Создатели фильма «NAZA» превзошли столпов левого лагеря
Бредовая фантазия на красной фестивальной дорожке. (Карикатура: Борис Эренбург / «Facebook»)
Юваль Авраам и Рахель Шор напустили на себя страдальческий вид и удостоились 24 минут аплодисментов на Венецианском фестивале.
Они дали фестивальной публике именно то, что та любит больше всего: еврея-израильтянина, который бьёт себя в грудь за ЦАХАЛ и подтверждает, что против палестинцев совершались преступления.
В контекстеНовый израильский фонд финансирует дискредитацию Израиля Гендиректор «Бецелема» легко проигнорировал тот факт, что большинство погибших на самом деле были боевиками ХАМАСа и поддержал давний призыв своей организации к молодым израильтянам отказываться от службы в армии, заявив, что именно отказ - «это долг израильских солдат».
Юваль Авраам и Рахель Шор стояли с непроницаемыми лицами, суровые и, главное, преисполненные собственной значительности.
Повод: шквал аплодисментов, продолжавшийся 24 минуты, в честь присуждения им приза жюри Венецианского фестиваля. Жюри, состоявшее из двух евреев, туниски, афганки, итальянца, гонконгца и француза, с радостью принялось превозносить фильм, главный тезис которого состоит в том, что Израиль хладнокровно убивал мирных жителей Газы и (кто знает?) возможно, даже приблизился к геноциду; и всё это на основании анонимных свидетельств военнослужащих разведывательного подразделения 8200.
Председатель жюри, актриса Мэгги Джилленхол, — она ведь наша, ребята! В свидетельстве о рождении её зовут «Маргалит Рут»! — приобщилась к мнимому и лживому позору собственного народа, добавив к истории ещё одного еврея, полагающего, что мир был бы гораздо лучше, если бы только все евреи были столь же просвещёнными и нравственными, как он сам.
Дуэт Шор и Авраама уже удостаивался куда более престижной награды: в прошлом году они получили «Оскар» за лучший документальный фильм «Нет другой земли». Тогда они «документировали» издевательства израильской оккупационной армии над невинными палестинскими поселенцами на юге Хевронского нагорья.
Речь идёт о старом как мир нарративе, столь любимом антисемитами по всему свету, а также теми, кто убеждён, что слабый всегда прав, а евреи с собственной армией — плохая идея.
Авраам и Шор не первые, кто удостоился признания и почестей благодаря своей возвышенной нравственной позиции — той самой, что оторвалась от национальной солидарности, а временами, кажется, даже от самого инстинкта самосохранения. Эта позиция выстроила себе воображаемый дом в краях универсальной морали и прав человека, где человек может во имя морали ужасаться средствам, к которым прибегло подвергшееся нападению государство в борьбе с врагом, не признающим никакой формы морали, кроме убийства евреев.
А разрыв связи между универсальной моралью, которая требует универсальной приверженности ей, и обычной человеческой нравственностью — это настолько эффектное упражнение в художественной гимнастике души, что неудивительно, что медали сами находят дорогу к акробатам морали.
В контекстеЕсли бы Иссахарофф был болельщиком Бейтара История Иссахарофа - это история организации «Шоврим штика», всех историй, которые она распространяет в мире. Раз за разом берут небольшое зернышко правды и надстраивают над ним горы вымыслов, не связанных с действительностью.
Иногда Государство Израиль само награждает тех, кто последовательно искажает его образ. Премии Израиля вручались активистам «Тааюш», «Бецелем», Нового израильского фонда.
Порой — по принуждению Верховного суда, как в случае профессора Одеда Гольдрайха, по всей видимости блестящего учёного, но, помимо прочего, также подписавшего петицию с призывом к Европейскому союзу не сотрудничать с Ариэльским университетом.
Иск в суд подали члены комиссии по присуждению премии (тоже судьи, прямо как в Венеции), а деньги, вырванные из рук общества, Гольдрайх пожертвовал организациям «Шоврим штика» («Ломая молчание»), «Омдим бе-яхад» («Стоим вместе»), «Кав ла-овед», «Бецелем» и «Адала».
Профессора Йешаяху Лейбовича, который ещё в 1980-е годы обнаружил в ЦАХАЛе «иудео-нацистские» черты и «эсэсовскую ментальность» — задолго до того, как Яир Голан распознал «процессы», — тоже хотели удостоить Премии Израиля.
По крайней мере Лейбович решил отказаться от награды после того, как слишком много евреев возвысили голос против этого выбора.
