США решили преподать жесткий урок кронпринцу Саудовской Аравии
Новая американская администрация Джозефа Байдена пересмотрела ряд внешнеполитических приоритетов США. И первой (а кто-то скажет, что и главной) жертвой этого пересмотра стала Саудовская Аравия.
Всех устраивало
В контекстеВо рву Венсенского замка Критики позиции Трампа пеняют ему на то, что он принимает официальную саудовскую версию, согласно которой ни наследный принц, ни король не санкционировали убийство Хашогги. Но это единственно разумная позиция, иначе международное сообщество превратилось бы в сборище параноиков.
Выбор, на первый взгляд, странный. Речь ведь идет о стране, которая десятилетиями была ключевым, а при Дональде Трампе – главным (в паре с Израилем) оплотом американской внешней политики на Ближнем Востоке.
Вокруг них строился, например, антииранский блок, они помогали Трампу продвигать его видение арабо-израильского урегулирования (основанное на принципах «горе побежденным палестинцам» и «если Палестина саботирует мирный процесс, то ее мнение больше никому не интересно»).
Более того, прежний президент США сделал из американо-саудовских отношений демонстративно-показательный пример того, как Америка будет выстраивать свои связи с союзниками по всему миру.
«Трамп сделал ставку на инвестиции в союзников, которые позволили бы снизить обязательства Вашингтона. Союзники, в том числе Саудовская Аравия, должны были закупать еще больше вооружений и брать на себя бóльшую ответственность за происходящее в их регионах. США в ответ сохраняли над ними военно-политическое покровительство и давали зеленый свет важным для союзников инициативам. Что бы ни говорили теперь критики Трампа, но такая формула отношений по умолчанию принималась обеими партиями»,
- поясняет Эксперту Online директор Центра перспективных американских исследований ИМИ МГИМО Максим Сучков.
Принималась до тех пор, пока не пришел Байден. При нем Королевство Саудовская Аравия (КСА) превратилась в другой демонстративно-показательный пример – того, как США могут наказывать своих союзников.
Вашингтон приостановил продажи оружия Эр-Рияду, обвинил его в гуманитарной катастрофе в Йемене (где КСА ведет войну против местного движения хуситов при помощи массовой бомбардировки городов), а также вспомнил о том, что в королевстве регулярно нарушаются права человека.
С чем связан такой разворот? Кто-то скажет, что дело в новых приоритетах администрации – сам Байден и его госсекретарь Энтони Блинкен заявили о том, что будут снова уделять огромное внимание защите прав человека, и сделают этот вопрос чуть ли ключевым в своей внешнеполитической деятельности.
Отчасти это, возможно, и так – в Белый дом пришли левые либералы-фундаменталисты, электорат которых точно такой же левый и фундаменталистский.
Однако главной причиной ухудшения отношений Вашингтона и Эр-Рияда является желание первого поставить на место второго.
Сколько?
В контекстеДжемаль Хашогги — исламист или диссидент-мученик? После 11 сентября Джемаль Хашогги писал, что саудовцы не прогнутся перед американцами и не выполнят их требование о том, чтобы Эр-Рияд безоговорочно заклеймил террористов и согласился на неограниченное сотрудничество с США.
Ни для кого не секрет, что Саудовская Аравия долго и успешно занималась лоббистской деятельностью в Вашингтоне. «Многие годы щедрые саудовские вливания в партийные фонды, аналитические центры и политические благотворительные организации не позволяли многим сегодняшним критикам вслух говорить о проблемах Саудовской Аравии.
Бóльшая часть 13 млн. долларов, которые Эр-Рияд потратил на лоббистскую деятельность в Вашингтоне в 2017 году, пошла на продвижение образа “модернизирующегося государства”, отстаивание жесткой линии в отношении Катара и военных действий в Йемене.
Результат был: многие в Вашингтоне позиционировали рассуждающего о демократизации принца Мухаммеда в качестве чуть ли не «нового Горбачева».
Кульминацией лоббистской деятельности стал визит в США самогó наследного принца в апреле 2018 года», - говорит Максим Сучков. И неудивительно, что в какой-то момент кронпринц Саудовской Аравии Мохаммед бин Салман (де факто глава государства) возомнил себя нумидийским царем Югуртой.
Югурта, напомним, приехал в Рим, убил там своего конкурента за власть, подкупил римских политиков и покинул столицу Республики с фразой «о продажный город, он вскоре погибнет, как только найдет покупателя».
В свою очередь, Мохаммеда бин Салмана Вашингтон обвинил в убийстве проживавшего в США саудовского журналиста Джамаля Хашогги.
Слишком многое знавшего о связях Мохаммеда бин Салмана с радикальными исламистами, Джамаля Хашогги заманили в стамбульское консульство КСА, где он был убит и расчленен, после того, как утверждает американская разведка, как операцию одобрил лично кронпринц.
Когда турецкая разведка слила всю историю в прессу (Реджеп Эрдоган видел в Мохаммеде бин Салмане своего конкурента за власть и не упустил возможности его подставить), ряд американских политиков и журналистов призвали к санкциям против КСА.
