Иран и «Хизбалла» в Латинской Америке
Среди тем, поднятых Дональдом Трампом в его первом выступлении на Генассамблее ООН, немалое внимание привлек его призыв противостоять «авторитарным режимам, которые стремятся разрушить ценности, системы и альянсы, предотвращавшие конфликты и направлявшие мир к свободе со времен Второй мировой войны».
Среди таких сил Президент США назвал, прежде всего, Иран, а также КНДР, Венесуэлу и прочие «социалистические диктатуры», которые вместе с исламским экстремизмом и терроризмом, а также «международными криминальными сетями», по мнению хозяина Белого дома, и являются основными вызовами мировой стабильности.
Новая «ось зла»?
Анализируя эти высказывания, авторы многочисленных публикаций в СМИ и профессиональных политологических изданий, задаются вполне правомерным вопросом – имел ли в виду глава ведущей супердержавы серию необязательно связанных друг с другом вызовов и угроз, или речь идет об очередной новой «оси зла», все или большинство элементов которой пребывают в некой взаимодополняющей интеракции?
В контекстеРоссия потеряет Сирию за три месяца, считают в Иране Турки категорически не хотят предоставить «Газпрому» монопольное право наполнения трубы этого «потока». Для того чтобы этот проект состоялся, в него должны войти газ из Катара и Ирана. Это условие Анкары, и Эрдоган крепко держит Москву за чувствительное место в данном вопросе.
Упоминание о дуге «режимов-изгоев от Ирана до Северной Кореи», которое в ходе своего драматического заявления об отношении США к «ядерной сделке» с Ираном, которое в пятницу, 13 октября сделал глава Белого дома, показало, что вторая из этих версий не лишена оснований.
В каком-то смысле его версию подтвердили и представители самих упомянутых им стран, например, председатель парламента ИРИ Али Лариджани и его северокорейский коллега Ан Дон Чхон, которые в широко процитированной в СМИ беседе во время проходящей в Санкт-Петербурге ассамблее Межпарламентского союза, назвали свои страны «братьями по оружию» (почти не оставив у комментаторов сомнений, что речь, прежде всего, идет о партнерстве в военно-ядерной сфере).
Но Дональд Трамп не остановился только на этом пункте, четко связав в своем выступлении эту «тоталитарную дугу» с такими странами, как «попирающие политические и религиозные свободы» своих народов «коммунистическая диктатура Кубы» и режим «социалистического угнетения в Венесуэле».
А также режимы, поддерживающие «воинствующих исламистов» из таких группировок, как «Аль-Кайда» и «Хезболла».
Ядром этой формирующейся деструктивной системы Трамп назвал режим «иранских фанатиков», который, помогая «Хизбалле», ХАМАСу и прочим радикальным и деструктивным сообществам, превратил Иран в «главное государство-спонсор терроризма», распространяющее «насилие, кровопролитие и хаос по всему миру».
Что и требует, по мнению Президента США, «положить конец его ядерным амбициям», которые возросли после заключения крайне невыгодной для США и цивилизованного мира сделки великих держав (группа «5+1») с Тегераном. Поскольку эта сделка, как отметил глава Белого дома, обеспечила аятоллам широкую свободу действий и разморозила иранские валютные ресурсы, немедленно перенаправленные на «развитие ядерных технологий, разработку баллистических ракет и экспорт терроризма».
В контекстеДля поклонников «социализма XXI века» нет будущего в Латинской Америке Наибольшая опасность для демократических сил континента существовала в начале текущего столетия, когда в Венесуэле пришел к власти Уго Чавес. Используя колоссальные нефтяные ресурсы, он начал подкупать правительства других латиноамериканских стран. Сейчас ситуация иная.
Похоже, что именно подобное сочетание исламистских и прокоммунистических диктаторских режимов, глубоко вовлеченных в международный криминал, и предполагает стать фокусом новой антитеррористической доктрины Белого Дома.
Так, одновременно с подготовкой пакета санкций в отношении «управляющего звена» этого исламистского криминально-террористического проекта – высокопоставленных деятелей иранского Корпуса стражей Исламской революции и связанных с ним структур, Госдеп США разработал комплекс мер по противодействию глобальной деструктивной активности главного арабского «прокси» Ирана – «Хизбаллы».
По мнению экспертов американского внешнеполитического ведомства, эта радикальная шиитская исламистская группировка, благодаря постоянной и всеобъемлющей поддержке режима иранских аятолл, за двадцатилетие, прошедшее после ее внесения американцами в октябре 1998 года в список террористических организаций, немало продвинулась в развитии собственных и адаптации ранее действующих террористических ячеек. Причем, не только в регионе Ближнего Востока, но и далеко за его пределами.
