Чудо закончилось и осталось: «Великолепный часослов герцога Беррийского» показали публике. И спрятали — «возможно, навсегда»
«Проще встретить Папу Римского или президента США, чем прикоснуться к „Роскошному часослову“», — замечает медиевист Кристофер де Амель в каталоге выставки.
В контекстеБитва при Пуатье Не в этом ли одна из причин нелюбви европейцев к тому же Израилю - нежелание последнего сдаться на милость врагу, желание выжить. И того же не могут простить Трампу, за то его тоже не привечают в Европе, как, впрочем, и в родной Америке...
Парадокс этого манускрипта в том, что он одновременно и самый знаменитый и самый недоступный: изображения из «Роскошного часослова» тиражировались в учебниках, на почтовых марках и коробках шоколада, формируя наше представление о Средневековье, но сам манускрипт оставался невидимым, отмечает La Tribune de l’art.
С конца XIX века, после приобретения герцогом Омальским (*) в 1856 году, его показывали публике лишь трижды — в 1937, 1956 и 2004 годах.
Выставка, проходившая под кураторством Матьё Дельдика, директора музея Конде (и готовившаяся 13 лет!), стала возможной благодаря стечению обстоятельств: манускрипт нуждался в реставрации и его пришлось разобрать.
Впервые за столетие шесть двойных листов календаря — «сердце» рукописи — извлекли из итальянского переплета XVIII века и выставили в защищенных витринах.
Остальная часть драгоценного часослова была представлена раскрытой на развороте — который менялся каждые две недели (выставка проходила с июня).
* * *
«Роскошный часослов» — это молитвенник, созданный для Жана Беррийского (1340–1416), младшего сына короля Иоанна II Доброго и брата Карла V Мудрого. Как подчеркивает издание Connaissances des arts, историографы XIX века изобразили его «эгоистом», богатым и алчным (17 замков и дворцов, из которых мало что сохранилось), чье бездействие привело (в том числе) к «катастрофе при Азенкуре» (**) во время Столетней войны.
И все же он вошел в историю прежде всего выдающимся меценатом, который, привлекая ко двору лучших художников своего времени, содействовал расцвету искусства.
И одних лишь «часословов» (18 из них были представлены на выставке рядом с главным), вышедших из его знаменитой «библиотеки», было бы достаточно, чтобы увековечить его имя, подчеркивает СDA.
В 1411 году старый герцог, уже владевший 18 часословами, заказал новый — у братьев Лимбург, нидерландских художников-миниатюристов. Поль, Эрман и Жанекен, сыновья скульптора и резчика по дереву и племянники живописца Жана Малуэля (придворного художника бургундских герцогов) обучались, среди прочего, у ювелира.
Это ювелирное прошлое подарило им неповторимое чувство детали, которое поражает до сих пор — особенно, когда есть возможность рассмотреть их работы через увеличительное стекло. Рассмотрев детали, можно обнаружить в их миниатюрах — совсем не лишенных юмора, к слову — то, что явно вдохновляло и даже заимствовалось потом художниками разных поколений и школ, включая импрессионистов.
«В Средневековье живопись была в книгах», — напоминает Матьё Дельдик. — «Это альфа и омега, здесь — всё…».
Сами Лимбурги, как отмечает портал L'Eventail, тоже испытывали на себе «множество влияний — античных и современных, фламандских и итальянских (особенно сиенских и флорентийских), — которые положили начало настоящей революции в искусстве иллюминирования».
* * *
В контекстеВодоворот провинциальной Праги. Религия Изменившееся отношение к памятникам истории и религии в 90-х годах дали возможность спасти Збраславский алтарь. Поврежденные детали были заменены, восстановлены исторические красочные слои. Обновленный алтарь по-прежнему гордость местного гуситского собора.
Ни заказчик герцог Беррийский, ни художники Лимбурги не дожили до окончания работы — умерли в один год, 1416-й, вероятно, от чумы.
Герцог покинул мир, оставив большие долги, — отсюда и дальнейшие путешествия «Роскошного часослова».
Работу Лимбургов потом продолжали более двадцати мастеров: около 1446 года — Бартелеми д’Эйк для королевской семьи, около 1485-го — Жан Коломб для Карла I Савойского… На завершение манускрипта ушло более семидесяти лет.
