Через пять лет после «Батаклана»
13 ноября 2015 года в Париже серия терактов унесла жизнь 130 человек. Наибольшее количество жертв пришлось на восточные округи столицы. Пять лет спустя страна отдает дань памяти погибшим.
Журналист русской службы RFI прошла по улицам кварталов, отмеченных смертоносными событиями.
В контексте«Марсельеза» - несчастливая судьба В самой Франции, родине «Марсельезы», будущий президент страны говорит гражданам, что они должны привыкать жить в условиях террора. Попросту говоря, быть готовыми к тому, что если мусульмане в очередной раз обидятся на что-то, то последует очередной «Шарли» или Батаклан.
Восток Парижа — многолюдные, пестрые кварталы. Те, что называют мультикультурными. Социальное жилье здесь соседствует с буржуазными «османновскими» зданиями XIX века.
Французские брассери, алжирские и китайские рестораны, мастерские по починке велосипедов, небольшие магазины, — это старый и очень типичный Париж.
На одной из улиц квартала Бельвиль родилась Эдит Пиаф, рядом — знаменитое кладбище Пер-Лашез. Вечером здесь открываются бары, террасы кафе, тротуары и проезжая часть запружены молодежью.
Теми, которых называли хипстерами и «буржуазной богемой», а потом начали называть «поколением Батаклана».
От стадиона «Стад де Франс» в пригороде террористы въехали в Париж через северную заставу. Первой мишенью нападающих стали ресторан Le Petit Cambodge и бистро Le Carillon, затем брассери La Bonne Bière и итальянский ресторан Casa Nostra, концертный зал «Батаклан», бар La Belle Équipe и бистро Comptoir Voltaire.
Все рестораны можно обойти пешком, от первого принявшего на себя автоматные очереди, до последнего — двадцать минут ходу.
Пять лет спустя квартал не забыл нанесенные ему раны. Рядом с террасами установлены памятники, вокруг них всегда лежат свежие цветы.
На решетках парка вдоль бульвара Вольтер, перед «Батакланом» — выставка фотографий. Ассоциация 13onze15, основанная родственниками погибших, попросила французских и иностранных фотографов предоставить одну фотографию, снятую в день терактов.
По ту сторону парка — сам «Батаклан», концертный зал, давший имя трагическим событиям. В день пятой годовщины атаки почтить память погибших сюда пришли премьер-министр Франции Жан Кастекс, члены правительства, мэр Парижа Анн Идальго, ассоциации, частные лица.
Еще до начала официальной церемонии, с самого утра к террасам кафе, памятникам и «Батаклану» начали подъезжать с венками депутаты национального и местных собраний, мэры парижских округов, представители политических партий. Выйти из машины, положить венок, постоять минуту, — все проходило в полном молчании, без речей, без протокола, без «фотомоментов».
Понять, что это не просто частные лица, можно было только по лентам в цветах французского флага через плечо. Так же строго прошла и официальная церемония, в которой принимало участие правительство. В тишине скорбно прозвучали имена погибших.
В контекстеНеинтересная история Французам следует перенять этот наш опыт - речь мсье Президента записать, сделать симпатичную подборку из шансона 50-60-х, и в нужный момент просто нажимать кнопку. И именно этот - поскольку блокаду «Нобелевского террориста» в Мукате, или зачистку змеиных гнёзд в Шомроне французам предлагать просто глупо.
Жители окрестных домов тоже принесли цветы. «Все помню, как будто было вчера, — рассказывает сорокалетняя Эмили Д. — Мы живем неподалеку, и все узнали не по телевизору. Выстрелы были слышны, это ни с чем не спутаешь».
Она рассказывает, что в соседнюю брассери La Bonne Bière обычно заходила с детьми после школы, выпить шоколад и съесть круассан.
«А на утро, в субботу, мы увидели в стеклах дыры от пуль, прямо над креслами. И первая мысль — кто сидел в этом кресле?»
Дети и терроризм — это отдельная история. Почти все в школе живут в окрестных домах и слышали выстрелы, как и ее семья. Наутро начались вопросы, на которые трудно найти ответы. В школах с детьми работали психологи.
«А мы теперь каждый год приносим сюда цветы», — продолжает Эмили. — Цветочный магазин открылся на вынос, несмотря на эпидемию. Сегодня такой день, никто не посмеет им ничего сказать».
Теракты произошли в пятницу вечером. Пятница в квартале вокруг «Батаклана» — рыночный день. Пять лет спустя здесь тоже идет торговля, коммерсанты, невзирая на дождь, расставили прилавки с овощами и фруктами, закрыли их раздвижными тентами.
Кончаются рыночные ряды, начинаются полицейские заграждения, премьер-министр запаздывает, жандарм сообщает собравшимся журналистам, что церемония все еще не закончилась на «Стад де Франс».
Между рынком и концертным залом собрались все камеры мира, многоязыкую речь легко понять, в ней звучат слова «терроризм», «Париж», «Батаклан». Между камерами лавируют местные жители с сумками на колесиках и корзинками, из которых торчат букеты петрушки и пышные салаты.
Пожилая пара не решается перейти дорогу, слишком много машин с проблесковыми маячками стоит поперек мостовой. Жандарм любезно предлагает свою помощь. Иветта и Реймон А. живут в квартале уже почти пятьдесят лет. Нет, в тот вечер они ничего не слышали.
«Но жизнь изменилась, — вздыхают они. — Смотрите, сюда теперь приезжает правительство. На улицах появились то ли туристы, то ли зеваки. На что смотреть? Мы стараемся, наоборот, отвернуться от «Батаклана», когда проходим мимо. Слишком больно, погибли такие молодые. А ведь было такое веселое место, хотя и шумное, конечно. Идем мимо, как можно быстрее, у нас там глазной врач рядом».
Квартал живет своей жизнью, врачебные кабинеты принимают пациентов, девушка прогуливает лабрадора, в La Bonne Bière поставили новые кресла.
У заграждения резко тормозит скутер: «Что тут опять, почему загорожено?» — молодой человек по-парижски начинает ворчать, но поднимает глаза и спохватывается. «Ну конечно, как же это я, ведь «Батаклан». Неужели уже пять лет прошло? Нас же так и называют, поколение «Батаклан».
* * *
Гелия Певзнер
«RFI»