длительное путешествие по священным местам индуизма и вскоре стал членом коммуналистской организации Раштрия сваямсевак сангх (Союз добровольных слуг родины).
Активисты этой организации (их называют «прачараки») отказываются от семейной жизни ради «служения Индии». «Семья Моди – Индия, нация!» – убеждают его сторонники.
Противники премьера в ходе предвыборной кампании даже пытались использовать этот факт против лидера БДП – мол, бросил жену ради карьеры. Но в глазах многих индийцев отсутствие семьи как раз свидетельствует в пользу премьера – у него нет клана, а значит, меньше семейственности и коррупции.
Оппозиция выстраивала кампанию против Моди традиционно – напоминала об ошибках и невыполненных обещаниях правительства БДП за пять лет. А их накопился целый список. Это демонетизация, когда в 2016 году премьер заявил об отмене самых распространенных банкнот, достоинством 500 и 1000 рупий, объявив, что у граждан осталось лишь несколько часов, чтобы их обменять.
Павловская реформа по-индийски должна была, по мнению премьера, нанести удар по коррупции (мол, взятки берут и дают неучтенными наличными) и фальшивомонетчикам. В банках выросли огромные очереди, закрывались магазины и лавки – ни у кого не было наличных, а оплата карточками в Индии распространена не везде. Известны факты самоубийств тех, кто копил на свадьбу или дорогую покупку.
Но операция, встряхнувшая всю страну, кончилась в общем ничем – коррупции меньше не стало, а недоверие к национальной валюте выросло.
Большие вопросы вызвало и введение единого налога на товары и услуги (Goods and Services Tax, GST) в 2017 году. Сама идея была разумная – привести к общей форме все государственные и местные налоги, пошлины, сборы и впервые в истории создать единое индийское налоговое законодательство, которое ранее в каждом штате было свое.
Однако введение GST вызвало на несколько месяцев настоящий коллапс налоговой системы, что обернулось протестами в ряде регионов.
Налоговая реформа оказалась не слишком тщательно подготовленной, на что и указывала оппозиция.
Противники Моди обвиняли его правительство и в том, что оно так и не решило проблемы бедного крестьянства, не добилось резкого увеличения числа рабочих мест, массового привлечения иностранных инвестиций. Эти обвинения сопровождались напоминаниями о «справедливых временах» правления клана Неру – Ганди.
Об ошибках и невыполненных обещаниях говорили многие политологи, когда накануне выборов предсказывали БДП снижение популярности. Но выиграл все же Моди – он не стал предлагать индийцам прошлое, пусть и ностальгическое, он предложил им будущее.
Победа авансом
В контекстеКитай и Индия опасно приблизились к военному конфликту в Гималаях В течение последних двух месяцев индийские и китайские войска стоят лицом к лицу на плато в Гималаях в напряженной близости друг от друга, в рамках конфликта, вызванного попытками китайской армии построить дорогу на территории, оспариваемой близким союзником Индии, Бутаном.
«Математика была побеждена химией», – прокомментировал победу сам Моди, выступая перед сторонниками. Про «особую химию» на этих выборах говорили многие – и поклонники, и противники премьера. Первые уверяли, что основу этой химии составляет «настоящий патриотизм Моди». Вторые – что премьер построил избирательную кампанию на боевой операции «возмездия за Пулваму».
Действительно, после того как 14 февраля в округе Пулвама штата Джамму и Кашмир произошла атака террориста-смертника на автоколонну индийских полицейских, которая унесла жизнь 45 человек, Моди санкционировал 26 февраля атаку индийских самолетов «Мираж» на пакистанскую территорию. Целью был лагерь боевиков у города Балакота.
А на следующий день пакистанские ВВС попытались атаковать индийские военные объекты, произошел воздушный бой, один индийский самолет был сбит.
Впрочем, по итогам двухдневной воздушной войны каждая из сторон приписала победу себе. И что бы ни произошло в воздухе, популярность Моди и правительства резко выросли – Индию охватила патриотическая волна.
На самом деле правительство БДП давно сделало ставку на жесткую внешнюю политику – еще в 2016 году Нью-Дели сообщил, что индийские коммандос нанесли «хирургические удары» по подконтрольной Исламабаду части спорного Кашмира, впервые проникнув через линию разделения и атаковав лагеря террористов.
В 2017 году в районе плато Доклам на стыке границ Индии, КНР и Бутана произошло противостояние индийских войск с китайскими.
Войска, постояв, разошлись в разные стороны, но Нью-Дели тогда тоже представил себя победителем. И «решительность правительства» каждый раз вызывала позитивные отклики в стране.
Однако дело, очевидно, не только в политике сильной руки. «Феномен победы Моди в том, что он не добился больших свершений, не довел до конца ни одной своей широко разрекламированной программы. Но его все же поддержали», – сказал нам индийский эксперт на условиях анонимности.
Действительно, перечень общенациональных кампаний, объявленных Моди, довольно велик. Это и «Сваччх Бхарат» («Чистая Индия»), начатая в октябре 2014 года. Ее цель – за пять лет убрать мусор с улиц страны и сделать индию чистой к 2 октября 2019 года, когда мир будет отмечать 150-летие Махатмы Ганди.
И программа «Делай в Индии», цель которой – привлечь в страну иностранных производителей. И целый ряд других.
Однако пока реальных прорывов так и не произошло – в индийских городах и селах действительно появилось больше туалетов, а улицы (особенно в центральных районах) стали чище, но до «Чистой Индии» еще далеко. Незаметно и массового прихода иностранных инвесторов в страну, хотя программа «Делай в Индии» была объявлена в 2014 году – пять лет назад.
Западные компании пока настораживает свойственная индийским партнерам постоянная смена правил игры, неопределенность законодательной базы, протекционизм, сложная индийская бюрократия.
Секрет популярности Моди в том, что он эти программы хотя бы начал. Что действительно отличает этого премьера от многих предшественников.
«Он идет в правильном направлении. Надо дать ему время», – говорили многие индийцы, с которыми я общался на избирательных участках.
Как видно, избиратели отдали Моди голоса авансом, в расчете на то, что все начатые программы будут доведены до конца. Но все понимают, что это будет сделать сложнее, чем нанести любой «хирургический удар» по лагерям террористов.
* * *
Евгений Пахомов
Московский центр «Carnegie»