Причины и рекомендации
Деньги. (Фото: «Nautilus»)
Не возжелай дома ближнего своего,
не возжелай жены ближнего своего,
ни раба его, ни рабыни его, ни быка его,
ни осла его, и ничего что у ближнего твоего
Десятая заповедь.
Зависть считалась когда-то одним из семи смертных грехов до того, как превратилась в превозносимую добродетель под именем «социальная справедливость».
Томас Соуэлл
Является ли любое экономическое неравенство проблемой? Почему многих так волнует проблема экономического неравенства?
Это внимание связано и с человеческой природой, и с удачным маркетингом очень упрощенной и потому искаженной идеи о том, что равенство в распределении благ и доходов как-то связано со справедливостью.
Странно было бы возмущаться неравенством, если мы в принципе признаем, что талант – он «от Бога», особенно когда талант усилен и огранен тяжким трудом. Вполне естественно, разумно и справедливо неравенство доходов тех, кто тяжело трудился и тех, кто не перерабатывался, тех, кто брал на себя риски и ответственность и тех, кто не брал их, но зато спал спокойно. И не просто разумно.
Такое неравенство эффективно и полезно для общества, и поэтому этот вид неравенства (в отличие от других) общество должно признавать высокоморальным и поощрять.
Одной из основ автоматической интерпретации любого неравенства как проблемы (которую необходимо решать насильственным перераспределением) является концепция наличия некоей «распределительной справедливости». Невероятно почитаемые и широко цитируемые наследниками Сталина в общественных науках Джон Роулз и Амартия Сен придали этой идее «академический» лоск. Такая концепция отсутствует в еврейской традиции зато составляет ядро традиции марксистской и так называемой «леволиберальной».
Еще 120-150 лет назад можно было с трудом допустить добросовестное заблуждение на счет истинного значения уравниловки и ее связи со справедливостью. Но эксперименты с государством, способным дать все что пожелаешь (и, соответственно, отнять все, что у тебя есть), уже привели к закономерным результатам – со многими десятками миллионов отнятых государством жизней, с сотнями миллионов изуродованных и разрушенных судеб.
После этого заикаться о связи справедливости и равенства казалось бы должно стать столь же неприличным, как выводить обоснованность претензий на особый статус из цвета кожи и формы носа. (Впрочем, современные сторонники насильственного перераспределения гармонично сочетают марксистскую традицию с расистской, требуя распределения благ и наказаний по расовым признакам).
Итак, поняв и приняв, что естественное неравенство - это не проблема и что борцы с таким неравенством не могут претендовать на моральный авторитет, рассмотрим главные факторы, неравенство вызывающие.
Два основных источника неравенства доходов в экономике
В контекстеПолный назад с канцлером Бэрбок! Когда случилась катастрофа и журналисту хватило наглости в ходе интервью спросить Роберта Хабека что-то касавшееся налогового учета затрат на дорогу к месту работы, выяснилось, что Хабек, похвалявшийся своей готовностью стать канцлером, не имел ни малейшего представления о том, о чем он говорил.
Первый источник неравенства связан со значительной долей в экономике бизнесов с высокими рисками. Большинство таких бизнесов не приносит дохода, но небольшое число наиболее эффективных, продуманных и удачливых получают необычно высокие доходы. На микроуровне механизм описан еще Адамом Смитом. На уровне национальной экономики – Д.Асемоглу и его коллегами (Acemoglu, Robinson, Verdier, 2012).
В экономике с высокой долей инноваций, а следовательно, и рисков, разрыв доходов между самыми удачливыми инноваторами и даже обычными (не крайне) бедными гражданами может быть весьма высоким. Этот разрыв предсказуемо велик в экономике США а также (см. чуть ниже) в экономике Израиля.
Второй источник неравенства связан с тем, что элита (зачастую совмещающая и экономическое доминирование и политическую власть) устанавливает высокие барьеры для входа на рынок – чтобы избавить себя и «свои» фирмы от конкуренции.
В этом случае один из механизмов воспроизводства неравенства – это возможности использовать свои связи с властями для преумножения собственного имущества. Этот механизм представляет тяжелейшую проблему в странах несвободных и не вполне свободных.
Этот второй источник неравенства – коррумпированность и страх элиты перед честной конкуренцией - удачно описан Эрнандо де Сото (deSoto, 2002) и, отчасти, Мюрреем Ротбардом (Rothbard, 2002). В несвободной стране нет четкой границы между бизнесом и властью.
Элита там строит барьеры, заборы или даже стены на пути вхождения на рынок потенциальных конкурентов.
При этом установление жестких регуляций или высоких налогов (особенно при их избирательном применении) дает колоссальную фору крупным бизнесам с налаженными связями с властями.
В свободных странах коррупция сильно ограничена, и поэтому в каждом поколении большая часть богатейших людей являются разбогатевшими новичками - нуворишами.
