Схема нейтрализации
В последние дни в Израиле, одно за другим, прозвучали важные публичные заявления. Часть из них носила характер, беспрецедентный для израильской политики.
Речь идет, прежде всего, о знаковом выступлении министра юстиции Израиля Амира Оханы о методах формально подчиненной министру госпрокуратуры и отдельных подразделений полиции, которые они используют при расследовании «правонарушений» — в основном, инкриминируемых высокопоставленным политикам правого лагеря.
Не менее значимой была и «резонансная» речь крупнейшего в Израиле арабиста и востоковеда д-ра Мордехая Кейдара, которую он произнес на массовом митинге в Петах-Тикве (участники митинга протестовали как раз против того о чем говорил министр юстиции Охана).
Она была посвящена до сих пор неразгаданным «тайнам» уголовного дела об убийстве премьер-министра Израиля Ицхака Рабина.
Перечислив многочисленные нестыковки в материалах этого дела, Кейдар сказал, что настало время установить правду и выявить истинных виновных в организации и совершении убийства Рабина. Для чего, по мнению израильского ученого, необходимо учредить независимую госкомиссию.
Комментарий
В контекстеСтрана БАГАЦия Что такое БАГАЦ, так называемый «Высший Суд Справедливости»? Мы все время о нем говорим, большей частью ругаем, клянем, не особо пытаясь разобраться, а что это вообще за зверь такой? Кроме БАГАЦа мы знаем, что есть еще «Илион» – Верховный суд.
Сразу после своего выступления Кейдар подвергся беспрецедентной травле со стороны израильских СМИ, прокуратуры и коллег в академическом мире Израиля.
Более того, профессора Мордехая Кейдара — отстранили от преподавания в университете, а университетская администрация отменила его участие в крупном международном симпозиуме, на котором Кейдар должен был представлять Израиль.
Это в свою очередь, вызвало настоящую волну общественного возмущения — в стране начался сбор подписей в его поддержку.
В стенах университетского кампуса и вне его состоялись массовые митинги в защиту Кейдара.
Что же касается выступления Оханы — и за ним последовала столь же немедленная и столь же негативная реакция офиса юридического советника правительства А. Мандельблита и прокуратуры, возглавляемой издавна одиозной фигурой, генпрокурором Шаем Ницаном.
Оба представителя критикуемых Оханой госструктур отметили, что в предъявленных им претензиях — «отсутствует конкретика». А значит — нет и повода для расследования.
Между тем, в выступлении Оханы речь шла, в частности, о вполне конкретных (если не сказать больше) проблемах. В нем говорилось, к примеру, о систематической, многолетней, насчитывающей только за последние годы более 200-т конкретных эпизодов передаче анонимными сотрудниками прокуратуры и полиции для обнародования в СМИ, закрытых материалов следствия. Включая протоколы и аудиозаписи допросов, предварительные выводы следствия и т.д. (это — уголовное преступление, за которое в Израиле предусмотрено наказание в виде 3 лет тюремного заключения).
При этом министр юстиции подчеркнул, что его, как непосредственного руководителя государственной юридической системы, попытки навести порядок в прокуратуре, наткнулись на активное противодействие данной госструктуры. Несмотря на то, что формально она — в его подчинении.
То есть речь фактически идет о настоящем саботаже, граничащим с бунтом со стороны подчиненных министру структур (!).
А это уже — более серьезное преступление, нежели «слив» служебной информации в прессу.
Министр рассказал, что на каком-то этапе его попыток навести порядок в подведомственном Охране учреждении, юридический советник правительства (эта должность в Израиле, кстати сказать, во многом дублирует должность Генпрокурора) — дал ему «разъяснение». Подчеркнув, что тот без специального одобрения юридического советника правительства — не уполномочен предпринимать какие-либо серьезные шаги по отношению к прокурорам.
В частности, юридический советник Мандельблит — отказался санкционировать крупномасштабное расследование, с целью установить источники систематических утечек служебных материалов в прессу.
