Почему в московском метро появился новый памятник
Московское метро. (Фото: «Nautilus»)
15 мая на станции «Таганская» московского метро открыли горельеф с изображением Иосифа Сталина.
Начальство московской подземки обещало воссоздать уничтоженную в 1966 году композицию, в точности повторяя оригинал. Не все, однако, новшество оценили, а в обществе снова возродилась дискуссия о причинах и необходимости появления такой скульптуры.
Важным фактором возвращения сталинского мифа является, по мнению историка Никиты Соколова, доминирующая в публичном пространстве картина российской истории, в которой государство — осажденная крепость, а справедливость обеспечивается путем насилия.
В контекстеНа шатком мостке В 1948 году Сталин принял программу Гитлера и стал превращать советский интернациональный социализм в национальный. Единственный народ, который горячо сражался за свою «двоюродную родину – «безродные космополиты» евреи.
После открытия памятника в московском метро специалисты по архитектуре немедленно обратили внимание, что «точной копии» нет и в помине, новодел лишь повторяет в общих чертах композицию скульптурной группы «Благодарность народа вождю-полководцу», но решительно отличается пропорциями, цветом и материалом.
То есть речь идет не о восстановлении «исторического облика», а о символическом жесте совершенно другой природы.
Налицо очередной оммаж Иосифу Виссарионовичу, число которых в последние годы заметно увеличилось.
Социологи «Левада-центра», в течение 30 лет ведущие мониторинг отношения российских граждан к «вождю народов», имеют возможность весьма точно датировать перелом общественных настроений в отношении Сталина. В 1988–1989 годах 11% называли его великим человеком.
Но начиная с 2000-х эта фигура становилась все более востребованной — как символ былого величия страны. Настолько, что уже в 2008 году организаторам телепроекта «Имя России», который должен был путем голосования выяснить, кого россияне считают наиболее значимыми персонажами отечественной истории, пришлось идти на чрезвычайные меры, поскольку Иосиф Сталин упорно оказывался лидером гонки.
С 2012 года по данным «Левада-центра» Сталин неизменно возглавляет рейтинг самых выдающихся людей в истории.
Миф основания
В контекстеВ ловушке истории Не то чтобы европейцы и американцы проникались симпатиями к Путину и России, но они перестали воспринимать эту войну как «свою» и начали относиться к ней как к «войне украинцев». Есть все-таки стилистическая разница в том, что написано на знаменах революционной армии: «за нашу и вашу свободу» или «чтоб вы все сдохли».
Этой метаморфозе есть несколько объяснений, поскольку образ Сталина наполняется разным содержанием, хотя это разнообразие плохо фиксируется соцопросами.
Прежде всего следует указать на фундаментальную манипуляцию российской исторической политики, следствием которой становится усиление симпатий к Сталину.
У каждого гражданского общества существует, как называют его социальные антропологи, «миф основания» — историческое событие, с которым нация связывает свое возникновение.
Наиболее характерным и образцовым для России может служить пример современной Франции, которая считает такой точкой 14 июля 1789 года — день падения Бастилии, при всем неоднозначном отношении французов к революции XVIII века.
Для СССР таким мифом служила «Великая Октябрьская социалистическая революция». Для современной России такой точкой нового рождения могла бы служить память об августовской революции 1991 года, когда граждане решительно воспротивились реставраторской попытке ГКЧП и окончательно обрушили коммунистический режим.
Но российские власти уходили все дальше от идеалов свободы, достоинства и прав человека. И более удобной для них была идеологема «народа-победителя».
Моментом основания современного российского общества был провозглашен победный май 1945 года. При этом «великая победа» решительно обособлялась от реального опыта страшной войны.
Эта пропагандистская манипуляция оказалась вполне успешной ввиду острого дефицита позитивных самоопределений у поколений, испытывающих сильнейший комплекс неполноценности из-за распада СССР и провала демократических реформ.
Естественно, что как только «великая победа» утверждается в качестве фундаментального события основания нации, на передний план выступает Иосиф Сталин в белом кителе генералиссимуса.