То есть, в несвободной стране неравенство в большой степени является индикатором коррумпированности элиты. В любой же свободной экономике может существовать только первый, естественный источник неравенства. Причем поскольку распределение талантов случайно, в долгосрочной перспективе неравенство в свободной стране не растет.
Оно умеряется приходом новых богачей в каждом новом поколении. Что подтверждается тем, что большинство стран членов OECD одновременно являются лидерами по легкости ведения бизнеса и имеют весьма умеренные значения измеряющего неравенство в доходах индекса Джинни (GiniIndex).
Измеряем неравенство
В контекстеСоциалисты готовят Америке новый маккартизм
Чёрный список коммунистов Голливуда почти единогласно считали моральным бедствием, хотя внесенные туда люди верили и служили одному из самых страшных зол в мире. Так что добро пожаловать в мир новых черных списков, таких же, как старые.
Детальный анализ экономики каждой страны легко обнаруживает, какими причинами в основном вызвано неравенство доходов, измеряемого индексом Джинни, а также объясняет страновые отличия по этому показателю.
В отсталых и несвободных странах, где бизнес задушен тщательным исполнением вредоносных законов, а так же там, где достигнуты особенно выдающиеся успехи в искоренении достоверной статистики, индекс Джинни имеет очень низкие значения - менее 30.
(Заметим, что даже если доход заключенного Гулага, гибнущего от холода, голода и непосильного труда, и доход объедающегося дармовыми деликатесами коммунистического номенклатурщика формально не очень отличаются, то на самом деле это различие никак не меньше разрыва между американским безработным и миллиардером).
У другой части отсталых стран, в которых можно вести бизнес, но далеко не всем, и где статистика имеет какую-то связь с реальностью, показатели неравенства очень высокие – от 45-50 до 70.
Сопоставим данные по индексу неравенства с положением стран, ранжированых по индексу экономической свободы (правда нужно учитывать, что часть наиболее бедных стран – они же диктатуры, либо не имеют оценок вообще, либо имеют их не за все годы в силу объективных проблем со сбором информации).
Для бедных стран, которые наблюдаются авторамии индексов экономической свободы (Fraser Institute или Heritage Foundation), значение индекса низкое или очень низкое (Алжир 27, Египет 31.5, Азербайджан 26.6, Белоруссия 25.5, Молдавия 25.7) или, наоборот, высокое. Так у Мексики он составляет 45.4, Панама 49.2, Южная Африка свыше 60, Ботсвана свыше 50, Намибия 59.1 .
При не самом недружественном бизнесу климате, но и при не слишком надежных гарантиях собственности, а также высокой отдаче от «инвестиций в принятие решений» (то есть в дружественные связи с властями) наблюдаются очень высокие значения индекса Джинни.
Причем либерализация экономики может приводить к разовому резкому скачку показателя.
Так, например, в Перу при президенте Фухимори, реформировавшем рынок, в результате либерализации экономики индекс Джинни резко поднялся до – 55.
В аналогичной ситуации в Аргентине в середине 90-х индекс Джиннии подскакивал - до 53.8, а потом снижался до 41.4 (и снизился бы вероятно и еще, если бы процесс либерализации не прервался).
Высокие значения индексов экономической свободы, длительная традиция уважения прав частной собственности в сочетании с нелюбовью к рискам дает самые низкие значения показателя неравенства. Просто потому, что там минимум проблем поставить на ноги бизнес, и большинство (пока еще) успешно этим пользуется.
Так в большинстве стран ОЭСР (OECD), то есть в развитых странах, индекс Джинни ниже 33: Франция 31.6, Германия 31.9, Дания 28.7, Финляндия 27.4 Нидерланды 28.7, Швеция 28.8, Норвегия 27.0, и т.д..
Израиль с его индексом 39, на первый взгляд выглядит вроде бы не очень хорошо.
Но это вполне приемлемо, если поставить его в ряд стран англосаксонской традиции (у всех них индекс Джинни выше 33): Австралия 34.4, Канада 33.8, Великобритания – 34.8, и, главное – США 41.4.
Можем и должны ли мы все стать как Скандинавы?
Известный американский экономист Дарон Аджемоглу и его коллеги показали, что в насыщенной инновациями экономике с большей склонностью предпринимателей к риску неравенство доходов выше, чем в экономике с малой склонностью к риску, и с меньшей долей инновационных секторов.
То есть, они проанализировали первый, естественный (даже желательный) источник неравенства, который был описан еще Адамом Смитом. Классик писал, что есть занятия, успех в которых достигается редко (подобно выигрышу в лотерее), но зато и доходы при удаче очень высоки.
Аджемоглу предупреждает: если все страны, включая США и Израиль, сделают менее прибыльным высоко рискованный бизнес (например, увеличив налоги или потребовав расовых квот в руководстве каждой успешной компании), то во всем мире сократится приток инноваций, и это ударит по всему человечеству.
