Арабское лето
Чем ближе становится победа над ИГИЛ (запрещено в РФ), тем острее встает вопрос, как будут строиться отношения потом между победителями.
Первые заявки уже звучат: иракские курды объявили, что 25 сентября проведут референдум о независимости этого региона от Ирака. Речь идет не только о территории, которая официально находится под юрисдикцией Эрбиля, но и о выходящих за ее пределы «спорных районах» вокруг Киркука, Мосула и Синджара.
Курды уже взяли их под свой контроль, воюя против ИГИЛ в рядах антитеррористической коалиции.
Спор о будущих границах в этой части Ирака – это в первую очередь спор о судьбе одного из самых богатых нефтью районов страны. Запасы нефти на обозначенных курдами территориях оцениваются примерно в 45 млрд баррелей. Это примерно треть всех нефтяных богатств Ирака. Кроме того, регион имеет и стратегическое значение, связывая Ирак, Турцию, Сирию и Иран.
Решение иракских курдов уже вызвало негативную реакцию в регионе, особенно среди ближайших соседей – Турции, Ирана и Сирии, которые опасаются, что курдские меньшинства в их странах последует примеру собратьев в Ираке.
Багдад предсказуемо выступил против любых односторонних действий Эрбиля.
В неловкой ситуации оказались и западные союзники курдов, прежде всего США, а также Россия.
При этом большинство из упомянутых государств приложили немало сил для того, чтобы помочь Иракскому Курдистану стать политически и экономически самостоятельным. И всех внешних игроков вполне устраивала ситуация, которая складывалась вокруг иракских курдов в последние 14 лет, после того как в Багдаде пал режим Саддама Хусейна. Всех, но не самих курдов. И теперь они вынуждают международное сообщество сделать выбор.
Противоречия, годами существовавшие между Багдадом и Эрбилем, в очередной раз обострились еще в 2013–2014 годах. Тогда курды обвиняли центральное правительство Ирака в том, что получают меньше доходов от нефти, чем им положено по договору. А Багдад считал, что курды чересчур самостоятельны, в том числе в сотрудничестве с иностранными компаниями, которым они предлагают более выгодные условия работы, чем в других нефтеносных провинциях Ирака.
Особенно болезненным шагом стало заключение Иракским Курдистаном соглашения с Турцией об экспорте нефти без санкции иракского правительства.
Неизвестно, чем бы закончилось противостояние, если бы летом 2014 года террористическая группировка «Исламское государство Ирака и Леванта» не заняла территории вокруг Мосула и не приблизилась к Киркуку. Под контроль террористов попали и нефтяные месторождения, и военные базы.
В борьбе с ИГИЛ курдские отряды были более боеспособны, чем иракская армия. Против ИГИЛ воевали и продолжают воевать иракские, сирийские и пришедшие им на помощь турецкие курды. В результате на их стороне впервые за долгое время оказались симпатии мирового сообщества. Самое время, чтобы отстаивать свои интересы. Сейчас ситуация уже не такая шаткая, ИГИЛ терпит поражение по всем фронтам.
Курды не хотят ждать, когда их помощь перестанет быть нужной и им укажут на дверь, как это уже не раз бывало в прошлом.
Обманутые надежды
Севрский договор, подписанный в 1920 году по итогам Первой мировой войны странами Антанты и их союзниками с Османской империей, предполагал создание независимого курдского государства. Но уже в Лозаннском договоре 1923 года эта территория была поделена между Турцией, Ираком и Сирией (две последние страны были под протекторатом Великобритании и Франции). Курды боролись с турками за независимость с конца XIX века, но в итоге остались ни с чем.
Затем десятилетиями мировые и региональные державы использовали курдский фактор в своих интересах, обещая курдам если не независимость, то широкую автономию. Но обещания оставались пустыми. Война для курдов никогда не заканчивалась.
Курдский автономный район в Ираке был создан в 1970 году на территории трех иракских провинций: Дахук, Эрбиль и Сулеймания. Это была примерно половина исторических территорий Иракского Курдистана. В автономию не вошел Киркук. Это, а также ограничение прав курдов послужило причиной для начала одного из самых массовых курдских восстаний. В итоге с 1975 и до конца 1980-х годов в Ираке по приказу Саддама Хусейна проводилась политика арабизации курдских районов.
Против курдов применяли химическое оружие, сотни тысяч были казнены, многие курдские города и деревни сровняли с землей. На помощь им никто не пришел, пока это не стало выгодно.
Ситуация резко изменилась в апреле 1991 года, когда после очередного потерпевшего крах курдского восстания СБ ООН объявил территорию Ирака к северу от 36-й параллели зоной безопасности. Это произошло спустя несколько месяцев после операции «Буря в пустыне», в ходе которой международная коалиция во главе с США впервые выступила против Багдада.