А также стала важным каналом взаимодействия Тегерана с авторитарными лидерами и криминально-мафиозными кругами в различных странах и континентах.
В том числе – и с целью мобилизации финансовых, материальных и человеческих ресурсов для масштабной террористической активности.
Южноамериканский плацдарм
Место, которое Дональд Трамп уделил в этой схеме Кубе и особенно Венесуэле не случайно, ибо Латинская Америка в последние годы выдвинулась на роль одного из ведущих ресурсных центров патронируемых Ираном криминально-террористических структур. В этой связи, заявление Белого дома о том, что отсутствие у США намерений ослаблять санкции в отношении этих двух государств объясняется не только неготовностью Каракаса, Гаваны и иных столиц аналогичных режимов восстановить демократию и политические свободы.
Также по теме«La Nacion» Угроза террористической атаки ИГ в Латинской Америке «Forum Daily» Иран создал террористические сети в Латинской Америке «NewsRu» Нетаниягу: «Иран – крупнейший в мире генератор террора»
Дело скорее в том, что правящие элиты этих стран оказались своеобразным элементом возникшей в этой части Латинской Америки специфической комбинации «социалистических диктатур», местной креатуры ближневосточных исламистских террористических группировок и международных криминальных сетей, занятых, по словам президента США, «нелегальным траффиком наркотиков, оружия и людей». Классическим примером этой комбинации, как считает президент Фонда защиты демократий Клиффорд Мей,
является вице-президент все той же Венесуэлы, Тарек Эл Аиссами – член осевшей в Венесуэле семьи с ливано-сирийскими корнями, известной тесными связями с группами шиитских джихадистов в Ираке и кругами южноамериканских наркоторговцев.
И несмотря, а возможно, именно благодаря этому, пишет Мей, «Эл Аиссами стал номером 2 в администрации венесуэльского прокоммунистического диктатора Николаса Мадуро».
Активизация и усиление в регионе позиций Тегерана, который был и все еще остается важнейшим фактором этих схем, началась в 80-е годы, и ему уже тогда удалось создать масштабную сеть дипломатических и разведывательных миссий, а также деловых и инвестиционных инициатив. Изначальным фокусом этой деятельности была латиноамериканская часть диаспоры ливанских арабов-шиитов, поддержка и агентура из среды которых рекрутировалась через систему созданных Ираном культурных центров, мечетей и религиозных миссий, СМИ, и образовательных учреждений.
Образовательные и культурные проекты стали также каналом по привлечению к исламу тысяч представителей местного христианского населения.
Включая отбор перспективных кандидатов для их дальнейшей идеологической обработки, религиозного обучения в Иране и последующего привлечения к террористической деятельности.
Объектом этих небезуспешных усилий оказался даже такой «бастион коммунистического атеизма» как Куба. Финансируемые иранцами институты – центр шиитской культуры (один из восьмидесяти таких центров, развёрнутых в ЛА) и шиитская мечеть в Гаване стали базой для призыва новых мусульман в ряды распространителей иранской революционной теологии во всех странах Латинской Америки.
Понятно, что подобная деятельность не могла осуществляться без согласия, а нередко – прямого участия местных режимов. Это справедливо даже в отношении Кубы, где до появления иранских миссионеров шиитской общины просто не существовало, и не могло возникнуть без благословения властей. Но в первых рядах в этом смысле находятся такие страны, как имеющая тесные связи с Ираном Венесуэла.
Ставшая достоянием гласности, благодаря расследованию министерства финансов США,
история выдачи Каракасом сотен венесуэльских паспортов членам иранского Корпуса стражей исламской революции и ливанской террористической группировки «Хизбалла»,
стало одним из множества эпизодов такого рода.
(Каковые, среди прочих, вероятно, и стали поводом включения Венесуэлы в список стран, на граждан которых распространены ограничения на въезд в США).
В контекстеТони Блэйр и другие радетели ХАМАСа Если бы в 2007 году Израиль и США продолжали бы умиротворять исламистов, то боевики ХАМАСа продолжали бы убивать евреев, а его «политические лидеры» разъезжали бы по европейским столицам и выступали бы на ПАСЕ...
По данным известного исследователя процессов проникновения Ирана и «Хизбалла» в страны Латинской Америки Эммануэля Оттолеги, представленных в мае 2017 года в отчете сенатской комиссии по иностранным делам Конгресса США, именно «коррумпированные политические элиты таких стран обеспечивают, безопасную гавань растущим связям между исламскими террористическими сетями и воинствующими наркокартелями».
