Так больше нельзя
Берлин. (Фото: «Nautilus»)
Спустя девять месяцев после вступления Фридриха Мерца в должность канцлера перспективы Германии выглядят мрачно.
Экономика страны — третья по величине в мире — уже три года пребывает в состоянии рецессии или стагнации, пока её руководители пытаются справиться с самым тяжёлым экономическим кризисом со времён 1950-х годов. Характерно, что некоторые немецкие СМИ уже обвинили Мерца в том, что он «председательствует над экономически потерянным годом».
В контекстеМассовый выход на пенсию грозит рынку труда Германии В предпенсионном возрасте находятся 39% водителей грузового автотранспорта. Уже сейчас значительная часть дальнобойщиков на автобанах Германии родом из стран Восточной Европы. В ближайшие годы доля иностранцев неминуемо увеличится еще больше.
Данные за прошлый год — чтение не для слабонервных: промышленное производство сократилось на 1,3%, а число банкротств крупных компаний выросло на 25%. За первые шесть месяцев года было утрачено 109 тысяч рабочих мест в промышленности.
Из них 48 тысяч — в и без того потрёпанной автомобильной отрасли, на которую приходится 24 процента всей промышленной выручки страны.
Немногочисленные лучи света исходили от немецких производителей вооружений вроде Rheinmetall и стартапов в сфере дронов — но производство оружия даёт лишь 0,6 процента отраслевых доходов.
Фактически лишь две сферы показали уверенный «рост»: это стоимость электроэнергии и государственные расходы. Германия теперь обладает самыми высокими внутренними ценами на электричество в развитом мире. Одновременно государственные расходы выросли до 50,4% ВВП.
Тем не менее, глядя на робкое подправление мелочей, социальные подачки и налоговые подарки, которыми Мерц одарил страну в прошлом году, трудно поверить, что речь идёт об экономическом чрезвычайном положении, требующем крупных и жёстких решений.
Блок Христианско-демократического союза Мерца и его младший партнёр — социал-демократы (СДПГ) — плохо подходят для решительных действий.
Исторически заклятые соперники, эти партии были «нормализованы» в коалиции ещё при Ангеле Меркель. Она сдвинула христианских демократов влево, тогда как СДПГ — некогда партия рабочих — превратилась в защитницу получателей пособий и мигрантов.
Пока что нет почти никаких признаков того, что Мерцу хватит решимости вступить в эпохальную схватку с СДПГ и с теми кругами в собственной партии, которые сопротивляются коренным реформам, необходимым для оздоровления экономики. Главный его изъян — отсутствие хищного инстинкта, готовности использовать власть для достижения результата. У прежних христианско-демократических канцлеров — Меркель, Гельмута Коля и Конрада Аденауэра — этого качества было в избытке.
В контекстеГерманию, как лягушку, варят на медленном огне Инфляция опустошает кошельки и тележки покупателей в супермаркетах. Население израсходовало средства, которые вынуждено было откладывать во время «короны». Теперь людям приходится рассчитывать, как прожить месяц.
Германия уже бывала в подобной ситуации. В начале века её называли «больным человеком Европы», когда страна пыталась нагнать упущенное после объединения 1990 года. Безработица приближалась к 12%, экономика два года подряд сокращалась.
И тогда канцлер-социал-демократ Герхард Шрёдер ответил радикальными реформами системы социального обеспечения и рынка труда — так называемой «Повесткой-2010», которую широко считают ключом к экономическому возрождению страны.
Но теперь всё иначе. Германия отстала от международных стандартов — в генной инженерии, ИИ и, после закрытия всех АЭС, в атомной энергетике. А тем временем её прежние флагманские отрасли — автомобилестроение, машиностроение и химическая промышленность — пребывают в крайне тяжёлом положении.
Полных данных за прошлый год пока нет, но уже известно, что в 2024 году в Германии обанкротилось почти 200 тысяч компаний — максимальный показатель с 2011 года.
Ещё более показательно, что 4 050 крупных компаний частично свернули деятельность в Германии, часто перенося производство за границу.
