Как 21 октября 1805 года встретились два посредственно стреляющих флота
Сегодня наступила 216-я годовщина Трафальгарского сражения — одного из самых значительных сражений эпохи паруса, завершившего традиционное англо-французское противостояние на море в пользу Великобритании.
Давайте поговорим не о ходе сражения, благо — по Трафальгару написаны гекатомбы статей, книг, исследований и т.п., а остановимся на мифах и тайнах, которые сопровождают как само сражение, так и ситуацию вокруг него.
Миф I
В контекстеРост Наполеона Наполеон был всего на 2,5 дюйма ниже герцога Веллингтона — дылды для своего времени, 5 футов 9 дюймов (1 м 75 см), — и на те же 2,5 дюйма выше своего второго смертельного врага, Горацио Нельсона, рост которого составлял всего 5 футов 4 дюйма (1 м 62 см).
Пункт первый, который можно сформулировать так: «Наполеон отказался от своих планов высадки войск в Англии». В разных версиях повторяются разные последствия, например — «поражение при Трафальгаре заставило Наполеона обратить путь на Восток, на Россию».
Давайте рассмотрим этот вопрос подробнее.
Нет, это не так. Совершенно точно можно сказать, что все планы высадки в Англии были похоронены 27 августа 1805 года, когда Булонская армия, готовившая десант в Великобританию, снялась со своих биваков и пошла на юго-восток, к Рейну.
Если заглянуть чуть раньше — высадка в Англии стала невозможна уже 8 августа 1805 года, когда Австрия ратифицировала союзный договор с Англией и Россией, и обязалась вступить в войну с Наполеоном.
Собственно вот здесь все планы высадки в Англии и похоронили.
К моменту Трафальгарского сражения (21 октября) уже закончилась битва при Ульме, французские войска были далеко на востоке, а Вильнев вообще имел приказ перебросить франко-испанский флот в Тулон, из которого, как мы все понимаем, высадить что-либо в Англии гораздо сложнее, чем из Бреста или Кале.
Миф II
Звучит он в разных вариациях примерно так: «после Трафальгара у Франции уже не осталось кораблей, и она не смогла восполнить эти потери». Это не совсем так. Вернее — совсем не так.
На 1805 год французский флот имел в строю 56 линейных кораблей и до 20 фрегатов. Согласно договору в Сан-Ильдефонсо Испания обязалась присоединить к этим силам ещё 25 кораблей и 11 фрегатов, то есть совокупно союзники могли выставить в море 81 линкор и 31 фрегат. Если прибавить сюда голландские и итальянские корабли, то можно оценить численность подчинённого Наполеону флота примерно в 100 кораблей.
Английский флот имел на 1805 год 127 линкоров в строю, то есть больше примерно на треть.
На 1814 год, то есть на момент отречения Наполеона, французский флот состоял из 95 линейных кораблей против 150 линкоров у Англии.
Таким образом, французы вполне восполнили потери Трафальгара.
Миф III
В контекстеЮжная Моравия: Брно Проехав всего сорок минут на поезде из Брно, вы попадете в Славковский замок и перенесетесь на двести лет назад. Он знаменит тем, что 2 декабря 1805 года здесь состоялась битва под Аустерлицем. Наполеон одержал победу над численно превосходящии армиями императоров Франца II и Александра I.
Победа была обеспечена гением Нельсона, который отринул постулаты линейной тактики и изобрёл новую тактику парусного флота — маневренную. В некоторых советских исследованиях писалось, что ещё молодой гардемарин Нельсон подсмотрел эту новую тактику у русского адмирала Фёдора Фёдоровича Ушакова.
Как ни странно, этот миф распространён только в русскоязычной среде. Я же сошлюсь на глубокое исследование Джеймса Дж. Триттена (Tritten) «Доктрина и тактика Королевского флота» («Doctrine and Fleet Tactics in the Royal Navy»), где касательно Трафальгара говорится буквально следующее — Нельсон действовал в рамках линейной тактики (более того, прорезание линии противника существовало ещё в эпоху англо-голландских войн).
