Гражданское общество – это мы с вами
Не удивляйтесь и не спешите возражать: все, что происходит в последние дни, вся эта губоповско-гэбэшная свистопляска, все бессистемные нападения на общественные организации и их скорострельная ликвидация – это хорошо, как бы парадоксально ни звучало.
В последнюю неделю отовсюду слышны постоянно растущие цифры: вот государство закрыло почти 40 неправительственных организаций… 50… 56…
И недоуменные комментарии руководителей этих организаций: ну, мы-то в протестах не участвовали, политикой не занимались, мы занимались исключительно благотворительностью, или поддержкой малого бизнеса, или образовательными проектами, или семинары проводили – ничего больше.
Социальные сети рвутся на кусочки от избытка информации, телеграм-каналы не успевают обновлять списки ликвидированных организаций – и все одновременно с трудом переводят дыхание после очередного «идет тотальная зачистка гражданского общества в Беларуси!».
А вот здесь давайте остановимся. Я, например, читая новости, была удивлена не столько масштабами закрытия общественных организаций, сколько их количеством в принципе.
Закрыли 56 – у нас, оказывается, столько было? Зарегистрированных, официально признанных, легальных? Со всеми соответствующими законодательству уставными документами?
И после этого мы еще удивлялись, почему коллективный Запад до недавнего времени отказывался признавать диктатуру в Беларуси?
Какая же это диктатура, когда пышным цветом цветут в стране правозащитные и прочие неправительственные организации, - это так, почти демократия. Еще бы смертную казнь отменить – и вообще в темноте не отличишь от Европы.
Читаю комментарий руководителя одной из закрытых на днях общественной организации: «Мы не наливали бензин в бутылки, а помогали людям с инвалидностью жить немного активнее и веселее».
Надо думать, остальные полсотни НПО только изготовлением коктейлей Молотова и занимались. Собственно, в каждой реплике любого руководителя закрытого объединения читается или прямо, или между строк: «А нас-то за что?!»
Спрашивать «за что?» в диктаторском государстве – инфантилизм. Надеяться, что можно сохранить юридическое лицо при соблюдении всех 33 букв алфавита закона, - простота, которая хуже воровства.
Думать, что свидетельство о регистрации дает право спокойно работать, - наивность, граничащая с недееспособностью.
Не бывает партизанских отрядов, которые регистрируются в гестапо. Партизаны не получают свидетельства и лицензии, не согласовывают с гестаповцами тексты листовок и не спрашивают список разрешенных мест для их расклеивания.
А те, кого ведут на расстрел, не удивляются и не пытаются объясняться: мы же просто бабушек грамоте обучали, дрова им кололи да воду таскали, и никакой политики.
Жизнь при диктатуре вообще очень похожа на жизнь в оккупации. Те же принципы выживания, те же партизаны и те же каратели, только названия другие.
Так что все происходящее – это правильно. Каратели сдуру сами срывают розовые очки с тех, кто, несмотря на события последнего года, пытался их сохранить.
Закрывая всё и всех подряд, они выводят нас на чистое, без примесей, противостояние. Между добром и злом теперь нет никаких размытых полутонов: вот вам одно, а вот другое.
И те, кто метался раньше между баррикадами со словами «ну нельзя же все делить на черное и белое, мир гораздо сложнее», встают в сцепку, потому что иначе и быть не может. Потому что гражданское общество – это не зарегистрированные в минюсте неправительственные организации.
Гражданское общество – это мы с вами. Это те, кто выходил на марши, стоял в цепях солидарности, помогал узникам и их оставшимся на свободе семьям. Это те, кто помогал бежать преследуемым. Это те, кто вывешивал флаги в окнах. Это белорусы. И наше гражданское общество – вовсе не мифический «третий сектор». Это 97 процентов.
А то, что происходит сегодня, - это всего лишь реальность, в которой мы живем не последний год, а больше четверти века. И только в наших силах эту реальность изменить.
* * *
Ирина Халип
«Хартия’97»