Даже при лояльном Конгрессе и Верховном суде Трампу едва ли удастся стать настоящим диктатором
Выдающиеся президенты Америки: скульптурная группа на горе Рашмур. (Фото: «Nautilus»)
Отвечая на вопрос журналиста: «Обещаете ли вы Америке, что не будете злоупотреблять властью в качестве возмездия против кого-либо?» — Трамп ответил: «Разве что в первый же день».
Скоро станет понятно, что он имел в виду, — после прошедших 5 ноября выборов под власть республиканцев переходит не только Белый дом, но и обе палаты Конгресса.
Вдобавок де-факто под контролем Трампа будет и Верховный суд, куда он сумел внедрить близких ему судей еще в прошлую свою каденцию. Да и сама Республиканская партия в ее нынешнем виде куда более лояльна Трампу, чем в 2016 году, когда он избирался в первый раз.
Такой полноты власти у одного лица в истории Америки не было давно. Но, как отмечает политолог Иван Преображенский, американскому обществу есть что противопоставить любым попыткам сделать власть в США абсолютной.
Федеративная система, независимые СМИ, гражданское общество и профессиональная бюрократия — всё это пока является достаточно надежной гарантией от превращения США в страну, подобную России.
Сдержки и противовесы
В контекстеГолосовать за Трампа? Трамп – это надежда на радикальные общественные перемены к лучшему, на прекращение упадка американского государства и западной цивилизации в целом. Камала Харрис – это, напротив, гарантия того, что упадочная тенденция будет сохраняться и в дальнейшем, до самого горького конца.
Компромисс — это один из принципов американской демократии. Политическое устройство страны стало таким отчасти сознательно — по задумке «отцов-основателей», отчасти — естественным путем. Оно должно было исключать любую монополию на власть. Самое простое разделение — парламентское. Очень часто президент принадлежит к одной партии, а большинство в Палате представителей или Сенате (а иногда и в Конгрессе в целом) — в руках его оппонентов.
Последний пример — правление Джо Байдена, которому приходилось договариваться с республиканским большинством Палаты представителей.
Это приводило практически к ежегодному «шатдауну», то есть отсутствию утвержденного федерального бюджета на следующий год, из-за чего приостанавливалась, например, выплата зарплат госслужащим.
Это мешало принимать многие стратегические решения, такие как выделение новой финансовой и военной помощи Украине или Израилю. Но это же заставляло не только демократов, но и республиканцев искать компромиссы, договариваться и принимать, особенно во внутренней политике, более взвешенные решения.
Провести откровенно популистские рефорым, как это бывает в электоральных автократиях в отдельных странах Европы, вроде Венгрии, например, подбросив перед выборами деньжат пенсионерам, полицейским или многодетным родителям, было проблематично.
Дональд Трамп как минимум на ближайшие два года, похоже, будет избавлен от этих демократических «издержек». Его однопартийцы вернули контроль над Сенатом и, судя по предварительным итогам выборов в Палату представителей, за ними остается большинство и среди конгрессменов.
Таким образом, с учетом того, что потенциальное противостояние исполнительной (правительства, которое формирует президент) и законодательной властей — это главный механизм системы сдержек и противовесов, он как минимум будет ослаблен.
Второй механизм «защиты от автократа» — это независимая судебная власть. В США это сложная многоуровневая система, вершина которой — Верховный суд.
Его-то Трамп еще во время своего первого президентского срока превратил в своего союзника.
Республиканским президентам везло, были с их стороны и технические махинации, итогом которых стало преобладание судей с консервативными взглядами в высшей судебной инстанции, давно присвоившей себе право трактовать Конституцию страны.
Итогом этого стала, например, отмена нынешним составом Верховного суда прецедента, безусловно запрещающего властям и судам отдельных штатов ограничивать право на аборт.
В США властей больше, чем три
В контекстеКерри назвал поправку о свободе слова в США «проблемой» Неприязнь к социальным сетям и возникающая из-за них тревога постоянно усиливается. Это часть нашей проблемы, особенно в демократических странах, потому что им трудно сформировать консенсус по какому-либо вопросу. Сегодня по-настоящему трудно осуществлять управление.
Трамп неоднократно выражал симпатии авторитарным лидерам в других странах, что позволяло предположить, что и сам он не отказался бы взять с них пример. Но даже в условиях контроля за законодательной и исполнительной ветвями власть Трампа не станет абсолютной.
Возможности и ограничители для президента США куда более сложно устроены.
Хозяин Белого дома может проводить свои реформы (или контрреформы, как считают демократы) на федеральном уровне за счет благосклонного отношения большинства в Верховном суде. Но конституционные поправки в законодательство должны быть утверждены большинством штатов. При этом суды отдельных штатов президенту неподконтрольны. Как и губернаторы, а также законодательные собрания.
Сложная федеративная система не позволяет ему увольнять губернаторов, как это делает одним росчерком пера в России Владимир Путин. Ни о какой «утрате доверия» президента к губернаторам речь идти не может.
США — настоящее федеративное государство и, кстати, показательно, что списанное в этой части с американского федеративное законодательство даже в диктаторской Венесуэле время от времени позволяло оппозиции успешно выступать на региональных выборах и противостоять потом местным авторитаристам.