«Однако когда в Вашингтоне обсуждали вопрос о введении этих санкций, саудиты отреагировали жестко и предупредили о собственных ответных санкциях – вплоть до вывода инвестиций из Америки. Дело фактически спустили на тормозах после выборов в Конгресс, однако случившееся стало не только стресс-тестом для Белого дома, но и лакмусовой бумажкой для большей части вашингтонского истеблишмента — конгрессменов, экспертов, профессиональных лоббистов и журналистов»,
- говорит Максим Сучков.
По мнению демократов, у Мохаммеда бин Салмана сформировались ощущение безнаказанности и уверенность в том, что любой вопрос с Вашингтоном можно решить деньгами. Все понимали: если позволить Саудовской Аравии таким образом унижать США и вытирать об американцев ноги, то по такому же пути могут пойти и другие американские союзники.
Это понимание и стало главной причиной того, почему Байден после прихода к власти решил резко и демонстративно поставить на место зарвавшегося саудовского кронпринца.
«Президент показывает, что королевство уже не находится в центре американской картине мира, и должно очень хорошо подумать перед тем, как предпринимать шаги против американских интересов»,
- пишут бывшие сотрудники Госдепа Аарон Дэвид Миллер и Ричард Соколовский.
Все же понимают, что впереди может маячить американо-иранская стабилизация отношений, и Вашингтон сразу же дает понять Эр-Рияду что не потерпит даже минимального саботажа этой стабилизации (чем КСА занималась во время предыдущей попытки стабилизации при Обаме).
Никаких больше пустых чеков, никакой поддержки бессмысленных с точки зрения американских интересов саудовских внешнеполитических авантюр (будь то демонстративная порка Катара, где стоит американская база, или же варварские бомбардировки Йемена, вызывающие гнев правозащитников и ответные ракетные удары йеменских боевиков по саудовским нефтяным объектам).
Учимся скромности
В контекстеКазус был ли? Когда ядерный меч поступит на вооружение Ирана, режим аятолл, не колеблясь, его использует. За сравнительно небольшие деньги купив каких-нибудь неуловимых хуситов, которые возьмут на себя ответственность и выведут Иран из-под ответного удара.
И Мохаммед бин Салман этот урок смиренно усваивает. Он уже пошел на нормализацию отношений с Катаром (в январе прошел соответствующий саммит монархий Залива, где стороны оформили примирение), а также ищет способы выйти из йеменской войны с минимальной потерей лица.
Смирение вполне логично, ведь ссориться с Байденом Мохаммеду бин Салману не с руки.
И не потому, что упертость приведет к разрыву американо-саудовских отношений – страны слишком взаимосвязаны, к тому же у США нет достойной замены Королевству на роль оплота США в регионе. Да, на эту роль претендуют Эмираты и Катар – они более открытые, гибкие и демократичные, чем Саудовская Аравия – однако у них все-таки нет той геополитической мощи, которая есть у КСА.
Аналогичная мощь есть у турок, но Эрдоган слишком амбициозен для того, чтобы играть роль второго американского номера.
Ссориться не с руки потому, что под угрозой окажется личная власть Мохаммеда бин Салмана. Да, пока вопрос об этом не стоит.
«Несмотря на санкционную феерию США во внешней политике, Вашингтон пока не переходит главную черту – накладывать санкции на непосредственного руководителя государства и будущего руководителя (госсекретарь Энтони Блинкен дал понять что кронпринца рассматривают именно в этом качестве)»,
- говорит Максим Сучков. Однако если вопрос встанет, то трон под Мохаммедом бин Салманом даже не зашатается, а рухнет.
Напомним, что де-факто правитель Саудовской Аравии де-юре пока является лишь наследным принцем. Причем принцем, чье право на престол определяется лишь волей его отца – короля Салмана, а также благожелательностью вооруженных сил (в Саудовской Аравии очень сложная система престолонаследия и, если следовать ей, Мохаммед бин Салман должен был находиться даже не в первой сотне вероятных кандидатов).
Проблема в том, что поддержка отца исчезнет вместе с его смертью (королю Салману 85 лет и состояние его здоровье весьма печальное), а армия не слишком довольна фактически проигранной войной в Йемене.
Элиты в лице тысяч двоюродных братьев и племянников тоже недовольны – внешнеполитические авантюры Мохаммеда бин Салмана на фоне падения цен на нефть привели к многомиллиардной дыре в бюджете, которую каждый год приходится закрывать с помощью золотовалютных запасов (являющихся, между прочим, коллективной собственностью всей саудовской королевской фамилии).
Именно поэтому Мохаммеду бин Салману так важна поддержка со стороны Соединенных Штатов. Но у власти в Вашингтоне уже нет Трампа (с которым кронпринц дружил семьями), а общество воспринимает Мохаммеда бин Салмана не как демократизатора, а как жестокого правителя и ретрограда. Так что придется наследнику закатать рукава и проводить имиджевую работу над ошибками.
* * *
Геворг Мирзаян
- доцент департамента политологии Финансового университета
«Expert»