Почему убийство Федерико Гарсии Лорки 90 лет назад — это до сих пор актуальная для испанцев тема
Памятник Лорке в Мадриде. (Фото: «Wikipedia»)
Национальное примирение после гражданской войны или другого конфликта, расколовшего нацию надвое, — это долгий и болезненный процесс, который может длиться десятилетиями даже после смерти диктатора, спровоцировавшего трагедию.
Яркий пример — Испания, которая с 1975 года живет в демократии, но так до конца и не залечила раны, нанесенные за годы гражданской войны и диктатуры.
18 августа в стране будут вспоминать Федерико Гарсию Лорку — самого читаемого в мире испанского поэта всех времен, который был расстрелян франкистами 90 лет назад, в первые месяцы после начала Гражданской войны 1936–1939 годов.
Те события остаются линией фронта в идеологическом противостоянии вокруг прошлого, настоящего и будущего Испании. «Лорка сейчас точно был бы на нашей стороне», — утверждают как соратники премьера-социалиста Педро Санчеса, так и крайне правые.
О том, за что убили Лорку, почему его могилу не могут найти и кому сегодня «принадлежит» самый знаменитый испанский поэт XX века, — в материале «Новой газеты Европа».
«Преступление свершилось в Гранаде»
В контекстеВ Мадриде у власти антииспанские силы Испания сегодня выглядит так, будто страной управляет «отряд» Палаты представителей США или французская «Непокоренная Франция». Нет ни одного модного понятия американских и европейских ультралевых, которое не было бы поддержано или хотя бы обсуждено нынешними правителями Мадрида.
Когда в июле 1936-го генералы, среди которых был и будущий диктатор Франсиско Франко, начали мятеж, Федерико Гарсиа Лорка находился в родной Гранаде и стал искать самое безопасное укрытие.
Казалось, что он нашел его в доме друга, поэта Луиса Росалеса, чей брат был руководителем местного отделения Фаланги — ультраправой партии франкистов.
Но 16 августа за Лоркой пришла группа лиц во главе с Рамоном Руисом Алонсо, бывшим депутатом Кортесов от ультраправой католической коалиции CEDA, написавшим до этого на поэта донос.
Алонсо, как отмечал сайт «Вселенная Лорки», обвинял поэта в том, что тот якобы является «русским шпионом» и работал на республиканского деятеля, экс-министра Фернандо де лос Риоса. Кроме того, доносчик утверждал, что поэт «пером причинил больше вреда, чем другие — пистолетами».
Вероятно, личных счетов с Лоркой у Алонсо не было — скорее речь шла о попытке выслужиться и одновременно навредить Луису Росалесу и его брату-фалангисту, с которым у доносчика был давний конфликт. Свою роль могла сыграть и клановая вражда в гранадской элите, к которой принадлежала и семья Лорки.
Приказ об аресте исходил от гражданского губернаторства Гранады, где под началом майора Хосе Вальдеса Гусмана составлялись расстрельные списки.
Вначале поэта держали в Гранаде, а затем отправили в Ла Колонию — большой особняк в местечке Визнар, который франкисты стали использовать в качестве тюрьмы.
Заключенных держали там какое-то время, а потом ночью выводили «прогуляться» по дороге и убивали.
Точная дата гибели Лорки — предмет долгих споров. Самая распространенная версия — предрассветные часы 18 августа. Произошло это где-то на дороге, ведущей из Визнара в Альфакар.
Вместе с Лоркой в ту ночь расстреляли еще трех человек: школьного учителя, обвиненного в отрицании существования Бога, и двух анархистов.
«Преступление свершилось в Гранаде, // Знай, бедная Гранада! — в его Гранаде…» — написал на смерть Лорки его старший современник, другой великий поэт Антонио Мачадо.
И он оказался прав: Гранада теперь навеки ассоциируется с молодым поэтом, расстрелянным в августе 1936-го.
В поисках Лорки
В контекстеИспания: хамелеон, матрёшка и Кащеева смерть О том, что невозможно будет проверить биографии этих людей (например, принадлежность к преступным сообществам или террористическим группировкам), нечего и говорить. Как нечего говорить и о том, насколько испанские граждане хотят, чтобы рядом с ними жили (и получали помощь от государства) люди, чуждые в культурном, языковом и бытовом отношении.
Точное место убийства и погребения Федерико Гарсии Лорки не установлено до сих пор.