Наказав режим Хусейна за попытку аннексировать Кувейт, Вашингтон решил не останавливаться, и к октябрю 1991 года международная коалиция во главе с США и курдские военизированные формирования пешмерга заставили иракские войска покинуть Дахук, Эрбиль и Сулейманию.
На 12 лет Иракский Курдистан был полностью оторван от Ирака и жил своей жизнью – политической и экономической.
Выросло целое поколение, которое не знало арабского и ничем не было связано с Багдадом, разве что контрабандной торговлей. Представить воссоединение было практически невозможно. Но после свержения Саддама Хусейна курдам не дали отделиться от Ирака. Международное сообщество не могло допустить раскола страны, да и курды претендовали на гораздо большую территорию, чем та, что находилась под их контролем до 2003 года.
Речь шла о традиционных курдских землях, прежде всего нефтеносном районе Киркука, который еще в 1992 году курдский парламент объявил своей столицей, хотя город и находился под юрисдикцией Багдада.
После долгих споров и попыток учесть все интересы в 2005 году была одобрена Конституция Ирака, закрепившая за Иракским Курдистаном право самостоятельно распоряжаться нефтяными доходами и иметь собственное вооруженное ополчение – пешмерга. При этом статья 140 Конституции признавала наличие спорных территорий и предписывала провести референдум по их самоопределению не позднее 31 декабря 2007 года.
Но этого не случилось. Поэтому в 2009 году Национальная ассамблея Иракского Курдистана в одностороннем порядке утвердила проект новой Конституции автономии, где включила Киркук в состав Курдистана. Это стало своеобразной декларацией о намерениях. Оставалось только ждать, когда курды попробуют эти намерения реализовать.
Война с ИГИЛ только укрепила позиции курдов. Еще в марте над Киркуком по инициативе губернатора провинции Наджм ад-Дина Карима был поднят курдский флаг. Примерно тогда же в Эрбиле объявили, что референдум о независимости пройдет до конца года.
Спорных территорий больше нет
Премьер-министр Иракского Курдистана Нечирван Барзани уже выразил надежду, что термин «спорные территории» исчезнет из политического словаря Эрбиля и Багдада.
У нас больше нет спорных территорий… Впрочем, эти районы никогда и не были спорными. Они часть курдского региона и были освобождены благодаря крови, пролитой мучениками и пешмерга. Все разговоры на эту тему не должны больше походить на те, что велись несколько лет назад,
– заявил он.
Его дядя, президент Иракского Курдистана (официально – глава регионального правительства Курдистана) Масуд Барзани утверждает, что референдум о независимости предотвратит новое кровопролитие в Ираке. Во многом он прав. В сложившейся ситуации важно договориться с иракскими властями и раз и навсегда разграничить территорию. Иначе столкновения неизбежны. Но уступит ли так легко Багдад – большой вопрос.
Очевидно, что потребуются длительные переговоры, в которые будут вовлечены и региональные, и мировые державы, в том числе США и Россия.
Впрочем, проведение референдума еще не означает, что сразу после него курды в одностороннем порядке объявят независимость. Они всего лишь рассчитывают получить юридическое обоснование для переговоров (а на самом деле торга) с Багдадом.
Барзани уже пообещал, что сохранит контакты с иракским правительством во всем, что касается борьбы с терроризмом, а курдские пешмерга будут сотрудничать с иракской армией. «Мы хотим решить вопрос путем диалога», – сказал он в интервью Foreign Policy, добавив, что премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади в разговоре с ним был настроен позитивно.
Такая оценка расходится с официальной реакцией Багдада, но, с другой стороны, премьер аль-Абади вполне мог быть доволен обещанием Барзани не делать резких шагов в одностороннем порядке.
В Эрбиле не все спокойно
Есть и еще один потенциальный источник рисков. Барзани сейчас может обещать что угодно, но нет гарантий, что он останется у власти после 6 декабря, когда в Иракском Курдистане должны пройти парламентские и президентские выборы. Семидесятилетний Масуд Барзани, чей срок полномочий истек еще в 2015 году, заявил, что не будет выставлять свою кандидатуру на пост президента.
Сдержит ли он слово? А если да, то кто его заменит? Не вспыхнет ли очередной внутрикурдский конфликт? Опыт гражданской войны у иракских курдов уже был.
Даже решение провести референдум о независимости поддержали хоть и большинство, но не все политические силы Иракского Курдистана. Против выступили две партии: Движение за перемены («Горран») и Исламская группа Курдистана.
Они считают, что подобное решение может принять только парламент, работа которого приостановлена с октября 2015 года из-за разногласий между «Горраном» и Демократической партией Курдистана (ДПК), возглавляемой Барзани.
Противники референдума опасаются, что он принесет дополнительные очки клану Барзани на предстоящих в декабре президентских и парламентских выборах.