Ситуация в Израиле
В контекстеСоциалистический Плимут 400 лет спустя Фраза, которую многие приписывают Черчиллю, лучше всего описывает текущий момент: «Американцы всегда находят единственно правильное решение. После того, как перепробуют все остальные».
Израильский феномен стартапов отражает склонность израильтян к риску и это безусловно благословение, а не проклятие, хотя и порождает экономическое неравенство первого вида. Однако, живя в явно недостаточно экономически свободной стране, мы возможно еще чаще наблюдаем неравенство, обусловленное второй, не естественной причиной: систематическими попытками преимущественно левой элиты оградить себя от честной конкуренции.
(Поэтому, например, дети левых политиков бывают невероятно удачливы в бизнесе, а некоторые киббуцы успешно предоставляют бизнесу услуги по получению всевозможных разрешений и лицензий).
В Израиле в последние десятилетия формальные показатели рейтингов экономической свободы росли, но относительно других развитых стран мы не продвинулись. Глубоких реформ по дерегулированию проведено не было. Была увеличена конкуренция в коммуникациях и авиасообщении, но все что связано с землей и недвижимостью, почти все что связано с медиа-рынком, а так же импорт-экспорт все еще остаются зарегулированным.
В последнем выпуске «Doing Business», измеряющем издержки ведения бизнеса, Израиль находится на 35-м месте из 190 (в 2010 - 2011 – наше пока лучшее достижение – мы были на 29-м месте из 183, хотя прогресс 2020 по сравнению с 2019 в впечатляет – в рейтинге 2019 у нас было 49 место).
Кроме того, у большинства стран OECD традиции гарантий прав собственности надежнее и бизнес-климат лучше, чем у нас.
Такое отставание и потребность в хороших связях с израильской бюрократией для того, чтобы спокойно заниматься бизнесом, являются вторым источником внутриизраильского неравенства.
При этом журналисты и «интеллектуалы» в Израиле упорно не различают причин наблюдаемого неравенства, и общественной пользы, которую приносит неравенство первого вида.
При виде любого неравенства (вне зависимости от его источников) они талантливо изображают «моральные муки» и обеспокоенность.
Неравенство, даже естественное и продуктивное, вызывает ярость и исторгает обвинения в злом умысле и дискриминации.
«Дискриминация» вообще является «волшебным словом» закрывающим любую дискуссию и требующим забыть о моральности и полезности неравенства, а также о том, что без частной дискриминации не может быть даже простой свободы выбора.
К сожалению, израильская пресса весьма благожелательна к не первой свежести социалистическим идеям, отвергнутым своими главными проводниками (СССР и КНР) под грузом катастрофических экономических провалов .
Рекомендации
В вопросах ограничения регуляторного бремени Израилю следовало бы ориентироваться на передовые страны, такие как Новая Зеландия и Сингапур, и такие штаты США как Техас, Южная Дакота, Айдахо.
При этом полезно помнить, что сопротивление реформам не растет по мере роста радикальности реформ. Зачастую, оппоненты реформ – интересанты и политики – сопротивляются любым улучшениям всеми доступными средствами.
Это видно по атакам на реформы, например, в 2011 году, когда «палаточный протест» на бульваре Ротшильда с его требованием "социальной справедливости" породил комиссию Трахтенберга.
Выводы этой комиссии даже сами сторонники "соцсправедливости" сочли вредными для израильской экономики.
Так же и в предвыборной кампании левых в 2015 году партия "Сионистский лагерь" вовсю использовала демагогию "социальной справедливости" .
Таким образом, лучшее решение - не привычная небольшая корректировка бизнес-регуляций, а отмена их целыми блоками при первом же окне политических возможностей.
Это также значит, что в пакет реформ необходимо поместить дополнительные меры, надежно защищающие от вмешательства властей свободу нашего выбора (которую они называют «дискриминацией в частном секторе»), а так же меры, ставящие вне закона государственную «исправляющую дискриминацию».
Ограничения свободы «дискриминации» в частном секторе - это синоним ограничения свободы вообще, и, в частности, ограничение свободы предпринимательства. Такие ограничения, к сожалению, - это главное направление регулирования в развитых странах в последние десятилетия. И здесь наши "борцы за равенство" весьма преуспели в разрушении нашей экономики.
Избавление от этой новой быстро растущей компоненты регуляторного бремени может дать нашей стране огромное конкурентное преимущество в борьбе за инвестиции в инновационные сектора экономики.
В случае реализации таких мер неравенство в нашей стране в некоторой степени сохранится и будет заметным, хотя и не углубляющимся. Главное же – природа его будет связана только со здоровым первым источником, а нижний уровень благосостояния, от которого оно будет у нас замеряться, будет вызывать зависть или восхищение во всем остальном мире.
* * *
Моше Яновский
«Хроники Иерусалима»