В предполагаемом районе массовых захоронений лишь стоит скромный монолит с надписью «Лоркой были все» (Lorca eran todos) — все испанцы, которые стали жертвами кровопролитной гражданской войны, психологическую травму от которой страна, кажется, не преодолела до сих пор.
Первую серьезную попытку найти останки поэта предприняли в 2009 году у источника Фуэнте-Гранде под Альфакаром — в точке, которую десятилетиями указывали как место погребения.
Раскопки завершились безрезультатно. Затем — в 2012, 2014, 2015, 2016 годах — поиски на других участках продолжались, но опять ничего.
В 2018 году власти Андалусии согласились проверить версию о «мешке с костями», будто бы найденном при строительстве парка в Альфакаре и снова спрятанном рабочими, чтобы не останавливать стройку. Раскопки опровергли и эту версию.
С 2021 года команда Университета Гранады занималась эксгумацией тел из братских могил в овраге в районе Визнара. К июлю 2026-го из 29 захоронений там эксгумировали 194 жертвы франкизма, из них по ДНК опознаны 17. Но Лорки среди них нет.
При этом есть важный фактор, который нельзя игнорировать, — воля родственников Лорки.
«Нездоровое любопытство, фетишизм и оппортунизм — вот что движет всеми этими действиями [поисками останков. — Прим. ред.]. Нам, родным, не нужно знать, сколько пуль выпустили в Федерико»,
— говорила племянница поэта Лаура Гарсиа Лорка. Логика семьи проста: важно изучать наследие поэта, а раскапывать кости — значит превращать трагедию в спектакль.
Но есть и иная точка зрения. Некоторые уверены, что речь не о семейном деле, а о незакрытом преступлении против человечности.
Антонио Мачадо, оплакивая убитого в стихотворении «Преступление свершилось в Гранаде», просил воздвигнуть ему «надгробие из камня и сна в Альгамбре, над источником, где плачет вода». Девяносто лет спустя никакого надгробия нет.
Ирландско-испанский исследователь Иэн Гибсон, десятилетиями занимавшийся наследием Лорки, в связи с этим говорит о национальном позоре: по его словам, в придорожных канавах страны до сих пор лежат около 115 тысяч «жертв фашистского остервенения», и пропавший поэт — «самый символичный их представитель».
Десятилетия забвения
Также по теме«Life» Убийство, которое скрывают уже 90 лет «Сноб» Федерико Гарсиа Лорка
Почему за столько десятилетий государство не решило эту проблему? Ответ кроется в самой конструкции испанской демократии.
Переход от диктатуры к демократическому строю был закреплен Законом об амнистии 1977 года — пактом забвения, который ради национального примирения вывел из-под суда преступления франкизма.
В 2000 году состоялась одна из первых научно организованных эксгумаций — в Приаранса-дель-Бьерсо (Кастилия и Леон). Телекорпорация RTVE называет это важной вехой в политике восстановления исторической памяти.
Но всё-таки это было единичное событие. Первую серьезную попытку пробить всю стену целиком предпринял в 2008 году скандально известный испанский судья Бальтасар Гарсон.
Он открыл дело о «систематическом плане истребления» франкистами своих политических противников и внес в материалы цифру: не менее 114 266 пропавших без вести (спустя много лет, в 2022 году, цифру в 114 тысяч повторял и премьер Испании Педро Санчес).
Однако Национальный суд Испании, который рассматривает дела государственной важности, почти сразу признал Гарсона некомпетентным для ведения такого расследования.
В 2012 году Верховный суд оправдал Гарсона по обвинению в вынесении заведомо неправосудного решения, но в самом решении констатировал, что тот «ошибся», квалифицировав преступления франкизма как преступления против человечности.
Этот оправдательный приговор фактически закрыл испанским судам путь к расследованию преступлений времен войны и диктатуры.
Комитет ООН по правам человека с тех пор не раз требовал от Испании отменить или изменить закон об амнистии 1977 года, но безрезультатно.
Восстановление памяти
В контекстеИспания начала борьбу с Франко Новый премьер Испании начал борьбу наследием диктатора Франсиско Франко, режим которого до сих пор имеет много сторонников в стране и за её пределами. Педро Санчес поддержал проект переноса останков диктатора из гробницы в монументальном комплексе «Долина Павших» близ Мадрида.
