Всему можно научиться, если захотеть
Набережная в Южном Тель-Авиве, где произошёл теракт в «Дельфинариуме». (Фото: «Nautilus»)
Неужели Йосеф Хадад действительно способен изменить нашу информационную политику — или все вокруг антисемиты и дело безнадёжно?
Я думаю, что да, способен. И ещё как!
И, кстати, не только он один. Просто нужен кто-нибудь, кто наконец займётся проблемой всерьёз.
В контекстеЯвная предвзятость по отношению к Израилю Тревор Ассерсон, возглавлявший данное расследование, заявил «The Telegraph», что, по его мнению, выводы отчета требуют расследования вопроса о том, следует ли BBC продолжать получать государственное финансирование.
Я начал заниматься израильской информационной работой 25 лет назад, когда мне было всего пятнадцать. Толчком послужил теракт в «Дельфинариуме». Семеро детей из моей школы были тогда убиты. Сколько было раненых, я уже не помню, но две девочки из моего класса получили ранения — Соня и Мария. Одна легко, другая тяжело.
Я и сегодня не могу без дрожи вспоминать об этом, чтобы внутри всё не сжималось.
Представьте себе: в воскресенье две тысячи учеников собираются во дворе школы — и тишина...
А вскоре после этого я увидел по телевизору, что в мире, оказывается, есть люди, которые вовсе не на нашей стороне. По какой именно причине — уже не помню.
Тогда я пошёл в чат на Yahoo, назвался Israeliguy15 — чтобы сразу привлечь внимание, — и начал спорить, спорить с людьми.
Поначалу мой английский был довольно корявым, но уже через месяц я заговорил быстро и свободно: иногда приходилось спорить одновременно с пятью собеседниками.
До двадцати лет я занимался этим каждый день.
Иногда параллельно ещё играл в тот бильярд, который был там, на Yahoo.
В контекстеЛевые отказались от рациональных дебатов и приняли политическое насилие С их точки зрения, разговор с оппонентами, вероятно, невозможен. Кирк верил, что это возможно, и посвятил этому свою жизнь. Возможно, он ошибался. Время покажет. Но на данный момент не будет преувеличением сказать, что убийца Кирка и Коутс оказались по одну сторону в этом вопросе. У них одинаковое отношение к гражданскому диалогу.
Тот, кто считает, что людей невозможно переубедить, просто никогда не видел меня на дебатах.
Когда мне было двадцать пять, мы с приятелем полетели в Берлин. В какой-то момент сели в такси, а таксист этот оказался настроен весьма антиизраильски.
Чтобы с самого начала дать мне понять, что он не какой-нибудь интернет-тролль, а человек, знающий предмет, он сообщил, что женат на израильтянке, которая была активисткой МЕРЕЦ. То есть чтобы я, чего доброго, не вздумал смотреть на него свысока и давить познаниями.
На меня это впечатления не произвело. Ровно через пять минут ему просто уже нечего было отвечать.
Когда мы вышли из машины, мой приятель, молчавший почти всю дорогу — он терпеть не может конфликты, — сказал, что никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь настолько быстро заставил политического оппонента замолчать.
Причём ничего особенного я не сделал. Ничего такого, чего до этого не проделывал тысячи раз в других дискуссиях.
А рассказываю я всё это для многочисленных сторонников теории, что «все они антисемиты, поэтому и стараться бессмысленно».
Нет, не бессмысленно. Это ещё как имеет смысл!
Нужны только две вещи:
1. Уметь это делать.
2. И, чёрт побери, ДЕЛАТЬ ЭТО!!!
В Израиле нет недостатка в знаниях о том, как это делать. Я далеко не единственный, кто умеет спорить с людьми на эту тему.
Хотя совершенствоваться, безусловно, есть куда: я вижу немало спорщиков, которые тратят массу времени на доказательства того, кто прав, вместо аргументов, способных изменить мнение собеседника. А это, между прочим, совершенно разные вещи.
В контексте«Интеллектуальная честность» или размывание смыслов Это путь к нормализации антисемитизма в лексике левых движений, особенно в университетской, медийной и политической среде. Пропагандисты идеи «глобализируй интифады» могут и не называть себя антисемитами. Но их риторика подрывает саму возможность различать, где заканчивается критика и начинается ненависть.
Чего же Израилю не хватает? Инвестиций в информационную работу.
Катар добился своих успехов в информационной войне против нас не потому, что там живут люди умнее нас. И не потому, что они вложили какие-то суммы, с которыми Израиль заведомо не способен конкурировать. Они добились своего по гораздо более прозаической причине: они играли перед пустыми воротами.
В Израиле так и не появился политик, который ударил бы кулаком по столу и сказал: информационный фронт важен ничуть не меньше военно-воздушных сил.
Потому что ВВС, возможно, выигрывают войну, которая идёт сейчас. А информационная работа выигрывает войну, которая начнётся через двадцать лет.
Она же даёт нам легитимность для победы — точно так же, как отсутствие информационной работы этой легитимности нас лишает.
Я очень надеюсь, что человек, по-настоящему одержимый этой темой, сможет изменить положение к лучшему.
Потому что, к сожалению, у нас привыкли относиться к информационной работе снисходительно, не понимая простой вещи:
плохая информационная работа — это погибшие на поле боя и новые войны, в которых однажды нам уже не позволят победить.
* * *
Сеня Вальдберг
«Наутилус»
Перевод: «Nautilus» / «OpenAI»
«Facebook»