Бильбо было суждено найти Кольцо
Музей «Властелина колец» в Лос-Анжелесе (Фото: «Nautilus»)
Все-таки «Властелин колец» Толкина очень католическая книга. Евангелие проступает при любом повороте сюжета.
В своем письме 1953 года патеру Роберту Мюррею Толкин назвал свою книгу «произведением фундаментально религиозным и католическим — бессознательно поначалу, но сознательно при переработке».
В контекстеТолкин, Льюис и уроки Первой мировой войны Как солдаты Первой мировой войны, Толкин и Льюис пережили самые бесчеловечные условия, когда-либо существовавшие в европейских конфликтах. Их поколение наблюдало со страхом, как тоталитарные идеологии угрожали полностью уничтожить ослабленные моральные нормы их цивилизации.
Как Дюма разделил своих мушкетеров по ярко выраженным темпераментам: Д’Артаньян — холерик, Атос — флегматик, Портос — сангвиник, Арамис — меланхолик, так и Толкин разделил Христа на трех персонажей: Гэндальф — пророк, Арагорн — царь, Фродо — обычный маленький человек. И не было в нем ни вида, ни величия.
Гэндальфу досталось всезнание и воскресение. Он приносит себя в жертву за своих товарищей и падает в бездну, откуда возвращается преображенным — Гэндальфом Белым.
«Ждите меня с первым лучом Солнца, я приду на пятый день, с востока» — тут и воскресение, и второе пришествие и благая весть с востока.
Арагорн — царь, точнее в самом начале скрытый царь (странник-следопыт), который явится потом во славе, как сокрытый Мессия. Это возвращение законного государя, пришедшего восстановить царство справедливости. Вспомним классическое средневековое: «руки короля — руки целителя». Не случайно именно он находит для раненого Фродо траву ателас (королевский лист). Арагорн как Христос спускается в ад, проходит Стезей мертвых, освобождая их.
Фродо несет Кольцо (бремя зла и греха) крестным путем к Роковой горе — Голгофе. Это его via dolorosa — со всеми тяготами и мытарствами. Фродо, раненый моргульским клинком, добровольно несет страшную ноши ради всех. Кольцо гибнет 25 марта — в день Благовещения, а по средневековому преданию и в день Распятия. Толкин не случайно назначил падение Саурона на эту важнейшую дату.
В контекстеТолкин: зло начинается с желания исправить мир «Властелин колец» – это не о хоббитах, гномах и эльфах. Это попытка ответить на вечный вопрос: можно ли создать идеальный мир без уничтожения человеческой свободы? Ответ Толкина: нет. Лучше несовершенный свободный мир, чем совершенный мир, построенный на принуждении. Именно за этот ответ я так и люблю Толкина.
Сразу два персонажа проходят искушение властью: Гэндальф и Галадриэль отвергают предложенное Кольцо («я выдержала испытание»), как Христос отверг в пустыне «все царства мира». Лембас, эльфийский хлеб, который поддерживает поддерживает в трудном пути — аллюзия на Евхаристию.
Добавлю про классические образы света против тьмы — фиал Галадриэли, «свет, когда все иные огни погаснут» против Тени Саурона.
У Толкина как и у святого Августина зло не может творит, оно может лишь искажать и портить. Моргот и Саурон не создают ничего своего — орки это испорченные эльфы.
А в «Сильмариллионе» Моргот — величайший из Айнур, восставший против Единого, Люцифер — падший ангел.
Назгулы, черные всадники на крылатых тварях — образ из Апокалипсиса, из последней битвы добра и зла. Хотя здесь Толкин активно черпает из других источников — из исландских саг, Скандинавии и «Беовульфа».
В эссе «О волшебных сказках» Толкин вводит термин «эвкатастрофа» — внезапный радостный поворот, нежданное благое крушение беды, «мгновенный проблеск Истины»
— и прямо связывает его с Евангелием: Воскресение он называет «эвкатастрофой истории Воплощения», а Воплощение — «эвкатастрофой истории человека».
Отсюда внезапное спасение вопреки всякой надежде — орлы, падение Саурона на краю гибели.
В контекстеОтвет Джона Толкина немецким издателям Я не арийского происхождения… Если я правильно понял, что вас интересует, не еврейского ли я происхождения - я могу лишь ответить, что к сожалению, видимо, у меня нет предков родом из этого талантливого народа.
Через всю книгу проходит скрытая рука замысла — «Бильбо было суждено найти Кольцо». Мир спасает не сила, а милосердие: жалость Фродо к Голлуму, которого он пощадил — «Многие из живущих заслуживают смерти, а многие из умерших — жизни. Ты можешь вернуть ее им? Тогда не спеши осуждать и на смерть».
Это новозаветная этика — милосердия выше суда. Маленький хоббит избран совершить то, что не под силу великим – «И последние станут первыми».
И в конце он попадает в рай — уплывает в Бессмертные земли.
P.S.
Добавлю, что хотя я считаю «Властелина колец» великой книгой, сам принцип постоянных аллюзий, подмигиваний и отсылок к Евангелию, мне кажется слишком избитым приемом.
Сколько можно жевать пережеванное?
Достойная задача для художника — прокладывать новые дороги, а не ходить все время по старым. Надеюсь, что не обидел никого из фанатов великого писателя.
* * *
Дмитрий Чернышев
«Facebook»