Поворот начался в 2007 году с Закона об исторической памяти, принятого при социалисте Хосе Луисе Родригесе Сапатеро. Закон подразумевал:
признание и реабилитацию жертв гражданской войны и репрессий с обеих сторон конфликта;
признание «радикально несправедливыми» приговоров, вынесенных франкистскими судами по политическим, идеологическим или религиозным мотивам;
удаление франкистской символики: демонтаж памятников и мемориальных досок, изменение названий улиц, прославляющих период диктатуры;
помощь государства семьям жертв и общественным организациям в поиске, эксгумации и идентификации останков пропавших без вести;
деполитизацию Долины Павших — мемориального комплекса, где до 2019 года был захоронен Франко;
предоставление права на гражданство ветеранам Интернациональных бригад, сражавшимся на стороне республиканцев (без отказа от прежнего гражданства), а также детям и внукам испанцев, утративших или вынужденных отказаться от гражданства из-за изгнания.
В 2022 году, при социалисте Педро Санчесе, был принят новый закон — «О демократической памяти». Эта инициатива была призвана полностью покончить с наследием франкистов, а именно:
режим Франко объявили вне закона;
были установлены ограничения на акты, объединения и символику, если они прославляют диктатуру, ее руководителей или унижают жертв режима Франко;
было решено включить в учебные программы усиленное изучение гражданской войны, диктатуры и периода перехода к демократии;
в качестве целей было заявлено создание архивов и «мест демократической памяти»;
Долине Павших вернули историческое название, не ассоциирующееся с временами Франко, — Долина Куэльгамурос;
были упразднены 33 дворянских титула, которые Франко и его преемник король Хуан Карлос раздали верным франкистам;
правительство впервые обязалось искать пропавших силами государства, не перекладывая задачу на родных и волонтеров.
В контекстеНастоящая причина кризиса в Испании По странному стечению обстоятельств через 10 дней после заключения соглашения между Алжиром и Испанией на испано-марокканской границе начался один из самых громких миграционных кризисов в современной истории, когда при полном бездействии как марокканских, так и испанских пограничников десятки тысяч людей за считанные часы прорвали границу.
Масштаб задачи огромен: как отмечала телерадиокомпания RTVE, «в Испании невозможно оказаться дальше чем в 50 километрах от ближайшей братской могилы» (за исключением нескольких испанских островов).
Издание опубликовало карту захоронений времен гражданской войны и франкистской диктатуры, на которой отмечено около шести тысяч известных братских могил.
Всего, как отмечала RTVE, речь идет о более 140 тысячах жертв участников мятежа и дальнейшей диктатуры Франко до 1950 года (позже режим трансформировался в куда более умеренный).
Еще более 49 тысяч человек погибли от рук республиканцев.
Объемы выделяемых на поиски останков средств не сопоставимы с этими масштабами. По подсчетам фактчекеров из проекта Newtral, за 2019–2022 годы правительство направило на эту цель около 7 млн евро.
В 2025-м, как сообщала канцелярия премьера La Moncloa, регионам распределили еще 3 млн евро. Это бюджет, при котором процесс может растянуться на поколения.
Один из крупнейших экспертов по эксгумациям, судебный медик Франсиско Эчеберрия оценивал в 2022 году, что за 20 лет в Испании подняли останки примерно 11 тысяч тел и поднимут, «может, еще в два раза больше».
RTVE в конце 2025 года сообщало о 17 тысячах тел, эксгумированных за четверть века, и о том, что еще около 12 тысяч теоретически могут быть эксгумированы.
В апреле 2026-го министр территориальной политики и демократической памяти Анхель Виктор Торрес снизил эту цифру до десяти тысяч.
Он объяснил, что изначально общее число оценивалось в 20 тысяч, однако многие захоронения находятся в физически недоступных местах (на дне моря, на горных вершинах или в колодцах), поэтому останки оттуда извлечь не удастся.
Так или иначе, новости об эксгумации братских могил до сих пор приходят буквально каждую неделю.
Война законов
В контекстеВыбор В конечном счёте у Франко и его соратников не осталось выбора... Он не имел явных политических предпочтений, не был ни фалангистом, ни монархистом, ни правым республиканцем. Он был просто патриотом своей страны, ясно видевшим нависшую над ней беду.
Все инициативы социалистов по этой теме неизбежно сталкивались с противодействием правых сил.
Члены правоцентристской Народной партии — преемницы «Народного альянса», сформированного в 1976 году бывшими функционерами франкистского режима, — говорят о том,
что левые попрали принципы национального примирения, достигнутого в 1975–1977 годах, и использовали былые трагедии в политических целях.
