Меньше, чем ничего
Лондон. (Фото: «Nautilus»)
Я начинаю подозревать, что Кир Стармер всё-таки занимался политикой ради самого себя.
Говоря это, я вовсе не пытаюсь повторить самое ленивое из всех обвинений в адрес политиков: «Им только деньги и нужны».
В контекстеЧто-то прогнило в Британском королевстве А в реальности Британия заполнена «инопланетянами», малые лодки через Ла‑Манш в 2025‑м принесли десятки тысяч, миграция давит на систему, экономика рушится, налоги растут вопреки клятвам, а скандалы лишь ускоряют падение. Рейтинг Стармера рухнул до минус 44. Сегодня, 22 июня 2026 года, он объявил об отставке.
В наши дни остаётся лишь пожелать удачи тому, кто рассчитывает разбогатеть на политике в Британии. Я имею в виду другое: решение бывшего премьер-министра покинуть Палату общин и тем самым спровоцировать досрочные выборы — не слишком патриотичный поступок.
В юридических кругах немало людей встревожились, когда бывший директор Королевской прокурорской службы решил выдвинуть свою кандидатуру в парламент от Лейбористской партии. Предполагается, что директор прокуратуры должен быть политически беспристрастен — примерно, как ведущие BBC.
Впрочем, обнаружить, что директор прокуратуры на самом деле симпатизирует лейбористам, было примерно столь же удивительно, как увидеть, что «беспристрастные» журналисты BBC, покинув корпорацию, начинают вести крайне левые и крайне занудные подкасты.
Ни в том, ни в другом случае подобное превращение публику особенно не удивляет, зато ещё больше укрепляет подозрения насчёт пресловутой политической нейтральности наших институтов.
Как и многие другие, Стармер явно шёл либо за главным призом, либо ни за чем вообще. Несмотря на обычную словесную кашицу, трудно было поверить, что он действительно хочет всего лишь служить своим избирателям, и время от времени делать в парламенте полезные замечания по юридическим вопросам.
Почему-то, подобно столь многим другим мужчинам весьма скромных дарований, он вообразил, что именно он — «тот самый человек». Кто или что сумело его в этом убедить, известно лишь Стармеру, Господу Богу и, возможно, миссис Стармер.
Во всяком случае, главного поста ему хотелось настолько сильно, что все имевшиеся у него принципы он без труда отложил в сторону на всё время правления Джереми Корбина в партии.
В те годы всякий, в ком оставалась хотя бы капля порядочности, либо покидал Лейбористскую партию, либо, сидя на задних скамьях, выступал против её руководства. Только не Стармер. Он остался с Корбином и заседал в его теневом кабинете, хотя лидером его партии был человек, который, кажется, не встречал ни одной антибританской террористической группировки, в которую не влюбился бы с первого взгляда.
В контекстеБритания очнулась после пощёчины? Хочется верить, что антисемитские и антиизральские политические движения Британии не получит дополнительную силу благодаря еврейским голосам. Да и в целом британцы, как представляется, научились видеть чёткую связь между ненавистью к Израилю и ненавистью к Британии, которую последовательно и всё более открыто демонстрируют оппоненты правого лагеря.
Беспринципность Стармера окупилась, и в положенный срок подошла его очередь. После корбиновских лет Лейбористской партии требовался кто-нибудь эффективный: надёжный человек, твёрдая рука, тот, кто выровняет корабль, — словом, весь привычный набор банальностей.
И он получил своё. К тому времени консерваторы умудрились настолько бездарно распорядиться властью, что расчёт Стармера, казалось, полностью оправдался.
Он въехал на Даунинг-стрит — но, как я уже спрашивал на этих страницах, ради чего? Никакого видения будущего страны у него не было. Ни одной крупной инициативы. Ни одной значительной идеи.
Если не считать того, что сам Стармер служил ходячей рекламой операции по удалению аденоидов, даже его «верные сторонники» не могли указать ни на одно его реальное достижение. Когда он объявил об уходе с поста премьер-министра, лучшее, что смогли сказать его сторонники, сводилось к тому, что он оставляет страну «более справедливой» и «более сильной». Заявления, означающие меньше, чем ничего.