Не согласился юрсоветник и на предложение министра провести проверку сотрудников генпрокуратуры на полиграфе, как это делается в других госструктурах. Например — в полиции, ШАБАКе и т.д.
По словам Оханы, полная, годами длящаяся безнаказанность прокуратуры, практикуемый ею избирательный подход к возбуждению уголовных дел, откровенная протекция провинившимся «своим» и безжалостное преследование «чужих» — стали причиной краха политической карьеры ряда израильских лидеров.
Даже если впоследствии оказывалось, что то, в чем их подозревали, не подтвердилось — злонамеренные публикации в СМИ зачастую лишали их возможности продолжать политическую и государственную карьеру.
Министр Охана отметил, что точно такая же «схема нейтрализации» применяется сегодня и в отношении действующего премьер-министра Нетаниягу.
В том числе — готовящееся как раз в эти дни заключение юридического советника правительства о целесообразности привлечения премьер-министра к суду по ряду смехотворных обвинений (см. на сайте материал «Это есть наш последний» — 10.08.17). И это происходит на фоне попыток сформировать коалицию и перспективы возможных новых досрочных выборов. Что, несомненно, в значимой мере влияет на процесс принятия решений участниками коалиционных переговоров.
Комментаторы констатируют, что заявление министра юстиции носит воистину беспрецедентный характер. Никогда еще официальное лицо столь высокого ранга не подвергала действия прокуратуры и полиции такой серьезной критике.
В своей речи Охана достаточно ясно дал понять, что лишь словесными претензиями к своим «формальным» подчиненным он на сей раз — не ограничится. И подчеркнул, что этот много лет существующий нарыв необходимо вскрыть. Иначе заражение будет угрожать всему государственному организму.
Признаки этого мы, собственно говоря, наблюдаем уже сейчас. Когда в результате надуманных (если не сфабрикованных — об этом чуть ниже) обвинений, «досудебная» или «судебная» отставка грозит действующему израильскому премьеру, возглавляющему правый лагерь.
Если это так — Израиль стоит на пороге настоящей революции в правоохранительной сфере, в результате которой прокуратура и полиция будут выведены за пределы израильского политического поля, а израильские лидеры будут надежно защищены от попыток «полицейского» и «прокурорского» путча на все время исполнения ими своих государственных обязанностей.
Не менее знаковым и шокирующим, безусловно, стало и выступление известнейшего израильского востоковеда, преподавателя Бар-Иланского Университета, «грозы арабских СМИ» (он свободно владеет арабским языком и не раз выступал в эфире арабских СМИ в качестве неофициального израильского представителя, не оставляя камня на камне от лживых утверждений арабо-исламской пропаганды), профессора Мордехая Кейдара.
На сей раз Мордехай Кейдар, отставной офицер военной разведки, высказался о проблеме, многие годы считавшейся «достоянием маргиналов».
Обоснованные сомнения в объективности и правоте выводов следствия по делу об убийстве Ицхака Рабина звучали и раньше. Но никто не относился к ним всерьез.
Между тем, как выяснилось, в том числе, и из речи Кейдара — следствие по этому делу проводилось по формуле сталинского Генпрокурора А.Вышинского: «признание — царица доказательств». Согласно существующей в Израиле практике, доследование дела, включая сбор и анализ вещественных доказательств и улик, в случае, если подозреваемый дал признательные показания — не производится.
Стрелявший в Рабина Игаль Амир — не отрицал, что собирался убить премьера Рабина, который, по убеждению Амира, своей политикой в рамках «соглашений Осло», подвергал еврейскую страну смертельной опасности. Не Амир он и то, что два раза, сзади, с близкого расстояния, из своего оружия — выстрелил в Рабина.
Следствие сочло это признанием в убийстве. После этого настораживающие результаты баллистической экспертизы и другие улики, свидетельствовавшие об ином сценарии убийства (а, возможно и о других его организаторах и заказчиках) — уже не принимались во внимание.