Некоторые члены и сторонники крайне правой Vox более откровенно восхищаются Франко. Показательно, что о периоде диктатуры одобрительно высказываются 61,7% сторонников партии, а неодобрительно — 17,7% (в целом по стране соотношение иное: 21,3% против 65,5%).
С 2024 года Народная партия и Vox продвигали или поддерживали региональные инициативы против прежней политики памяти: они пытаются отменять прежние законы и принимать новые, у которых есть общий принцип — не называть франкизм диктатурой и не осуждать его.
Правые и ультраправые говорят не о «жертвах франкизма», а о «жертвах с обеих сторон»; предлагают закрыть интернет-порталы с картами массовых захоронений в этих автономиях; отменяют субсидии организациям, занимающимся «сохранением демократической памяти».
В марте 2026-го такая инициатива, например, обсуждалась на Балеарских островах. Там, как сообщало издание El Diario, депутаты правящей коалиции отменили прежний закон о памяти, поминая «убитых красными ордами»,
то есть использовали ровно ту риторику, которую критики считают несовместимой с духом общегосударственного закона о демократической памяти.
Центральное правительство отвечает через суд. Еще в апреле 2024-го кабинет министров объявил, что начинает обжаловать региональные законы «О согласии» в Конституционном суде.
Если правительство оспаривает норму в Конституционном суде и ссылается на статью 161.2 Основного закона, действие спорных положений временно приостанавливается. Затем суд решает, сохранять ли приостановку на пять месяцев, с возможностью продления до вынесения решения по существу.
К примеру, в июле суд принял иск и приостановил отмену балеарского закона. И это уже само по себе выгодно правительству Санчеса.
Кому принадлежит поэт
В контекстеКризис в Сеуте даёт мощный импульс испанским правым и ультраправым Правящий Испанией союз социалистов и коммунистов изо всех сил делает всё, чтобы проиграть выборы, причём проиграть сокрушительно, без шансов на скорый реванш. Эпическая битва с наследием генералиссимуса Франко, отвращает от левого правительства миллионы испанцев, считающих, что франкисты спасли Испанию от коммунизма.
Стороны спора говорят на разных языках. Эмилио Сильва, основатель Ассоциации по восстановлению исторической памяти, формулирует претензию коротко: «Ни один из “законов о согласии” не признает франкизм диктатурой». В ассоциации уверены, что «мошенническое использование слова “согласие” — это трюк, чтобы скрыть и обелить историю фашизма».
На другой стороне отмечают, что главному — захоронению жертв с двух сторон — они не мешают, только делать это надо без политизации процесса.
При этом невольной жертвой идеологического противостояния стал Федерико Гарсия Лорка, чья гибель — незажившая рана для Испании.
Вернее, для каждой из двух Испаний — левой и правой. Все стороны тянут фигуру поэта на себя — вопреки призывам родственников поэта «не использовать его в собственных интересах». В 2021-м министр от социалистов Феликс Боланьос заявил: «Сегодня Лорка — это Социалистическая рабочая партия Испании, потому что это то, что мы защищаем: разнообразие, демократию и свободу».
Тем временем депутат от Vox Макарена Олона заявила: «Сегодня в Испании Федерико Гарсиа Лорка голосовал бы за Vox».
Возможность для таких рассуждений современным политикам дал сам Лорка. «Я католик, коммунист, анархист, либертарианец, традиционалист и монархист», — полушутя-полувсерьез говорил поэт, среди друзей которого были представители всех возможных лагерей — от социалистов и республиканцев до отдельных членов Фаланги.
«С Лоркой происходит то же, что и с мифами массовой культуры, — цитировало издание El Español профессора испанской литературы Мадридского университета Комплутенсе и специалиста по творчеству Лорки Эмилио Хавьера Пераля Вегу. — Всем кажется, что они прекрасно его знают и имеют полное право высказываться о нем. У этого есть и плюсы, и минусы.
Хорошо то, что благодаря своему наследию Лорка стал частью массовой культуры. Плохо то, что большинство подобных суждений эмоциональны и ничем не обоснованы».
В любом случае это очень показательно: споры о Лорке и событиях тех лет — это споры не о прошлом, а о настоящем и будущем Испании.
Страны, политики которой парадоксальным образом жестко противопоставляют два понятия: «восстановление исторической памяти» и « национальное согласие».
* * *
Николай Першин
«Новая газета - Европа»