Алон Гарбуз, генеральный директор Тель-Авивской синематеки, настоял на показе в синематеке клеветнического фильма Мухаммада Бакри «Дженин, Дженин». В этом фильме, как выяснилось, мы тоже были виновны в массовом убийстве ни в чём не повинных арабов.
Коммерческий показ фильма был запрещён, но Гарбуз обошёл запрет, демонстрируя его бесплатно.
Затем он присвоил себе синематеку — общественное учреждение, — чтобы провести там «Фестиваль фильмов о Накбе» крайне левой организации «Зохрот», поддерживающей «право на возвращение».
Его отстранили от должности? Боже упаси. Он возглавлял это учреждение 42 года. Помимо завидной стабильности рабочего места, он удостоился также звания кавалера французского Ордена искусств и литературы и премии за дело жизни от Израильского форума документального кино.
В контекстеИгра с пустыми воротами В Израиле так и не появился политик, который ударил бы кулаком по столу и сказал: информационный фронт важен ничуть не меньше военно-воздушных сил. Потому что ВВС, возможно, выигрывают войну, которая идёт сейчас. А информационная работа выигрывает войну, которая начнётся через двадцать лет.
Часть этой универсальной, объективной нравственности, которая каким-то образом неизменно ухитряется представить Израиль стороной, уступающей другим в моральном отношении, предназначена для внешнего потребления.
Нужно убедить народы мира, что Израиль мог бы быть чудесным местом, если бы не Бен-Гвир, если бы не Биби, если бы не «молодёжь холмов», если бы не ЦАХАЛ…
И нельзя игнорировать тот факт, что человек, отмежёвывающийся от всей этой компании, надеется предстать маяком мужества и достоинства посреди варварской и злобной клоаки. Палестинская кровожадность в эту картину не вписывается, поэтому о ней предпочитают не упоминать.
И не только за границей, но и в самом Израиле:
крайне левые, пропалестинские взгляды, выступления против ЦАХАЛа и ценностей большинства израильского общества почти никак не вредили элитарному статусу среди законодателей вкуса.
Хава Альберштейн входит в общественный совет «Бецелем»; там же состоят Ривка Михаэли и Давид Гроссман, который в прошлом году заявил итальянской газете, что Израиль совершает геноцид в Газе. Но он сказал это с болью — значит, наверное, это правда.
А если против левых элит поднимается народный гнев, всегда найдётся кто-нибудь, кто встанет на их защиту, как это сделала на этой неделе Организация журналистов, которую обеспокоило не качество «расследования» NAZA, а посягательство на свободу слова его создателей. Что ж, у общества тоже есть свобода слова.
В контекстеСопутствующий восторг Именно этим, помимо прочего, занимался Геббельс. Он игнорировал всё, что ему было неудобно, и сосредоточивался исключительно на том, что было удобно. Кроме того, он раз за разом лгал, пока ложь не начинала выглядеть правдой. Или пользовался полуправдой, попросту не замечая существования другой стороны.
Но каким-то образом Аврааму и Шор — авторам, никогда не пользовавшимся широкой известностью в Израиле, — удалось превзойти куда более заслуженных и признанных столпов левого лагеря.
На церемонию в Венеции они явились в простой чёрной рабочей одежде. Никакого костюма, никакого вечернего платья. Массовое убийство невинных жителей Газы — слишком серьёзная тема, чтобы облачать её в галстук или блёстки. Да и скромность одежды как бы намекает: «NAZA» снимался не ради фестивалей, не ради премий и не ради денег.
Шор и Авраам облачились в мантию совести. И потому смиренно принимали долгие минуты антисемитских оваций.
Без победных улыбок (да и вообще без улыбок), с полусклонёнными головами — словно люди, всего лишь исполняющие священную гуманистическую миссию.
Не всегда Юваль Авраам рядится в одежды скромного страдающего святого. Когда он вступает в конфронтацию с солдатами ЦАХАЛа в Иудее и Самарии, его словарный запас и громкость голоса находятся на самом вульгарном краю спектра.
Но зачем ему кричать на публику фестиваля? Она ведь и без того знает, что Израиль виновен, и рада — снова — тому, что нашёлся израильтянин, подтверждающий то, что ей и так давно было известно.
Так они и стояли вдвоём в тёплом фонтане славы — или ненависти к Израилю, какая разница, — похожие на двух прилежных старшеклассников во время сирены в День памяти: склонив головы в память о «непричастных» жителях Газы, которых легкомысленно и жестоко разбомбили.
А может быть, они стояли в честь самих себя и в честь очередной волны антисемитизма, которую им удалось поднять.
* * *
Ирит Линор
«Israel ha-Yom»
Перевод: «Nautilus» / «OpenAI»