Следует также учитывать, что на «спорных территориях» находятся курдские вооруженные формирования, неподконтрольные Эрбилю. Например, отряды турецкой Курдской рабочей партии – давнего врага и Анкары, и Барзани. С ними вопрос о референдуме Эрбиль не согласовывал.
Поэтому возникает еще один вопрос: кто же будет контролировать территорию, которую Барзани хочет официально включить в Иракский Курдистан? Особенно с учетом того, что у всех курдских сил разные зарубежные покровители.
Так, Демократическая партия Курдистана Барзани всегда тяготела к Анкаре. А вот ее основному конкуренту в Иракском Курдистане – Патриотическому союзу Курдистана (ПСК), базирующемуся в Сулеймании, всегда благоволил Тегеран. Так же как и партии «Горран».
Тегеран поддерживал контакты и с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК). Даже в самый разгар войны с ИГИЛ случались столкновения между отрядами Барзани и силами турецкой РПК.
Запутанные интересы
Соседи курдов были готовы смотреть на многосторонние контакты Эрбиля сквозь пальцы. Но референдум о независимости пошатнет статус-кво и может привести к переделу зон влияния, и не только в Иракском Курдистане.
В Тегеране и в Москве опасаются, что раскол Ирака станет прецедентом, который потом отразится на Сирии. Ситуация в других странах с курдскими меньшинствами – Турции и Иране – все-таки относительно стабильна, а вот тема раздела Сирии постоянно возникает в политической повестке дня. Кроме того, иранские власти связаны с Багдадом тесными союзническими отношениями и поэтому не могут открыто поддержать Барзани.
Анкару беспокоит активная деятельность на территории Ирака и Сирии отрядов турецкой Рабочей партии Курдистана. Заботит ее и потенциальный центробежный эффект. Но при этом и Иран, и Турция очень активны в экономике Иракского Курдистана, в том числе в нефтяных проектах, поэтому в конфликте с Эрбилем не заинтересованы.
Открыто дать согласие на раздел Ирака не сможет и Вашингтон.
Свергув Саддама Хусейна, США взяли на себя ответственность за реконструкцию Ирака и обязались сохранить его территориальную целостность. Но в то же время для Вашингтона важны военные контакты с иракскими курдами. Ведь противостояние с ИГИЛ все еще продолжается, да и в дальнейшем неясно, каким будет расклад сил в регионе. Работают в Иракском Курдистане и западные нефтяные компании.
Москва нуждается в поддержке курдов в Сирии. Что касается Иракского Курдистана, то здесь она наращивает в первую очередь экономическое сотрудничество. В феврале «Роснефть» подписала с Эрбилем контракт о покупке нефти на период с 2017 по 2019 год. А в июне в ходе визита в Россию Нечирвана Барзани была достигнута договоренность о монетизации проекта по эксплуатации экспортного нефтепровода на территории Иракского Курдистана.
«Роснефть» получила доступ к управлению крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 1 млн баррелей до конца 2017 года.
Есть и другие проекты в сфере энергетики. Все они ориентированы на длительное сотрудничество и требуют стабильности.
В итоге однозначно выбрать Багдад или Эрбиль внешние силы не могут. Неслучайно так похоже расплывчаты официальные заявления Госдепа США и МИД РФ.
«Мы поддерживаем единый, стабильный и федеративный Ирак. Мы ценим и понимаем законные чаяния народа Иракского Курдистана, – заявили в Госдепартаменте. – Мы будем поощрять региональные власти к взаимодействию с правительством Ирака по целому ряду важных вопросов, среди которых будущее отношений между Эрбилем и Багдадом».
«Исходим из того, что все известные проблемы в отношениях между курдскими властями и федеральным центром в Багдаде, в том числе по вопросу формата их сосуществования, должны решаться путем конструктивных переговоров и с непременным учетом общих приоритетных задач, прежде всего борьбы с международным терроризмом», – назвала российскую позицию Мария Захарова.
То есть формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. При этом официальной реакции глав США и РФ пока нет. По словам Барзани, американский президент Дональд Трамп просил его перенести референдум, но получил отказ. Президент России Владимир Путин пообещал выстраивать свою позицию по курдскому вопросу в рамках международного права.
Эрбиль, конечно, заинтересован в международной поддержке – несмотря на браваду, курдские политики не хотят остаться в изоляции. Поэтому референдум – это только начало торга о статусе Иракского Курдистана. И исходы тут возможны самые разные.
В конце концов, Палестина получила статус государства – наблюдателя в ООН, но по-прежнему зависима от Израиля, а статус многих территорий давно висит в воздухе. Переговоры можно вести годами, если бы не нефть и не постоянная угроза со стороны террористов в регионе.
* * *
Марианна Беленькая
Московский центр «Carnegie»