Также по теме«Независимая газета» Нью-Йорк Таймс совершила беспрецедентную по резкости и односторонности атаку на Дональда Трампа «7 дней» Washington Post теряет подписки из-за нейтральной позиции по выборам
Кому-то, кто помнит, что классическая система разделения властей базируется на триаде «исполнительная, законодательная и судебная», может показаться, что на этом ограничители для Дональда Трампа в США и заканчиваются. Но это не так.
Во-первых, в США де-факто существует и сохраняет свое влияние так называемая четвертая власть — это медиа.
Трамп постоянно сам говорит о том, что основные американские медиа против него, и поэтому ему приходится коммуницировать со своими избирателями через соцсети. В свой первый президентский срок он демонстративно отказывался какое-то время общаться с профессиональными журналистами.
Их права защищает первая поправка к Конституции США, которая прямо запрещает ограничивать свободу слова.
Медиакорпорация в широком смысле этого слова остается мощным противовесом для Трампа и его «сетевого популизма».
И тут даже Верховный суд ему вряд ли поможет, потому что консерватизм многих судей не идет так далеко, как отмена или серьезное ограничение свободы слова на законодательном уровне.
Представить себе «дело НТВ» в США пока невозможно даже в случае получения Трампом полного и безусловного контроля над тремя основными ветвями власти на всех их уровнях.
Система больше, чем государство
В контекстеИнституты и институтки Согласно теории Асемоглу, за которую ему только что вручили Нобелевскую премию, современный Запад – это царство экстрактивных институтов, мир, обреченный на экономическую стагнацию и в будущем на существенный кризис.
Противники Трампа опасаются, что, придя к власти, он начнет серьезную судебную реформу, поставив судей под куда больший контроль исполнительной власти. Он также обещал «переселить» 100 тысяч федеральных чиновников из Вашингтона, а еще 50 тысяч — уволить.
И эти угрозы понятны, учитывая, что второй системный, но законодательно вовсе не прописанный уровень «сдерживания», или «страховки от дурака», — это американская профессиональная бюрократия.
Конспирологи тут могут порассуждать про deep state, а мы можем перейти к реальным фактам. Многие, скорее всего, помнят, как Дональду Трампу в первое его президентство приходилось бороться с молчаливым саботажем со стороны сотрудников Госдепартамента (американского аналога министерства иностранных дел).
Они старались помешать президенту США разорвать отношения с трансатлантическими союзниками в Европе, наладить их лично с Владимиром Путиным или завести «теплую дружбу» с северокорейским диктатором Ким Чен Ыном. И эта политика упорного саботажа была достаточно успешной.
Можно вспомнить и расследование так называемого «русского следа» на выборах 2016 года, включая связи отдельных трампистов с российскими лоббистами и агентами. Разговоров, конечно, в итоге было больше, чем результатов, но в целом, помешать началу расследования и назначению специального прокурора Трамп тогда не смог.
Об этом забывают те, кто сейчас говорят, что Дональд Трамп в одиночку и в один день, как он обещал, изменит украинскую политику США, сдаст интересы Украины, сядет сам и усадит ее за стол переговоров с Кремлем.
Американская демократия в своей истории переживала как минимум не менее сложные времена и не один раз. В свое время пришлось, например, ввести так называемую 22-ю поправку — запрет для президентов занимать этот пост более двух раз. И система постепенно и с трудом, но справилась с Франклином Рузвельтом.
Не измельчала же она настолько, чтобы не защитить американскую демократию от Дональда Трампа? Тем более, что в свои 78 лет он явно должен будет меньше куда-то летать сам и вести переговоры лично и больше полномочий в области внешней политики уступить своим советникам и Госдепартаменту.
В контексте◄
Не факт, что Трампу удастся остановить и поставки оружейной помощи Украине. Даже конспирологи понимают, что Республиканскую партию финансируют многие производители вооружений. Хотя бы потому, что она стоит на страже права на ношение оружия в США.
Но если так, то почему они уверены, что американский ВПК, традиционно дружественный всё тем же республиканцам, сдаст свои интересы, которые состоят в увеличении производства, в том числе, за счет поставок в Украину?
И это только одна большая «профессиональная корпорация» со своими четкими интересами, способная влиять на власть в США.
Стоит вспомнить и другие солидные профкорпорации, в первую очередь адвокатскую, которая в последние десятилетия была душой демократической партии, дав ей семью Клинтонов и Барака Обаму.
Все эти полуформальные или неформальные сообщества, религиозные и этнические группы имеют в рамках демократического представительства своих лоббистов во власти.
Их трудно представить себе послушно выстроившимися в очередь за наградами и взятками, как их российских коллег.
То, что в авторитарных режимах считается слабостью, — сложность политической системы, вынужденные компромиссы между оппонентами, невозможность всех встроить в очередную диктаторскую «вертикаль власти» — всё это становится в США силой.
И если в первый срок, а также наверняка и сейчас, Трамп готов «откручивать» назад изменения, произведенные его предшественниками-демократами, то как минимум во внутренней политике Соединенных Штатов это не означает, что он сможет произвести необратимые перемены в стране.
Во внешней политике всё явно будет неоднозначнее — с учетом сложной международной обстановки, войны, которую ведет Россия против Украины, и ситуации в Израиле, вынужденном воевать на два фронта.
Но и тут надо помнить, что сама внешняя политика в США мало волнует средних американцев, — это дело довольно узкого круга профессионалов, который в состоянии по стратегическим вопросам во многих случаях навязывать свое видение ситуации даже очень строптивым президентам.
* * *
Иван Преображенский
«The Insider»