Чествовать самого знаменитого антисемита мира моды было ошибкой. Отмена выставки — катастрофа
В Нью-Йорке. (Фото: «Nautilus»)
«Я люблю Гитлера. Такие, как вы, были бы мертвы. Ваших матерей, ваших предков — всех вас, на хрен, отправили бы в газовые камеры».
Именно это Джон Гальяно, в то время возглавлявший модный дом Dior, выплюнул в адрес людей за соседним столиком в парижском кафе в декабре 2010 года. Несколько месяцев спустя в том же кафе он обрушился на еврейского куратора Джеральдин Блох, попрекая её «грязной еврейской рожей» и добавив: «Ты должна быть мертва» — очевидно, один из его любимых рефренов.
В контекстеНовый «идейный антисемитизм» в Европе Если этот нарратив еще не стал официальной позицией (хотя в Испании или Ирландии, например, уже стал), то лишь потому, что не везде еще произошла смена политического лидерства, и часть элит инерционно находится в плену «устаревших» представлений, согласно которым антисемитизм считался чем-то постыдным. Сегодня по всем признакам это уже не так.
За эти эпизоды французский суд признал его виновным в «публичных оскорблениях по признаку происхождения, религиозной принадлежности, расы или этнической принадлежности» и обязал выплатить 16 500 евро судебных издержек.
Эти выходки (а первая из них попала на видео) на некоторое время притормозили его карьеру, однако уже в 2014 году Гальяно вернулся, возглавив Maison Margiela.
Дизайнер, разумеется, прошёл обязательный круг публичных извинений, встречался с раввинами, бла-бла-бла и всё такое, а впоследствии утверждал, что во время своих тирад находился во власти зависимости, и рассказывал Vanity Fair, будто даже не помнит, как изрыгал всю эту мерзость.
«Об этом видео мне рассказал мой ассистент, — говорил он. — Когда я его увидел, меня вырвало».
Всё это давно стало древней и неприглядной историей мира моды, пока Анна Винтур не решила, что идеальным героем выставки Института костюма в нью-йоркском Метрополитен-музее в следующем году (а заодно и звёздного гала-вечера по случаю её открытия) станет её давний друг Джон Гальяно. При жизни подобной чести удостаивались лишь два других дизайнера: Ив Сен-Лоран и Рей Кавакубо.
И можно было не сомневаться: учитывая новые галереи Condé M. Nast площадью 11 500 квадратных футов, на сбор средств для которых Винтур потратила десятилетия, чествование Гальяно в Метрополитен обещало стать грандиозным событием.
«Нет никого, кто заслуживал бы выставки такого масштаба больше, чем Джон Гальяно», — заявила Винтур в июле, когда Vogue анонсировал выставку John Galliano: Horizons. Выставка обещала «исследовать и превознести» творчество дизайнера за более чем четыре десятилетия — бесчисленные экстравагантные наряды в викторианском духе, деконструированные и переосмысленные, с выставленными напоказ турнюрами и нижними юбками, щедро украшенные бисером, кистями и затейливой вышивкой.
Несмотря на очевидную неприязнь Гальяно к евреям, которая, похоже, никуда не исчезла (сообщалось, что в 2019 году в спа-салоне он крикнул «Счастливого Рождества!» женщине, услышав, как она говорит на иврите), его драматические, слегка готические наряды по-прежнему обожают звёзды первой величины, дефилирующие по красным дорожкам. В 2024 году Зендея появилась на Met Gala в его зелёно-голубом наряде Maison Margiela.
Но реакция на столь грандиозное чествование последовала незамедлительно.
Доноры возмутились, пригрозив выйти из попечительских советов и отозвать произведения искусства, которые они завещали Метрополитен-музею.
Раввины совершенно справедливо поставили под сомнение и благоразумие Института костюма, и выбранный момент — на фоне стремительно растущего антисемитизма, особенно в Нью-Йорке, и учитывая, что весенняя выставка 2027 года совпадёт с Днём памяти жертв Холокоста.
«Джон Гальяно, возможно, заслуживает прощения, — написал раввин Дэвид Вольпе. — Но из этого вовсе не следует, что он заслуживает коронации».
В контекстеВсадники нового антисемитизма 7 октября и его последствия, парадоксально, усилили антиизраильскую и антиеврейскую ненависть. Если бы Израиль не отреагировал на резню, новая антиизраильская группа заявила бы, что его бездействие — пассивное признание прежней вины, за которую нападение было лишь частичной платой. Однако, как только Израиль попытался уничтожить ХАМАС, это объявили «геноцидом».
В понедельник Гальяно отказался от своей короны, написав в заявлении: «Я не хочу, чтобы споры вокруг моей персоны поставили Метрополитен-музей в затруднительное положение», — и добавив, что «выставка, посвящённая моему творчеству, могла бы причинить некоторым людям боль».
Но больно здесь не то, что кого-то может травмировать вид шёлковой юбки, придуманной антисемитом (да никого он не травмирует!), а потому, что Анна Винтур и её драгоценный Институт костюма вообще поставили всех в такое положение.
