Человек-мем, человек-соцсеть, человек-сделка, человек-таблоид — как работает механизм под названием «Трамп»
Скульптуры Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Теодора Рузвельта и Авраама Линкольна в Рашмор. (Фото: «Nautilus»)
Этот человек соответствует эпохе развала старого миропорядка, основанного на общепризнанных (когда-то) принципах и нормах. Или, напротив, он сам, наряду с некоторыми другими лидерами, и мы их знаем, сделал нашу эпоху такой, какая она есть. Или и то, и другое вместе.
В контекстеТрамп противостоит культурному картелю Голливуда Государственные медиа-автократы в Иране и Северной Корее, без сомнения, были бы впечатлены такой идеологической однородностью. Но это печальный показатель состояния американских СМИ – и именно на этом фоне консерваторы испытывают тревогу по поводу приобретения Netflix компании Warner Brothers.
Этот человек заполняет собой все информационное пространство. Полвека назад про него сочиняли бы бесчисленные анекдоты, сегодня обходятся мемами, картинками, карикатурами, коллажами.
Трамп с обнаженным, как у российского президента когда-то в Туве, торсом сидит верхом на белом медведе — это обложка The Economist.
Повелитель мира и Арктики, могучий и неостановимый мачо, так напоминающий своего «партнера», от которого он одновременно собрался защищать Гренландию, перепутанную, впрочем, с Исландией.
Возможно, скоро ее тоже придется защитить, потому что Гренландия, как и Газа, как и российско-украинское противостояние, станет рутиной, а значит, перестанет быть новостью. И нужно будет переключиться на что-нибудь еще.
Трамп — это круглосуточная фабрика по уничтожению скуки с перерывом на гольф. Иногда он даже узнает, хотя и не сразу, партнеров по этому виду спорта: где-то ведь он видел уже президента Финляндии Александра Стубба… Ах да, как раз на поле для гольфа, они еще с этим парнем обсуждали мировую политику.
С утра тариф, днем — остановка восьми войн «и даже больше», вечером — отмена тарифа и прекращение какой-нибудь войны. Мадуро взяли, а дальше Венесуэла становится неинтересной. Иран находится в ожидании очередного удара, но ничего не происходит. Что происходит в голове — постоянный идеальный шторм или приливы и отливы?
На этом можно научиться играть, что и научился делать Кремль, сохраняя к себе интерес американского президента. Главный страх Трампа, как отметила недавно Пегги Нунэн, спичрайтер Рональда Рейгана, — страх скуки.
В контекстеЧтобы что? Чтобы вернуть Америке геополитическое величие, необходимо изменить ее изнутри. Способен ли на это Трамп? Честно говоря, верится с трудом, не потому что я сомневаюсь в его воле и способностях, а потому что болото не вычерпать шашкой. Можно перекрыть венесуэльский канал наркоторговли — другой найдется, пока потребителей хватит.
«Доктрина Донро» — это не новое издание и не поправка к «доктрине Монро» (Trump Corollary). Это смесь всех доктрин всех американских президентов. С утра это может быть доктрина Трумэна, вечером — доктрина Никсона, днем — все вместе. Он и изоляционист, и «мировой жандарм» в одном флаконе.
«Америка прежде всего» — это и закрытие страны от мигрантов, и операция в Венесуэле. Это и торговый протекционизм, и стремление присоединить территории, далеко выходящие за границы действия романов Фенимора Купера.
Собственно, «доктрина Донро» — это отсутствие всех и всяческих доктрин, они просто рождаются в режиме реального времени, в тот самый момент, когда Трамп надиктовывает что-то для своих социальных сетей.
Он и «диктатор обмана», и «диктатор обмена» одновременно. Причем «диктатор» странный — все еще сдерживаемый демократическими институтами своей же страны и механизмами старого мирового порядка.
С ним, во всяком случае, научился разговаривать Марк Рютте, генсек НАТО. В картине мира Трампа Россия — предмет установления «стратегической стабильности» (Стратегия национальной безопасности) и в то же время «управляемая угроза» (Стратегия национальной обороны). В сущности, это одно и то же…
В контекстеТрамп, в принципе, не президент войны. Но он президент демонстрации силы Трамп победил на выборах как выразитель усталости значительной части американцев от лежащей на их плечах мировой роли. Примечательно, что спустя год президент, который обещал поставить на первое место приведение в порядок собственного дома, то есть решение внутренних общественных проблем, более всего заметен в международных вопросах.
И при этом правда в том, что он и его команда могут быть единственными возможными посредниками в российско-украинском и, пожалуй, палестино-израильском урегулировании. Посредниками странными, действующими в логике инвестбанковского бизнеса, но других миротворцев у нас сейчас нет.
Американский президент искренне не понимает, что, в конце-то концов, не поделили Россия и Украина, и исходит из логики, что просто пора прекратить убийства людей. Нормальная человеческая логика.
Широтой жестов Трамп, как ни странно, немного напоминает Бориса Ельцина. Рассеянным вниманием и избеганием скуки — Леонида Брежнева.
Однажды, по свидетельству переводчика Андрея Вавилова, во время переговоров с Джимми Картером в 1979 году Леонид Ильич, прямо во время монолога американского президента, вдруг громко (потому что сам уже плохо слышал) произнес: «Как мне это все надоело! Когда мы пойдем кушать?»
Вот так и Трамп. С одной стороны, «как мне это все надоело», а с другой стороны, никогда не надоедает быть президентом земного шара с новыми идеями, в том числе и прежде всего в области географии.
Вот уж и в самом деле: сегодняшняя планета — это глобус Трампа. Границы на котором прочерчиваются благодаря сделкам по недвижимости. Ибо что такое мировая политика, как не размены, покупки, слияния и поглощения.
Впрочем, если бы Трамп знал наше, отечественное, — «лишь бы не было войны», он был бы адептом этой максимы. Дай бог ему все-таки по-настоящему заслужить Нобелевскую премию мира…
* * *
Андрей Колесников
- обозреватель «Новой»
«Новая газета»