Но самые знаменитые миниатюры входят в календарный цикл, почти полностью созданный Лимбургами. Двенадцать месяцев изображают (в ослепительной палитре красок) идеализированное Средневековье: пиры и охоту, пахоту и сбор винограда…
Это Средневековье — населенное прекрасными дамами в расшитых нарядах, галантными рыцарями и трудолюбивыми крестьянами — далеко от ужасов Столетней войны и чумы. Это мечта о золотом веке, которая стала «реальностью» в коллективном воображении потомков.
«Обычаи, общество, труд, мода, вкусы той эпохи… „Роскошный часослов“ — это документальный фильм, визуальная машина. Ни один фильм не передаст с такой точностью, великолепием и трогательной красотой ту эпоху», — уверен куратор выставки Матьё Дельдик (см. его комментарий для Monde).
Умберто Эко называл «…Часослов» одним из своих путей к проникновению в Средневековье.
Он писал, что в этих миниатюрах «природа перестает быть декорацией» — она становится «местом присутствия Бога и человека»; говорил о работе-предвестии Ренессанса: «художники уже смотрят на мир не как на аллегорию, а как на живую реальность, которую стоит созерцать ради нее самой».
Для Эко этот манускрипт был знаком рождения европейского взгляда на мир, где «изображение становится формой мышления», а красота — способом постижения истины.
* * *
В контекстеМикаэлина Вотье В отличие от других женщин-художников того времени, которые в основном писали композиции из цветов, Микаэлина Вотье работала в нескольких жанрах. Ей принадлежат портреты, натюрморты, бытовые сцены, картины на сюжеты из античной мифологии, религиозные полотна.
В 1856 году Анри Орлеанский, герцог Омальский, случайно обнаружил манускрипт пансионе для девочек в Генуе.
Купил за 22 000 ливров — «не так уж дорого, — уточняет куратор, — и уж точно не самая дорогая из его покупок». Герцог сразу понял ценность находки: «Эта книга занимает выдающееся место в истории искусства; осмелюсь сказать, у нее нет соперников».
И заказал для нее деревянный футляр — обитый бархатом, с крышкой, украшенной серебряной пластиной.
С него и начиналась нынешняя экспозиция, собравшая около 150 экспонатов — включая всю сохранившуюся библиотеку иллюминированных рукописей герцога Беррийского (127 работ).
Также у входа — гробница герцога из Буржского собора: с медвежонком у ног усопшего.
Сам манускрипт с его календарным циклом организаторы намеренно выставили в самом конце. Пройдя медленным шагом вслед за плотной цепочкой других ценителей прекрасного (два часа, не меньше, хотя общая протяженность залов — совсем невелика), посетитель получал знания о контексте, прежде чем достичь кульминации.
* * *
Анри Орлеанский завещал свою находку и всю художественную коллекцию Институту Франции с условием — «Великолепный часослов» не должен покидать его главный дом, страсть его жизни — замок Шантийи. Завещание, в целом, выполняется.
Но к 2019 году состояние рукописи вызывало тревогу, писало научное издание Sciences et Avenir: пятна, расслоившийся пергамент, ослабшие швы, потемневшие от прикосновений поля…
В 2025 году, после масштабной реставрации, длившейся два года, книга, состоящая из 206 листов с украшенными полями, 66 крупных и 65 малых миниатюр, была частично извлечена из переплета.
«После окончания выставки в октябре листы переплетут снова, — предупредил куратор Дельдик. — И больше не представится возможности увидеть рукопись в таком виде».
Реставрация, еще не завершенная, продолжится, а шедевр вернется в хранилища музея Конде — может быть, до следующего столетия…
P.S.
Для тех, кто не хотел бы ждать так долго, — ссылка на отсканированные в высоком разрешении страницы «Роскошного часослова».
Примечания:
(*) Герцог Омальский, Анри Орлеанский (1822–1897), младший сын «короля французов» Луи-Филиппа I. Был выдающимся коллекционером искусства, библиофилом и меценатом.
(**) Битва при Азенкуре (25 октября 1415 года) стала одним из крупнейших поражений Франции во время Столетней войны: английская армия во главе с Генрихом V разгромила значительно превосходящие силы французов. В результате французы были вынуждены подписать в 1420 году договор в Труа, согласно которому английский король Генрих V объявлялся наследником французского трона.
* * *
Редакция
RFI