Важно еще и то обстоятельство, что корректная научная литература о войне, сталинском режиме вообще и чудовищном его военном руководстве в частности, безнадежно проиграла соревнование в тиражах и популярности многочисленным опусам, реабилитирующим Сталина, вроде «Настольной книги сталиниста» Юрия Жукова.
Комендант крепости
В контекстеНевыученные уроки Чем, по сути, последние 2-3 года отличаются от конца 30-х? Чем Путин лучше, чем он менее опасен, чем Гитлер и Сталин? Те, пусть и были мерзавцами, но масштаб личностей двух величайших злодеев ХХ-го века не идёт ни в какое сравнение с маленьким кремлёвским уродцем.
Вторым фундаментальным фактором возвышения сталинского образа, на мой взгляд, является общая конструкция российской истории, доминирующая в публичном пространстве и почти никак не сопряженная с создаваемой учеными-историками картиной.
Тут характерным примером может служить развивающаяся с 2013 года сеть мультимедийных исторических парков «Россия — моя история», изначально создававшаяся по инициативе Патриаршего совета по культуре.
Эта конструкция предполагает, что издревле могущественное российское государство шло особым путем, отличным от «европейского».
Россия постоянно живет в состоянии «осажденной крепости», начиная с набегов печенегов и половцев.
В этих обстоятельствах единственным способом сохранить существование нации является концентрация всех ресурсов в руках единого правящего центра, поскольку только комендант осажденной крепости способен ими распорядиться наилучшим образом, избегая гибельных промедлений, неизбежных при любом общественном контроле.
Это государство считается подлинно сильным, только если может действовать произвольно, не стесняя себя никакими правовыми нормами как внутри, так и вне собственных границ.
Царствования, по которым излагается история в мультимедийных парках, оцениваются по единственному критерию — насколько велики были территориальные приобретения властителя вне зависимости от внутреннего благоустройства страны.
В контекстеРаздвоение памяти В попытке запретить «Мемориал» многие увидели крутой и откровенный поворот к сталинизму, полную реабилитацию коммунистических репрессий. Раз «Мемориала» нет, значит, все позволено. А НКВД действительно казнил врагов государства – «иностранных агентов», каким объявлен и сам «Мемориал», – и правильно делал.
Естественно, при таком идеале государственного быта наиболее популярными оказываются властители, способные «показать кузькину мать» внешним супостатам и «врагам внутренним», к которым причисляются все российские исторические деятели, стремившиеся к гуманизации и демократизации отечественной властной системы.
Впрочем, «внутренние враги» в этой картине прошлого ввиду монолитного единства власти и народа на поверку также оказываются ставленниками врагов внешних.
В таком ряду успешных государственных мужей, начинающемся с Ивана Грозного, Сталин находит законное почетное место.
Наконец третье важнейшее обстоятельство, способствующее популярности сталинского мифологического образа, заключается в ложном представлении большинства российских граждан о масштабах и характере сталинских репрессий.
Популярная и самая многочисленная литература о репрессиях фокусируется на событиях «большого террора» 1937-1938 годов, причем создает ложное впечатление, что основной удар пришелся по номенклатуре. Отсюда глубокое убеждение многих россиян, что во времена Сталина молох НКВД справедливо карал преимущественно зажравшееся начальство.
Отсюда и популярный мем: «Сталина на вас нет!» Угроза, ясное дело, обращена к коррумпированным представителям нынешней власти в уверенности, что при «аскете» Сталине социальная справедливость была на высоте.
Научные монографии о развратной жизни номенклатуры и коррупции в сталинскую эпоху толщи читателей не достигают. А таблички народного мемориала жертвам репрессий «Последний адрес», наглядно свидетельствующие о ложности антиноменклатурной версии сталинского террора, в последнее время все чаще подвергаются уничтожению вандалами при попустительстве начальства.
Коротко говоря, реставрация мифологического образа вождя совершается в точном соответствии с «реставрацией» помпезного горельефа на Таганке — вместо фарфора крашеный пластик.
Да и прежнего места для него больше нет ни на станции метро, ни в современном обществе, конечно, когда оно немного «охолонет».
* * *
Никита Соколов
«Forbes»