Всю страну тогда облетела крылатая фраза левого министра Эфраима Снэ, заявившего, что «есть правда баллистическая, но есть и — историческая». Что, видимо, подразумевало, что в случае, если первая противоречит второй (как ее понимает Эфраим Снэ) — ее не следует и рассматривать.
Именно так все и произошло. И — происходило на протяжении 24 лет с момента убийства. До тех пор, пока об этом открыто не заговорил Мордехай Кейдар — человек, от которого, при всем желании, невозможно отмахнуться, которого «маргиналом, незаслуживающим внимания» — не назовешь.
Перспективы
В контекстеКакой БАГАЦ нужен Израилю? Сочетание ощущения всесилия с искаженной интерпретацией Основного закона «Права и свободы человека», отсутствие конституции и Основного закона о законодательстве сформировали Высший суд, который иногда функционирует как «сверхсущность», а не как суд.
Впрочем, в своем анализе мы, возможно, проявили чрезмерный оптимизм. Сегодня делаются энергичные попытки «отмахнуться» и от Кейдара. Однако у этих попыток, на наш взгляд. очень мало шансов на успех. Несмотря даже на то, что под шквалом шельмования левых академических и политических кругов Кейдар уже заявил, что свое мнение он исчерпывающе высказал и прекращает дальнейшую дискуссию.
Следующие шаги должно предпринять само израильское общество, если оно, наконец, хочет узнать всю правду о данном деле, многие материалы которого до сих пор, по непонятной причине, скрываются прокуратурой под грифом «совершенно секретно».
Трудно представить себе, что в подобной ситуации, даже если Кейдар самоустранится от дискуссии, израильтяне смирятся с попытками правоохранительной системы скрыть правду об одном из самых резонансных преступлений конца 20-го века, которое послужило началом общенациональной травли правого лагеря, продолжавшейся два с лишним десятилетия.
Трудно ожидать, что левый лагерь без боя уступит свою «главную тайну» (подлинные обстоятельства покушения и убийства премьер-министра Ицхака Рабина), которую он все это время свято хранит.
Как часто бывает в таких случаях, те, кто всерьез всколыхнул «прокурорское болото» — не остались в одиночестве. Эти разоблачения повлекли за собой новые, не менее скандальные.
Так в израильских СМИ всплыли обстоятельства, при которых из лиц, под мощным давлением согласившихся стать «государственными свидетелями» по «делам Нетаниягу», следователи прокуратуры и полиции, теми или иными способами (вплоть до лишения сна и угроз опубликовать компрометирующую семейную информацию) — «выбивали» нужные показания.
В другом случае свидетель, не зная, что его слова записываются, говорит близкому родственнику, что его заставляют дать на Нетаниягу ложные показания, и обвинить его в преступлениях, которые тот не совершал...
Большинство предъявленных Нетаниягу обвинений базируется именно на показаниях «госсвидетелей», в истинности и добровольности которых есть теперь все основания усомниться. С учетом этого, еще до решения юридического советника правительства, дать или не давать «делам» против Нетаниягу дальнейший ход — перспективы этих дел становится весьма проблематичными.
В свете «открывшихся» (скорее всего, хорошо известных прокуратуре) фактов, в последние дни юридический советник правительства был вынужден пообещать расследование действий следователей по отношению к гос. свидетелям в «делах Нетаниягу».
Невозможно предсказать, чем закончится это расследование (если оно действительно будет начато), как и то, насколько повлияют вышеописанные события на «судебные дела» премьера.
Одно можно сказать с уверенностью: заговор молчания вокруг самых наболевших проблем Израиля — прорван. Израиль уже никогда не будет таким, как прежде.
Это означает, что есть надежда на то, что ситуация и здесь начнет меняться к лучшему…
* * *
Редакция
«Evrey.Com»