На фоне лихорадочной международной обстановки Мерц, возможно, сталкивается с самым серьёзным вызовом для любого немецкого канцлера с 1949 года — необходимостью вытащить страну из трясины. Внешняя политика лишь усложняет задачу. Война на Украине и гибридные действия России по всей Европе вынудили Берлин стремительно наращивать военные расходы.
Мерцу предстоит убедить немцев в ранее немыслимом: в эпоху Дональда Трампа Берлину суждено играть ведущую роль в обороне Европы.
Дальше на востоке Китай превратился из бездонного поглотителя немецкого экспорта в жестокого глобального конкурента, способного выигрывать и по цене, и всё чаще по качеству практически во всём, в чём Германия прежде преуспевала. Былое партнёрство с Китаем стремительно сошло на нет.
Внутри страны заоблачные цены на электричество более чем вдвое выше американских практически лишают Германию шансов привлечь энергоёмкие ИИ-компании.
Принудительное закрытие атомных электростанций должно смениться остановкой угольных ТЭС. Такая последовательность выглядит странно.
Последние три безуглеродные АЭС были закрыты в 2023 году. А когда-то атомная энергетика обеспечивала 30 процентов немецкого электричества. Зато грязные буроугольные станции, вроде Яншвальде в южном Бранденбурге, по-прежнему работают. Этой зимой она трудилась на полную мощность, когда ночные температуры опускались до −16 градусов.
В контекстеСамая идиотская энергетическая политика в Европе Тупая энергетическая политика – рутинное занятие в условиях нынешней Европы. Достаточно взглянуть на то, как сам себе на хвост наступает президент Франции Макрон. Но даже по этим стандартам Германия – нечто выдающееся.
Тем временем ветровая и солнечная энергетика получают щедрые субсидии, оплачиваемые потребителями. Немцы, похоже, забыли, что дешёвая энергия — ключ к их экономическому успеху.
Единственным реальным решением был бы быстрый возврат к атомной энергетике. Но поезд уже ушёл.
Надёжность электроснабжения тоже под вопросом: почти недельное отключение электричества в Берлине в начале месяца оставило без света 45 тысяч человек после того, как ультралевое движение атаковало электросеть в знак протеста.
Энергия должна быть дешёвой, чистой и надёжной. Германия сегодня не справляется ни с одним из этих требований.
Как будто этого мало, бизнес задыхается от высоких налогов и отвечает низкими инвестициями. Эффективная ставка корпоративного налога в Германии составляет 28,3 процента — значительно выше среднего по ЕС (19 процентов). В результате чистые корпоративные инвестиции как доля ВВП рухнули до 2 % в год — против 15% в 1960-х.
Компании предпочитают инвестировать прибыль за рубежом, а не возвращать её в немецкую экономику.
Экономика страдает и от падения производительности труда. Последний пик был достигнут в 1970-х; к 2022 году рост остановился, а уже в следующем году показатели ушли в минус.
И на этом проблемы Мерца не заканчиваются. В Германии действует распределительная пенсионная система, где взносы работающих напрямую идут на выплаты пенсионерам. Но люди работают меньше лет, живут дольше, а численность рабочей силы, по прогнозам, будет сокращаться.
Система фактически обанкротилась. В этом году федеральное правительство потратит на субсидирование пенсий 128 млрд евро.
К 2029-му эта сумма вырастет до 154 млрд евро — из ожидаемых 428 млрд налоговых поступлений. Однако после очередных пенсионных «плюшек», розданных с мая, ответ Мерца выглядит привычно-политическим: создать экспертную комиссию.
Упадок становится всё заметнее. Мосты рушатся: в Дрездене один из них два года назад переломился пополам и упал в Эльбу. В Берлине ключевой мост на городской развязке был снесён после экстренного закрытия, вызвав транспортный хаос.
Отставание колоссальное — по некоторым оценкам, до 2045 года потребуется до 5 трлн евро, чтобы обновить инфраструктуру и привести её в соответствие с целями «ноль выбросов». Но откуда взять деньги — никто не знает.
Даже если средства найдутся, темпы строительства остаются ледниковыми. Так, восстановление оживлённого перекрёстка с автомобильным и трамвайным движением в Потсдаме завершилось лишь в прошлом месяце — спустя шесть лет. Есть и проблема нецелевого расходования средств.
