Не поддаться соблазну простых и утопических идеологий
«Скотный двор»: все животные равны, но… (Фото: «Nautilus»)
Неумолимая логика гиперлиберализма давно такова: когда речь заходит о преподавании истории и литературы, произведения мёртвых белых мужчин следует отодвинуть на обочину или вовсе вычеркнуть.
Их место обязаны занять женщины и представители этнических меньшинств, чьё значение, как нас уверяют, прежде было «недооценено» или «скрыто».
В контекстеОруэлл в списке «нежелательных» Если копнуть исторический пласт 300-летней давности и всех известных британцев на предмет «классового происхождения», то «канселлировать» и запрещать надо 90% британской культуры.
Поэтому сегодняшняя новость из Telegraph едва ли способна удивить. Один из самых популярных в Великобритании курсов английской литературы для A-level с сентября исключает из обязательной программы книгу Джорджа Оруэлла «Фунты лиха в Париже и Лондоне» (Down and Out in Paris and London).
Вместо неё учащимся предложат Wifedom: Mrs Orwell’s Invisible Life («Женская доля: Невидимая жизнь миссис Оруэлл») Анны Фандер — вызвавшую немало споров биографию 2023 года, в которой утверждается, что первая жена Оруэлла, Эйлин О’Шонесси, страдала от изменявшего ей мужа и стала жертвой женщины, «отменённой патриархатом».
Хотя Оруэлл действительно был любителем женщин и временами проявлял себя как эгоистичный и невнимательный супруг,
сочетание этих двух решений выглядит одновременно до боли предсказуемым и весьма способным ввести в заблуждение студентов, впервые знакомящихся с его творчеством.
Пусть экзаменационный совет OCR и настаивает, что «Женская доля» «не заменяет» рассказ Оруэлла о пережитом во времена Великой депрессии, этот шаг прекрасно вписывается в общую направленность программы, о чём свидетельствуют и другие произведения в списке.
Среди них — книги авторов, страдающих глухотой, аутизмом и тревожными расстройствами, а также произведение британского писателя кашмирского происхождения.
Этот шаг соответствует и другой гиперлиберальной привычке: склонности перекраивать прошлое так, чтобы оно соответствовало нынешним идеологическим установкам.
Квентин Копп, председатель Orwell Society, утверждает, что «Женская доля» «продвигает феминистский тезис, который не подтверждается ни одним серьёзным исследованием жизни Оруэлла и Эйлин», а сама книга «изобилует фактическими ошибками и демонстрирует полное непонимание нравов английского среднего класса той эпохи».
Роберт Коллс, чья биография Оруэлла вышла ранее в этом году, замечает, что в изложении Фандер «за Эйлин говорят гораздо чаще, чем её слушают».
А Сильвия Топп, автор тепло принятой биографии Эйлин 2020 года, оспаривает саму идею о том, что она была «невидимой».
В контекстеЗвери и люди Джордж Оруэлл в книге «Скотный двор» стер грань между политическим и животным миром. Сталин и Троцкий у него – всего лишь два поросенка. Как же в стиле этой книги выглядят персонажи последних десятилетий общественной жизни Америки?
Эйлин О’Шонесси — поэтесса и обладательница степени магистра психологии — ещё при жизни считалась в кругу друзей интеллектуально равной своему мужу. Она была не просто человеком, перепечатывавшим его рукописи: она вносила собственные поправки и предложения.
Эйлин вовсе не была пассивной фигурой, и из истории её никто не вычёркивал. Современные биографы Оруэлла признают её значительную поддержку, особенно её вклад в создание «Animal Farm» («Скотный двор»).
В своей биографии Оруэлла 2023 года Д. Дж. Тейлор называет эту повесть «в известной степени совместным проектом»: супруги регулярно обсуждали текст, прежде чем он обрёл окончательную форму.
Коллс соглашается, отмечая, что «Скотный двор» «смешон именно в том ключе, в каком была смешна она сама — немного сумасбродно, временами невозмутимо и с лёгкой, небрежной иронией».
«Смешная». Это определение постоянно всплывает в воспоминаниях современников об Эйлин Блэр, чья недолгая жизнь оборвалась в марте 1945 года во время операции по экстренному удалению матки.
Кроме того, она была стойкой, независимой, склонной к самоуничижению и лишённой озлобленности — качеств, которые сегодня среди гиперлибералов встретишь нечасто. Даже перед лицом смерти она демонстрировала редкое сочетание мужества и скромности, тоже ставшее дефицитом в наши дни.
Размышляя о сорока гинеях, которые должна была стоить операция, она заметила: «Больше всего меня тревожит то, что я, пожалуй, не стою таких денег».
Сомневаюсь, что ей понравилось бы, если бы потомки увидели в ней очередную профессиональную жертву.
В контекстеОкеания всегда читала Оруэлла Роман «1984» вышел 8 июня 1949 года. Однако задуман он был гораздо раньше, еще в 1943-м, когда Вторая мировая была в самом разгаре, а СССР оказался одним из немногих мощных щитов на пути нацизма. Тогда общественность призывала закрыть глаза на «издержки» сталинского правления.
Если включение в программу одной сомнительной книги ещё можно назвать прискорбным, то одновременное изъятие классического произведения — уже настоящее преступление.
«Фунты лиха в Париже и Лондоне» — не только выдающееся литературное произведение, написанное в характерной для Оруэлла сдержанной, экономной прозе, которой молодым людям стоило бы поучиться.
Это ещё и бесценный образец репортажа, моментальный снимок своей эпохи.
Его рассказы об унижении и деградации на фоне нищеты — насекомых, грязи, нечистот и холода, убийственной скуки и постоянного мучительного голода — служат отрезвляющим напоминанием о том, что жизненные тяготы неизбежны, а также своевременно напоминают: в прошлом многим приходилось куда хуже, чем нам.
Часто говорят, что одна из главных польз чтения — особенно художественной литературы — заключается в развитии эмпатии: мы заглядываем в сознание других людей и понимаем, что у каждого есть свои заботы и тревоги.
И одна из тем, проходящих через всю прозу и публицистику Оруэлла, — мысль о том, что все мы несовершенны и все способны поддаться соблазну простых и утопических идеологий.
Это отчётливо видно и в Homage to Catalonia, и в двух его последних антиутопических шедеврах — «Скотный двор» и «1984».
В эпоху, измученную экстремизмом и идеологическими одержимостями, когда очередная «пробуждённая» доктрина распространяется посредством мутной прозы, набитой лозунгами и штампами, всем нам было бы полезно читать Оруэлла больше, а не меньше.
* * *
Патрик Уэст
«The Spectactor»
Перевод: «Nautilus» / OpenAI