Социалисты и их поклонники
Как экономическая система фашизм - это социализм под маской капитализма. Слово происходит от fasces, римского символа коллективизма и власти: связка прутьев с торчащей из нее секирой.
В контекстеДетский лепет как руководство к действию Дело не в шведском подростке, вступающем в период половозрелости, а в том, символом чего Грета Тунберг является. Ее приход открыл глаза передовому человечеству, давно искавшему замену отработанным всеохватным идеологиям прошлого века типа фашизма или коммунизма.
В свое время (20-е и 30-е годы) фашизм рассматривался как «золотая середина» между подверженным подъемам и спадам либеральным капитализмом с его якобы классовыми конфликтами, расточительной конкуренцией и эгоизмом, ориентированным на прибыль, и революционным марксизмом с его жестокими и вызывающими разногласия преследованиями буржуазии.
Особенностями фашизма были национализм и расизм, «кровь и почва», заменившие интернационализм классического либерализма и марксизма.
Там, где социализм стремился к тотальному контролю над экономическими процессами общества посредством прямого государственного управления средствами производства, фашизм добивался этого контроля косвенно, при наличии номинально частных владельцев.
Там, где социализм национализировал собственность явным образом, фашизм делал это неявно, требуя от владельцев использовать свою собственность в «национальных интересах», то есть так, как это представлялось нужным авторитарным властям.
(Тем не менее, некоторые отрасли промышленности находились в ведении государства.)
Там, где социализм полностью упразднил все рыночные отношения, фашизм оставил их видимость при планировании всей экономической деятельности. Там, где социализм отменил деньги и цены, фашизм контролировал денежную систему и устанавливал все цены и заработную плату из политических соображений.
Тем самым фашизм извратил суть рыночных отношений. Предпринимательство было отменено. Что и на каких условиях производить, определяли государственные министерства, а не потребители.
Фашистская экономика
В контекстеОбыкновенный антифашизм Пока сложно сказать, как нынешние погромы повлияют на мнение американских избирателей. Вероятно, они испугают людей и оттолкнут от демократов, но, может статься что они создадут обратный эффект, распространяя ощущение, что стоит уступить...
Фашизм следует отличать от интервенционизма или смешанной экономики. Интервенционизм стремится направлять рыночный процесс, а не устранить его, как это сделал фашизм. Законы о минимальной заработной плате и антимонопольное законодательство, хотя и регулируют свободный рынок, далеки от многолетних планов Министерства экономики.
При фашизме государство через официальные картели контролировало все аспекты производства, торговли, финансов и сельского хозяйства.
Советы по планированию устанавливали ассортимент продукции, объемы производства, цены, заработную плату, условия труда и размер фирм. Лицензирование было повсеместным; никакая экономическая деятельность не могла осуществляться без разрешения правительства.
Уровень потребления диктовался государством, а «избыточные» доходы приходилось отдавать в виде налогов или «займов». Вызванное этим обременение производителей давало преимущества зарубежным экспортерам.
Но поскольку государственная политика была направлена на автаркию или национальную самодостаточность, протекционизм был обязателен: импорт запрещался или строго контролировался, в результате чего заграничные завоевания оставались единственным средством доступа к ресурсам, недоступным внутри страны.
Таким образом, фашизм несовместим с миром и международным разделением труда - отличительными чертами либерализма.
Фашизм воплощал корпоративизм, в котором политическое представительство основывалось на торговле и промышленности, а не на географии. Корни фашизма обнаруживаются в синдикализме, другой форме социализма, возникшей среди левых.
Правительство создавало картели для фирм одной отрасли с представителями профсоюзов и менеджмента, входящими в бесчисленное множество местных, региональных и национальных советов, всегда подчинявшихся в конечном итоге экономическим планам диктатора. Корпоративизм был предназначен для предотвращения вызывающих ненужное беспокойство конфликтов внутри страны, таких как локауты и забастовки профсоюзов.
Цена такой вынужденной «гармонии» заключалась в потере возможности договариваться об условиях и свободно перемещаться.
Чтобы поддерживать высокий уровень занятости и минимизировать недовольство населения, фашистские правительства также осуществляли масштабные общественные проекты, финансируемые за счет высоких налогов, займов и печатания бумажных денег.
Хотя многие из этих проектов были внутренними - дороги, здания, стадионы - самым крупным из всех проектов была милитаризация с огромными армиями и масштабным производством воооружения.
Антагонизм фашистских лидеров к коммунизму был неверно истолкован как близость к капитализму. Фактически, антикоммунизм фашистов мотивировался верой в то, что в коллективистской среде Европы начала 20-го века коммунизм был их ближайшим соперником в борьбе за умы людей.
Как и при коммунизме, при фашизме каждый гражданин считался как наемным работником, так и совладельцем тоталитарного государства, в котором доминировала партия. Следовательно, прерогативой государства было применение силы или угрозы силой для подавления даже мирной оппозиции.
