Оппоненты Трампа и ненавистники Израиля превращают язык в оружие
Я всё чаще ловлю себя на размышлениях о выражении «неспровоцированная война». С тех пор как в Иране вспыхнули боевые действия, оно буквально не сходит с уст левых.
На этой неделе Джереми Корбин, Зара Султана и целый выводок поседевших пацифистов направили письмо в «Guardian», требуя, чтобы Британия не имела ничего общего с «неспровоцированной войной» Америки и Израиля против Ирана.
В контекстеГород, которого нет Город расположен неподалеку и назван так в честь восьмерых погибших защитников поселения Тель-Хай. Сегодня Тель-Хай — это один из самых известных колледжей Израиля, и он находится на окраине Кирьят-Шмоны.
Позвольте задать простой вопрос: разве изнасилования и убийства евреев — не провокация? Разве самая страшная антиеврейская резня со времён Холокоста — 7 октября — не была провокацией? Тегеранские тираны выступили спонсорами устроивших эту бойню головорезов-джихадистов.
Они щедро снабжали оружием и обучением ту армию антисемитов, которая — не так уж давно, даже трёх лет не прошло — вторглась в Израиль по воздуху, по морю и по суше.
И это, стало быть, не считается провокацией?
А как насчёт тысяч ракет, обрушившихся на соседнюю страну? Или это тоже не провокация? А ракетный рой, из-за которого десятки тысяч мирных жителей вынуждены покинуть свои дома, а десятки невинных людей гибнут — среди них двенадцать друзских мальчишек, игравших в футбол? Именно этим «Хезболла» занималась последние три года.
Она получала от Исламской Республики сотни миллионов долларов именно на такое — на систематическое, щедро оплачиваемое из Тегерана травление еврейского государства. И это, выходит, тоже не провокация?
О войне Америки и Израиля против Ирана можно сказать многое. Для одних она проявление решимости, для других — безрассудство. Но есть одно утверждение, которое невозможно произнести всерьёз: будто она «неспровоцированная».
Разве что вы полагаете, что массовое убийство евреев не должно иметь последствий.
Что — как и в 1930-е, или в 1490-е — толпы антисемитов могут убивать евреев безнаказанно. Если бы я придерживался подобной точки зрения, я, признаться, держал бы её при себе.
Когда-то языковыми фокусами обычно занимались сторонники войны — чтобы оправдать свои действия или замаскировать истинные мотивы. Тарик Али назвал это «грамматикой обмана». Сегодня же семантическая ловкость рук куда чаще встречается в лагере противников войны.
В контекстеПара слов по поводу успешной атаки на Хизбаллу До поры до времени у нас бытовало (ошибочное) мнение, что вот если на нас нападут, обидят и даже поубивают, то тогда и наша «ответка» будет признана легитимной, а весь мир нам будет - если и не рукоплескать, то, по крайней мере - относиться «с пониманием».
Президент Трамп, между прочим, в отличие от своих предшественников, которые прикрывали войны словами вроде «поддержание мира», говорил о войне с редкой прямотой. Он пообещал иранскому режиму «смерть, огонь и ярость». Звучит грубо — зато честно.
А вот другая сторона — шумные оппоненты Трампа и бесчисленные ненавистники Израиля — использует язык как оружие не прояснения, а сокрытия.
«Неспровоцированная война» — это не просто фактическая неправда. Это сознательная уловка. Эта формула набрасывает плотную завесу на события последних трёх лет. Она снимает с Исламской Республики ответственность за её агрессивный антисемитизм.
Она отправляет в «дыру памяти» военные преступления, оплаченные этим режимом, и приучает нас видеть в Иране невинную жертву «империалистического» нападения со стороны еврейского государства и его американских подручных. Иными словами, это ложь, замаскированная под критику.
Есть ещё и формула «незаконная война». По чьему, собственно, вердикту? С каких это пор медиа назначили себя одновременно судьёй, присяжными и палачом — решать, когда государствам позволено воевать?
Моя позиция проста: если международное право запрещает единственному в мире еврейскому государству преследовать исламистских деспотов, финансировавших изнасилования и убийства его граждан, — значит, с этим правом что-то глубоко не так.
Скажу грубее: такое право — осёл. А хуже того — антисемит.
Ближневосточная сага не закончится падением режима аятолл
Как и многие, я обеспокоен этой войной. Но ещё больше меня тревожит сопротивление ей. В нём чувствуется упрямое нежелание понять, что именно поставлено на карту в этом узле напряжения. Это не «ещё один Ирак». Та катастрофа подпитывалась ложью о том, будто Саддам представлял угрозу Западу.
Исламская Республика — это угроза вполне реальная. Она обрушивает гипер-насилие на нашего союзника — Израиль. Её варварские прокси сеют хаос по всему Ближнему Востоку. Её теократическая нетерпимость дотягивается и до Запада, где она финансировала террор.
Инфантилизируя эту исламистскую тиранию и изображая её жертвой коварных евреев, левые и значительная часть медиа сами превратились в агентов затуманивания мозгов.
Говорят, первой жертвой войны становится правда. Теперь, похоже, она стала первой жертвой и антивоенной риторики.
В контексте«Воук» убил Запад Трамп — последний человек, который еще может спасти Запад от самого себя. Израиль обязан использовать оставшиеся три года его каденции, чтобы сформулировать стратегию, которая уменьшит его зависимость от Запада и перенесет стратегический акцент на Индию и её союзников в рамках стратегии «шестиугольника».
Вокруг этой войны витает моральный фатализм, который меня искренне тревожит. В нём даже слышится оттенок злорадства. Это ощущается почти физически. Сегодня вечерние новости BBC нередко звучат как один длинный, слегка язвительный смешок по поводу тех бед, которые Америка якобы навлекла на себя сама.
Складывается впечатление, что некоторым людям даже хотелось бы увидеть, как Америку и Израиль «проучат».
Для меня это выглядит как культурная самоненависть, переодетая в одежды пацифизма — чувство, которое куда меньше родственно старым мирным движениям, нежели является злокачественным побегом того антизападничества, которое буйно разрослось на наших кампусах и в наших институциях.
Боюсь, эти люди недооценивают, насколько катастрофическим было бы, если бы Исламская Республика вышла из этого конфликта окрылённой и окрепшей. И в региональном смысле — где еврейская родина вновь оказалась бы под угрозой, — и в глобальном — где исламистская идеология получила бы новый импульс, — последствия были бы губительными для всего человечества.
Я понимаю: война уродлива, «смена режима» дестабилизирует, а Трамп — человек, мягко говоря, своеобразный.
Но при всём этом я без всяких колебаний скажу: я хочу, чтобы Америка и Израиль выиграли эту войну. И выиграли её решительно.
* * *
Брендан О’Нил
- главный политический обозреватель журнала Spiked и ведущий подкаста Spiked
«The Spectactor»
Перевод: «Nautilus» / OpenAI