После того как премьер-министром стал Энди Бёрнем, Стармер оказался перед тем же выбором, который встаёт перед всеми бывшими премьерами: остаться и продолжать служить своей стране — или свалить, потому что больше возиться со всем этим неохота. На этой неделе мы узнали, что он выбрал второе.
Тревожно много недавних премьер-министров поступали точно так же. Дэвид Кэмерон, разумеется, объявил, что примет любой вердикт британского народа на референдуме по Brexit, — а затем, когда вердикт ему не понравился, впал в грандиозную обиду и ушёл не только с поста премьер-министра, но и из парламента. Судя по всему, его целью было заработать денег — ещё одна задача, с которой он не справился.
Тони Блэр придерживался примерно тех же взглядов — правда, покидая корабль, он сделал это в самостоятельно выбранный момент и прямо на мегаяхту.
Справедливости ради, Гордон Браун продержался в парламенте ещё пять лет, а Тереза Мэй осталась ещё на один парламентский срок.
Борис Джонсон, разумеется, покинул парламент меньше, чем через год после того, как лишился главного кресла, а Лиз Трасс просто не дали достаточно времени, чтобы обдумать возможные варианты: собственные избиратели отвергли её на выборах.
В последние дни пребывания Риши Сунака у власти Стармер любил издеваться над тогдашним премьером, уверяя, что в случае поражения тот тут же укатит в Калифорнию. К чести Сунака, он остался в Палате общин — и теперь, как выясняется, пересидел там самого Стармера. Но Сунак — почётное исключение. Возможно, это всего лишь ложная ностальгия, но
я не могу не скучать по временам, когда политики, некогда занимавшие высшие государственные посты, после ухода с них обычно оставались в парламенте — посмотреть, что ещё они могут сделать для своей страны или хотя бы для своих избирателей.
На ум приходит Стэнли Болдуин. Дошло до того, что начинаешь скучать даже по Эдварду Хиту.
В контекстеКоролевство, каким разобщённым оно ещё не было Плачевное положение, в котором оказалась Великобритания, — это чёрное зеркало, показывающее, что ждёт страну, отказавшуюся от своей национальной идентичности, ценностей, культуры, законности и общественного порядка ради политических расчётов.
Думаю, будет справедливо сказать, что когда-то само пребывание в парламенте что-то значило и, если твоя партия проигрывала выборы или собственные товарищи бесцеремонно вышвыривали тебя с поста, ты всё равно оставался. Возможно, причина заключалась в том, что почти всех политиков, к какой бы партии они ни принадлежали, объединяет та надежда: что однажды страна их призовёт. А может быть, даже призовёт и во второй раз.
Но, похоже, сама по себе работа депутата стала восприниматься политиками вроде Стармера как занятие довольно скучное.
Неудивительно, что единственным его интересом в политике было желание возглавить страну — без какой-либо определённой цели.
Но это чудовищно нелестный приговор как самому человеку, о котором идёт речь, так, возможно, и всей нашей политической системе. Быть представителем народа в парламенте должно считаться высокой честью: ведь судьба страны находится в ваших общих руках.
Либо сегодняшний парламент уже не обладает той властью и значением, которыми обладал прежде, либо лучшие люди — не говоря уже о самых патриотичных — просто больше не идут в политику. Корыстолюбие, честолюбие, интриги и предательство от политиков, пожалуй, можно ожидать.
Но мы вправе рассчитывать хотя бы на то, что они не будут исчезать при первой возможности и что у них сохранится хоть какая-то вера в служение обществу.
Как бы то ни было, желаю Стармеру удачи в дальнейшей карьере. Несомненно, найдутся международные конференции, на которых можно будет выступить, подкасты, в которых можно будет появиться, а со временем — и совершенно нечитаемый том мемуаров.
* * *
Дуглас Мюррей
«The Spectactor»
Перевод: «Nautilus» / «OpenAI»