Первым прорезание линии в конце XVIII века произвёл адмирал Джордж Родней в бою с французским флотом у Островов Всех Святых (1782 год), то есть к 1805 году этот приём был уже явно не нов.
Более того, первым прорезал линию противника не в одном, а в двух местах опять не Нельсон, а адмирал Дункан в сражении при Кампердауне (1797 год).
Что происходит при прорезании линии? Часть кораблей, находящаяся впереди, продолжает идти своим ходом, а те корабли, которые находятся перед прорезанной линией, вынуждены расползаться в стороны, поскольку парусные корабли заднего хода не имеют.
В результате происходит классическая свалка, ближний бой с частью неприятельского флота.
То есть, по сути, Нельсон перевёл бой в свалку.
Но почему этот приём не применялся ранее, спросит читатель? Ну, во-первых, применялся, и чуть выше мы уже озвучили несколько примеров. Во-вторых, основная проблема была именно сблизиться с противником для такого прорезания.
Если эскадра следует ровной кильватерной колонной, без разрывов в линии, то головные корабли неприятеля, решившего прорезать колонну, попадут под продольный огонь трёх-четырёх кораблей, при этом сами они смогут отвечать только из немногочисленных носовых орудий. То есть идея прорезания закончится неудачей ещё на самом начальном этапе.
Если посмотреть на сражения при Островах Всех Святых, Кампердауне и Трафальгаре — можно заметить одну общую черту. Там противники англичан перед началом прорезания имели очень большие разрывы в кильватерных колоннах, что и позволило англичанам провести этот манёвр.
В англоязычной литературе тактический приём Нельсона вошёл под названием «Удар Нельсона» (Nelson’s touch) и рассматривается в рамках линейной тактики.
По сути, разрезав союзный флот в двух местах, англичане при Трафальгаре вывели французский авангард из игры и получили возможность громить подходившие линкоры арьергарда продольными залпами. Вслед за этим образовалась куча-мала, старая добрая свалка, где численное преимущество союзников уже не играло особой роли.
Но надо понимать, что будь франко-испанский флот более подготовленным и держи он линию сомкнуто, корабль к кораблю — такой тактический приём с почти стопроцентной вероятностью не удался бы.
Миф IV
В контекстеKто выиграл при Бородине, сжёг Москву и убил Кутузова В день выхода в издательстве АСТ книги «Первая научная история войны 1812 года» её автор - известный историк, певец, режиссер и «герой ютуба» Евгений Понасенков дал эксклюзивное интервью обозревателю "НИ" Игорю Зотову.
Английские команды были обучены на быструю стрельбу и давали два залпа в три минуты против одного залпа в три минуты у французов и испанцев.
Это и так, и не так. Действительно, ещё в 1745 году в английских флотских «Инструкциях по походу и бою» появился пункт 35, который гласил: «Капитан корабля обязан поддерживать дисциплину на вверенном ему судне и часто проводить упражнения артиллерийских команд с большими и малыми пушками (great guns and small arms), чтобы получить преимущество в бою (to render them more expert in time of battle), а также записывать в судовом журнале время этих учений».
Проблема была в том, что не только в России, но и в Англии «жестокость законов смягчается необязательностью их исполнения». Надо сказать, что в Королевском флоте на этот пункт многие капитаны просто откровенно забили.
В результате, к Трафальгару лишь на 5 из 27 кораблей Нельсона команды ежедневно проводили учения с пушками.
А примерно половина эскадры Нельсона имела вообще очень слабую артиллерийскую подготовку.
Но если бы только это!
Уильям Прингл Грин, мичман с «Conqueror», отмечал:
«На многих кораблях Его Величества тренировки орудийных команд проходили с одними и теми же пушками. Хотя логика диктует, что пушки каждый раз должны быть разные, в действительности, особенно во время дальнего похода, все палубы могли быть заставлены припасами, матросским скарбом, свёрнутыми гамаками и т.д.
В результате во время боя выяснялась не очень приятная особенность: те пушки, с которыми тренировались, были вычищены, выдраены, готовы к бою и отлично стреляли.