Среди арабских террористических группировок, внедрявшихся в регион через созданную Тегераном сеть влияния, особенно велика было роль упомянутого ближайшего «прокси» Ирана - «Хизбаллы». Именно эта группировка, в частности, создала в Южной Америке сеть центров экономического и силового контроля и криминально-террористической деятельности, близких по структуре и функциям тем, которыми эта группировка радикальных исламистов располагала в южном Ливане, западной Африке и некоторых других местах.
Почти четыре десятилетия «Хизбалла», опираясь на упомянутые общины ливанских эмигрантов, активно конструировала свои сети влияния в регионе, предлагая себя в качестве брокера и поставщика финансовых услуг местным элитам и синдикатами организованной преступности.
Пример деятельности этого механизма можно обнаружить в так называемой «зоне трех границ» (Tri-Border Area) – плохо контролируемом властями анклаве вдоль сближающихся границ Аргентины, Бразилии и Парагвая.
При поддержке Ирана, этот район широко использовался «Хизбаллой» в качестве операционной базы ее дальнейшего проникновения вглубь Южной Америки, включая развертывание системы полулегальных и нелегальных производств, каналов отмывания средств, подделок, грабежей и незаконного оборота табачных изделий и наркотиков.
Во многих случаях «Хизбалла» также служила посредником между картелями, помогая им в транспортировке наркотиков и легализации незаконных торгово-финансовых процедур через развитую систему своих связей в западном полушарии, Западной Африке и Китае. Что, в свою очередь, были и остаются важным источником финансирования и снабжения операций «Хизбаллы» и ее союзников на Ближнем Востоке и в других регионах.
В итоге, Латинская Америка стала, по мнению экспертов, ключевым элементом глобальной финансовой системы «Хизбаллы», которую иранские покровители все годы, которые Тегеран находился под экономическими санкциями, подталкивали к поискам альтернативных источников финансирования своей деятельности.
Притом, что со снятием в 2015 году санкций, финансирование Ираном деятельности «Хизбалы» увеличилось как минимум вчетверо – с 200 до 800 млн.
(а по оценкам министерства обороны Израиля – даже до одного миллиарда) долларов в год, значение для группировки мобилизуемых в Южной Америке агентами и филиалами шиитских исламистов ресурсов отнюдь не уменьшилось. По имеющимся данным, ежегодный объем получаемых оттуда средств составляет от 200 до 300 млн. долларов в год, то есть от пятой части до трети той части ежегодного операционного бюджета группировки, которая формируется помимо иранских взносов.
Также по теме«Еврейский Мир» Исламский террор против Аргентины «War Online» Теракты 1992 и 1994 гг. в Аргентине «Радио “Свобода”» Аргентина: 9 лет расследования
Актуальность этих и иных привлеченных ресурсов «Хизбалы» резко возросла с того момента, когда иранские взносы в основном стали в меньшей степени расходоваться на обеспечения социально-гражданской и военной инфраструктуры группировки в самом Ливане. И в намного большей степени – на финансирование операций ее боевого крыла в Сирии и тех точках Ближнего Востока и за его пределами, где Тегеран заинтересован в усилении своего присутствия.
Похоже, что эти обстоятельства и учтены при выработке новой антитеррористической доктрины США, осуществить которую в Вашингтоне предполагают в партнёрстве со своими ближневосточными союзниками – прежде всего, Израилем и прозападными суннитскими государствами, а также некоторыми союзниками по НАТО и не исключено – в режиме «конкурентного сотрудничества» с Москвой.
Среди параметров этой доктрины, на которые вполне прозрачно намекнул в своей «иранской» речи Дональд Трамп,
находится и комплекс действий по ликвидации источников пополнения ресурсов «Хизбаллы» и прочих иранских «прокси» за счет контрабанды наркотиков из Латинской Америки.
Равно как и «кровавых алмазов» из Западной Африки, нелегальных и полулегальных предприятий в этих и других регионах мира, и прочих подобных источников.
Там же – изоляция союзников Ирана – неомарксистских и прочих антизападных диктаторских режимов, и создание блоков по противодействию радикальному исламизму Европе, на Ближнем Востоке и в юго-восточной и восточной Азии.
И если это так, то у сторонников версии, что альтернативой «неудачному» соглашению «5+1» с Ираном может быть не только силовая опция, похоже, появляются новые аргументы.
* * *
Владимир (Зеэв) Ханин
- профессор отделения общей политологии и региональной политики Университета Ариэль в Самарии, преподаватель политических наук Университета Бар-Илан, Израиль
«Хроники Иерусалима»