Берлин, фактически банкрот с долгом в 64 млрд евро и дотируемый остальной страной, планирует масштабную кампанию по посадке деревьев стоимостью до 4 млрд евро.
В контекстеШагреневая страна Германия действительно превращается в халифат исламских фанатиков каменного века: ведь она разрушила основы, на которых были построены ее свобода, демократия, верховенство закона и процветание.
Отдельно стоит проблема неконтролируемой миграции. В 2015 году канцлер Меркель открыла границы для мигрантов из Сирии, Ближнего Востока и Африки, позволив более миллиону человек въехать в страну за год. При падающей рождаемости миграция Германии необходима. Но сегодня идёт ожесточённый спор о том, какие именно мигранты нужны одной из самых развитых индустриальных стран мира.
Официальная статистика показывает резкий рост преступлений, совершённых мигрантами.
Это подпитывает ещё одну проблему Мерца — стремительный рост поддержки крайне правых.
Партия «Альтернатива для Германии» начиналась как антиевропейский проект против евро, но успеха не имела.
После 2015 года она сделала ставку на антимиграционную повестку — и её популярность взлетела.
На прошлогодних выборах в Бундестаг партия заняла второе место после христианских демократов Мерца. Некоторые опросы уже выводят её на первое место на федеральном уровне. В земле Саксония-Анхальт рейтинги настолько высоки, что осенью партия может получить абсолютное большинство.
AfD выступает против НАТО, ЕС, евро, США; она пророссийская и прокитайская. Некоторые её члены были осуждены за использование запрещённых нацистских лозунгов. В то время как правые партии в Италии, Франции и Великобритании смягчались, AfD, напротив, радикализуется.
Всё это наводит на мысль, что реформировать Германию уже слишком поздно.
И всё же — и всё же. Есть одна оговорка ко всему этому мрачному перечню. Ставить против Германии — всё равно что ставить против США: велик шанс проиграть. За 38 лет жизни в Германии я понял одну истину — когда дела идут хуже всего, немцы способны на лучшее.
У страны всё ещё есть шанс, поскольку всё отчётливее осознаётся: так продолжаться не может — ни в экономике, ни в вопросах общества и обороны.
В контекстеМолодые пацифисты Германии: а если Россия нападет? Нюмоен отказался дать комментарий DW. В большом интервью журналу Der Spiegel в апреле 2025 года он заявил, что «лучше капитулировать» и жить под оккупацией, чем погибнуть на войне. «Лучше ужасно тяжелая жизнь, чем вообще никакой», - повторил он 31 июля в ток-шоу на телеканале ZDF.
Мерц обещает сделать 2026 годом экономических преобразований.
«Ситуация в немецкой экономике крайне критическая», — написал он в новогоднем письме депутатам своей коалиции в Бундестаге.
За этим последовало увольнение главы канцелярии. Его сменщик, Филипп Биркенмайер, — не только партийный стратег, но и эксперт по Mittelstand — сектору малых и средних предприятий, на который приходится 53% занятых в частной промышленности.
Меняется даже лютеранская церковь. В потсдамской Фридрихскирхе, построенной королём Пруссии Фридрихом Великим, пастор Коринна Хенчель завершила последнее воскресное богослужение 2025 года примером всесильного царя Ирода, умершего мучительной смертью. «Даже правители, считающие себя всемогущими, в конце концов обнаруживают, что это не так», — сказала она.
Выходя из церкви, я спросил, имела ли она в виду президентов Путина, Си и Трампа.
«Я всю жизнь была пацифисткой, — ответила пастор Хенчель. — Но теперь так больше нельзя».
Так что же, Германия нереформируема?
Нет — решительно нет. Шанс развернуть крупнейшую экономику Европы всё ещё есть. Но время уходит.
Мерцу необходимо действовать радикально и быстро — иначе будет поздно.
Этот год будет решающим. Решения, принятые в Берлине, определят состояние Германии на десятилетие вперёд — а вместе с ним и судьбу Европы.
* * *
Леон Мангарсян
«The Spectactor»
Перевод: «Nautilus» / OpenAI