Неужели Анна Винтур рассчитывала, что её еврейские благотворители и меценаты послушно кивнут и выложат деньги на чествование человека, заявлявшего, что нас следовало бы «на хрен отправить в газовые камеры»?
Вопрос о том, следует ли чествовать Джона Гальяно, не имеет никакого отношения к тому, гений ли он своего ремесла (да, гений), настоящий ли он антисемит (полагаю, что да) и должны ли мы иметь возможность наслаждаться его творчеством вопреки его предрассудкам (разумеется, должны).
У Коко Шанель был любовник-нацист, да и сама она была нацистской шпионкой, однако люди по-прежнему сходят с ума от её твидовых костюмов.
И речь, собственно, не о культуре отмены, согласно которой за социальные прегрешения человека следует наказывать бесконечно: лишать площадок, банковских услуг, работы, публично позорить, даже если провинившийся частное лицо с самой обыкновенной профессией, а не высокопоставленный сановник от высокой моды.
И даже не о столь часто декларируемой музеем — и особенно Институтом костюма — приверженности разнообразию и инклюзивности, благодаря которой на прошлогодней выставке появились манекен-карлик и ещё один манекен в инвалидной коляске, но чья сверхтонкая, почти паутинная чувствительность почему-то отказывает, когда речь заходит о жертвах самой древней ненависти в мире.
Короче говоря, весь этот скандал — не о том, следует ли отделять искусство от художника или расширять шатёр терпимости, а о самой влиятельной женщине в индустрии моды, Анне Винтур, и о том, насколько странным образом она пренебрегла своими обязанностями.
На что именно рассчитывала Анна Винтур, когда решила удостоить этой чести Гальяно — человека, которого она поддерживала и защищала ещё с девяностых? Неужели она ожидала, что её еврейские благотворители и меценаты послушно кивнут и выложат деньги на чествование человека, заявлявшего, что нас следовало бы «на хрен отправить в газовые камеры»?
Как выразилась Алана Ньюхаус из Tablet, «она лишь последняя в череде руководителей крупных институтов, которые отказываются от этой основополагающей ответственности, трусливо эксплуатируя токсичных персонажей ради того вирусного внимания, которое они способны привлечь, а затем обвиняя их же, когда их радиоактивность из мощного средства привлечения внимания превращается в проблему».
Подобно многим другим важным персонам последних лет — президентам университетов, эпидемиологам, выборным политикам, — Винтур сама устраивает пожар, а потом изображает пожарного.
В контекстеЭто называется антисемитизм Вы считаете, что справедливость войны определяется количеством жертв среди мирных жителей? Хорошо. Тогда давайте применим это к истории: во Второй мировой войне миллионы мирных жителей погибли, включая немецкое и японское население. Означает ли это, что борьба против нацизма была несправедливой? Если этот критерий применяется только к одной войне…
И вот теперь воздушные, скроенные по косой фантазии тонкоусого кутюрье останутся недоступны публике — и виноваты во всём, разумеется, опять эти ноющие евреи. А что ещё хуже — добились они этого, затянув завязки на своих кошельках.
Чествовать Гальяно было ошибкой — попытка разбираться с его прежними высказываниями прямо на выставке среди всех этих пышных платьев выглядела бы одновременно и недостаточной, и чрезмерной, — но отмена выставки стала катастрофой.
Сегодня, после того как Гальяно объявил, что выставки не будет, Винтур заявила: «Решение Джона о том, что посвящённая его творчеству выставка не должна состояться в данный момент, чрезвычайно мужественно и многое говорит о том, что он за человек».
И тут Винтур, пожалуй, сама невольно проговаривается: ведь именно то, «что он за человек», и заварило всю эту кашу, а рассуждения о его прекрасном, «мужественном» характере подразумевают, что наказывают его несправедливо.
Её заявление до боли напоминает другое, сделанное главным редактором итальянского Vogue Франкой Соццани ещё в начале 2010-х, когда появилось то самое видео с выходкой Гальяно.
«Креативного директора Dior (ныне отстранённого компанией), очевидно, спровоцировали и снимали на камеру, когда он явно находился в состоянии опьянения, — заявила она. — Мы не хотим одержимо выискивать скрытые мотивы, однако, возможно, за всем этим стоят всего лишь какие-нибудь выскочки от скандальной журналистики, которые, по нашему мнению, только и ждали возможности заполучить три минуты видео, чтобы продать их кому-нибудь за сумму куда большую, чем тридцать сребреников».
С 2011 года в медиапространстве изменилось почти всё — тогда социальные сети ещё толком не набрали силу, а политики ещё не становились знаменитыми благодаря интернет-платформам, — однако один главный посыл остался прежним:
дескать, евреи сами провоцируют свою демонизацию, а затем ещё и наживаются на ней. Или, по крайней мере, портят всем удовольствие.
Что ж, эту постель Анна Винтур постелила себе сама. Жаль только, что спать в ней её так и не заставили.
* * *
Сьюзи Вайс
«The Free Press»
Перевод: «Nautilus» / «OpenAI»