На остальных же пушках часто наблюдались неисправности, например, ржавчина в стволе или повреждённый лафет, или ослабшие и истёршиеся канаты. В бою эти пушки часто самовзрывались, отскакивали в сторону, сваливались с лафетов, отрывались от креплений. Отдельно стоит сказать и об инструментах, которые используются для ухода за пушками. Неиспользуемые в течение длительного периода губки часто просто крошились, банники внезапно оказывались лысыми или сломанными, если же сюда приплюсовать суету во время боя, манипуляции с боеприпасами и т.п., понятно, что такие последствия не должны казаться необычайными».
«Так что же?» — спросит читатель. — «Получается это французы и испанцы лучше стреляли?»
Ответ будет простым — нет. Французы и испанцы стреляли ещё хуже.
Вот несколько примеров. Мичман Робертс с «Victory» писал, что 74-пушечный «Revenge» начал бой в 12:35 и к 16:45 был окружён пятью кораблями — четырьмя французскими и одним испанским. Тем не менее, «Revenge» смог отбиться и некоторых своих противников даже захватить, что объяснялось отвратительной стрельбой союзников.
Французский капитан Вилльмадрин с 74-пушечного «Swiftsure» (корабль был захвачен французами в 1802 году), по признанию офицеров с его визави «Colossus», проделал гениальный манёвр, который должен был привести к убойному залпу. Однако почти все ядра французов пролетели мимо, либо ударились перед британским кораблём, и подошедший на помощь англичанину «Orion» закончил дело, дав по французу продольный залп в корму.
Капитан знаменитого «Redoutable» Люка вспоминал, что его пушкари вели огонь настолько плохо, что он «пригрозил командирам расчётов повесить их, если стрельба не наладится».
У испанцев же дела обстояли ещё хуже. Колин Кэмпбелл с «Defiance» писал: «За всё время боя с испанским флагманом Гравины «Principe de Asturias» в нас не попали ни разу. Испанцы целили слишком высоко — почти все ядра прошли на уровне бом-брам-стеньги и выше, и за 20 минут огневого контакта у нас убили лишь одного человека, да и то случайно».
Так как выиграли? Понимаю, что поверить не просто, но у Трафальгара встретились два довольно посредственно стреляющих флота, ошибка французов была в том, что очень много ядер они потратили ещё при сближении, плюс — не учли такое английское новшество, как карронады, которые в ближнем бою оказались смертоносным орудием.
Ну а британские тренировки с большими пушками не имели особого значения для дистанции ближнего боя.
И напоследок — немного цифр и химии
Общий вес залпа всех 27 кораблей эскадры Нельсона составил 51,944 фунтов (23,582 кг) или 23.582 тонны. Для сравнения — вес залпа немецкого линкора «Бисмарк» — 6400 кг, или 6,4 тонны.
32-фунтовые пушки были очень мощными. С помощью полного заряда около 11 фунтов (5 кг) пороха 14,4-килограммовое ядро имело дульную скорость от 1500 до 1600 футов в секунду (487 м/с), или между 1023 и 1091 миль в час (1646 и 1755 км/ч). Состав пороха для корабельных пушек согласно указаниям Адмиралтейства — 75% селитры, 15% древесного угля, 10% серы.
Вкратце процесс горения таков — селитра обеспечивает для горения дополнительный кислород, поэтому сгорание не зависит от атмосферного кислорода. Всё вместе, сгорая, выделяет азот, углерод, сульфид калия и водяной пар. При этом, сгорая, кислород расширяется на 300 процентов относительно объёма в твёрдом виде.
Всего за один полный залп 27 британских кораблей при Трафальгаре расходовали 16 032 фунта (7,2 тонны) пороха.
Самая примечательная, если так можно выразиться, смерть при Трафальгаре была у секретаря капитана Харди — Томаса Уиппла. Он погиб, попав в вихревое кольцо от залпа, которое прошло очень близко с его головой. Резкое повышение, и столь же резкое понижение давления вызвали то ли пневмоторакс легких, то ли рефлекторную остановку дыхания. Он просто мгновенно задохнулся.
* * *
Сергей Махов
«Fitzroy»