Основоположник фашизма
В контекстеВеликий провокатор Отталкиваясь от сюжета одноименного романа Альберто Моравиа, Бертолуччи показал, как жестокие режимы, вроде фашизма Муссолини, живут за счет равнодушия и конформизма миллионов «обычных», «нормальных» граждан.
Если можно назвать формального архитектора фашизма, то это Бенито Муссолини, бывший редактор-марксист, который, будучи охвачен националистическим пылом, порвал с левыми при приближении Первой мировой войны и стал лидером Италии в 1922-м году. Муссолини в своей автобиографии 1928-го года так описывал отличия фашизма от либерального капитализма:
Гражданин фашистского государства больше не эгоист, имеющий антиобщественное право восстать против любого закона коллективизма. Фашистское государство с его корпоративной концепцией заставляет людей с их ресурсами заниматься производительным трудом и разъясняет им их обязанности. (стр.280)
Перед тем, как он ударился в империализм в 1935-м году, Муссолини часто получал похвалы за свою экономическую программу от видных американцев и британцев, в том числе Уинстона Черчилля.
Точно так же Адольф Гитлер, чья национал-социалистическая (нацистская) партия с 1933-го года адаптировала фашизм в Германии, говорил:
Государство должно сохранять надзор, и каждый собственник должен считать себя назначенным государством. Его долг - не использовать свою собственность против интересов других представителей своего народа. Это ключевой вопрос. Третий рейх всегда сохранит за собой право контролировать владельцев собственности. (Barkai 1990, с. 26–27).
Обе страны имели тщательно продуманные схемы планирования своей экономики для достижения целей государства. Корпоративное государство Муссолини «считало частную инициативу в производстве наиболее эффективным инструментом защиты национальных интересов» (Basch 1937, стр. 97). Но значение слова «инициатива» значительно отличалось от его значения в рыночной экономике.
Рабочие и менеджеры были организованы в двадцать две промышленные и торговые «корпорации», в каждую из которых входили члены фашистской партии в качестве старших руководителей.
Корпорации были объединены в Национальный совет корпораций; однако реальные решения принимались государственными агентствами, такими как Instituto per la Ricosstruzione Industriale, который владел акциями промышленных, сельскохозяйственных предприятий и держателей недвижимости, и Instituto Mobiliare, контролировавший национальную кредитную систему.
Гитлеровский режим ликвидировал мелкие фирмы и сделал обязательным членство в картелях. На вершине сложной бюрократии, состоящей из почти двухсот организаций, созданных по направлениям промышленности, торговли и ремесла, а также нескольких национальных советов, находилась Имперская экономическая палата.
Трудовой фронт, придаток нацистской партии, руководил всеми вопросами труда, включая заработную плату и назначение работников на определенные должности.
В 1938-м году была введена обязательная трудовая повинность. Двумя годами ранее Гитлер запустил четырехлетний план по переводу экономики страны на военные рельсы. В Европе того времени фашистскую экономику установили также Испания, Португалия и Греция.
Повлиял ли фашизм на Соединенные Штаты?
В контекстеВ новой, яркой упаковке Это совершенно неожиданная трансформация фашизма, такой себе фашизм стыда и комплекса вины. Но это, тем не менее фашизм, ибо несёт все его признаки, в первую очередь идеологическую индоктринацию, нетерпимость и желание заткнуть тот оппонентам, а главное - варварство.
В Соединенных Штатах совокупность мер по государственному вмешательству с 1933-го года, известная как Новый курс, имела черты, наводящие на мысли о корпоративном государстве.
В соответствии с Законом о восстановлении национальной промышленности были созданы кодексы и своды правил, регулирующие все аспекты производства и торговли. Закон о национальных трудовых отношениях сделал федеральное правительство окончательным арбитром в трудовых вопросах.
Закон о регулировании сельского хозяйства ввел централизованное планирование в сельское хозяйство.
Цель заключалась в снижении конкуренции и объема производства, чтобы не допустить падения цен и доходов отдельных групп во время Великой депрессии.
Вопрос о том, был ли «Новый курс» президента Франклина Рузвельта сформулирован под прямым влиянием фашистской экономической политики, является предметом споров. Муссолини назвал Новый курс «смелым... интервенционизмом в области экономики», а Рузвельт хвалил Муссолини за его «честную цель восстановления Италии» и признавал, что он поддерживает «довольно тесные отношения с этим замечательным итальянским джентльменом».
Кроме того, известно, что Хью Джонсон, глава Управления национального восстановления, носил с собой книгу Рафаэлло Вильоне о Муссолини «Корпоративное государство», подарил ее экземпляр министру труда Фрэнсису Перкинсу и, уже выйдя на пенсию, чтил память об итальянском диктаторе.
* * *
Шелдон Ричмен
«FEE Stories»
Перевод: Игорь Питерский
«Живой журнал»