Разберёмся с мифом
Так, друзья — в сегодняшнем посте окончательно разберёмся с мифом о «самых читающих людях в СССР», который время от времени любят тиражировать совки в «Одноклассниках» а также в комментариях к моим постам.
Я уже неоднократно писал о том, что книги в СССР были скорее чем-то вроде предметов мебели, чем реальным источником знаний — но чувствую, что нужно вернуться к теме ещё раз и поставить окончательную точку.
Главная ошибка тех, кто рассуждает о «самом читающем СССР» заключается в том, что они считают количество томов и кубометры пиломатериалов, которые в СССР были потрачены на выпуск книг, забывая о самом главном — сутью книг является их чтение и приобретение новых знаний, а вовсе не их использование в качестве предметов мебели.
И действительно, книг в СССР-е печатали огромное количество — но вот с их качеством была большая беда. Более того — от новых знаний и представлений о мире людей сознательно ограждали и запрещали свободное распространение информации. Но обо всём по порядку.
Итак, в сегодняшнем посте — ставим окончательную точку в мифе про «самую читающую страну СССР».
Кстати, я создал инстаграм-аккаунт где выкладываю фотографии с беларуских протестов и другой уникальный контент, который больше нигде не дублируется — так что обязательно подписывайтесь.
Государственная монополия на информацию
В контекстеСовестливый пророк. Как Солженицын предвидел будущее России Александр Солженицын, столетие которого сегодня отмечают в мире, сыграл важнейшую роль не только в литературе, но и — отчасти вопреки собственному желанию — в общественной жизни страны. Во многом оставшись непонятым, он в то же время стал одной из главных фигур ХХ века
Пожалуй, начать стоит с озвучивания того факта, что СССР по своей сути являлся тоталитарной страной, которая стремилась максимально контролировать своих граждан и подавлять любое свободомыслие. Это важно для понимания процессов, которые происходили в советском книгоиздательстве, искусстве и в общественной жизни в целом.
Подобное общественное устройство, кстати, характерно для всевозможных сект — они имеют «единственно верное» представление о мире, а все остальные идеи объявляются вредными и вражескими.
Никаких частных издательств в совке не существовало — люди не могли самостоятельно решать, что и как им печатать и читать.
Процесс издания книг выглядел следующим образом — существовал некий автор, произведения которого долго мордовали цензурой, а затем издавали тиражом, который определяло всё то же государство. При этом, разумеется, реальные потребности людей никто не учитывал — так, в семидесятые годы вы не нашли бы на прилавках ни одной книги Солженицына (о котором говорила вся интеллигенция), зато полки были завалены брежневской макулатурой, которую никто не читал.
Более-менее читабельные книги (переиздания западной классики, сказки народов мира и т.д.) были дефицитом — для их приобретения нужно было записываться в некую «очередь» и затем долго ждать заветную книгу.
Таким образом в молодые годы собрала свою библиотеку моя бабушка — в пятидесятые-шестидесятые годы какой-нибудь Конан Дойл или Дюма были на вес золота.
Подводя итог этому разделу, можно сказать так — в СССР печатали тонны макулатуры, которую никто током не читал, но которая тем не менее печаталась огромными тиражами и которую покупали? Почему?
Об этом ниже.
Книги под цвет обоев
В контекстеАлександр Солженицын, дважды изгнанник Его «Архипелаг Гулаг» стал эпохальным событием, шоковой терапией, изменившей образ мыслей и представление о мире миллионов европейцев. Но властители умов делали все, чтобы бросить камень в Солженицына.
А теперь давайте быстро пробежимся по тому, что именно печатали в СССР такими огромными тиражами.
Для удобства я разбил издаваемые в совке книги на несколько категорий. Вспомните книжный шкаф в старом бабушатнике какого-нибудь любителя совка (где эти слипшиеся книги стоят с семидесятых годов) — и вы удивитесь, насколько точно составлена эта классификация и насколько пустую литературу читали в совке.
Во-первых, это бесконечные ряды мёртвых классиков в серо-буро-малиновых тёмных обложках. «Безопасные» для совка книги, авторы которых ругают жизнь при царе и робко намекают на то, что хотели бы жить в чём-то вроде коммунизма.
Книги эти никто и никогда не читал — за исключением двух-трёх повестей Пушкина или Лермонтова, вроде «Капитанской дочки» или «Героя нашего времени», которые читались живущими в квартире детьми по школьной программе.
Во-вторых, это худлит от профессиональных советских писателей, вроде Льва Кассиля или Гайдара, о которых я всё сказал вот в этом посте.
Рассказы и повести, врущие о «гражданской» и Второй мировой войнах, прославляющие советскую власть, в общем всякая военно-патриотическая макулатура, не оставляющая ровным счётом ничего полезного.
В-третьих, это переводная литература — главным образом, древние романы западных леваков-маргиналов, которые описывали жизнь всяких бомжей и городской бедноты из начала XIX века — советским гражданам эти байки выдавали за реальную жизнь на загнивающем Западе.
В предисловиях к данным романам семейные склоки выдавались за «капиталистическое угнетение», а драки уличных алкоголиков с полицией выдавались за «борьбу народа за свои права».
А недавно я и вовсе с удивлением узнал, что некоторые подобные романы издавались даже не в переводе, а в пересказе. Скажем, тот же Маленький Оборвыш из книги Гринвуда на самом деле уезжает в Австралию и строит там счастливую жизнь, а в советском «перессказе» он идёт работать на завод.
Фактически, в СССР заново переписывали книги иностранных авторов, подгоняя их под идеологию и выдавая за «иностранную литературу».
В-четвертых — это всякие книги-мемуары советских деятелей и чиновников, которые создавались по схеме «пишут литературные «негры» / издаём через госиздательство тиражом в полмиллиона / имеем с этого выгоду».
Всякое враньё про войну, октябрьский переворот, энтузиазм первых пятилеток и прочее подобное. Покупалось в качестве макулатуры, читалось и читается только совсем упоротыми фанатами СССР из подвида «профессионал».
Что у нас остаётся ещё? В стандартном советском книжном шкафу можно увидеть ещё сказки народов мира — они в СССР издавались тоже с политическим подтекстом, чтобы показать так сказать «культуру угнетённых народов» — например курдские сказки, шотландские сказки и так далее.
Ну и ещё немного специальной либо научной литературы, вроде «Дневник наблюдений за ростом покрытосеменных», «Шляпочные макромицеты и их фитоценотическое распределение на территории города Сургута», или же «Пособие для шофёра третьего класса».
Собственно, это всё. Опционально могли быть ещё какие-нибудь каталоги видов Сочи в 1974 году или альбомы художников-передвижников, плохо отпечатанные на вонючей мелованной бумаге.
С современной точки зрения всё это — абсолютно нечитабельная литература, которая не даёт вообще ничего
В фильме «Старый Новый год» 1981 года герой Калягина, критикую советскую интеллигенцию, сокрушался, что та покупает «книги под цвет обоев». И это было абсолютной правдой — книги покупались и ставились в полку, а потом их никто не читал.
А даже если и читал — то не получал от них того, что должны давать книги.
Настоящие книги и настоящие читатели
В контекстеУмер Владимир Войнович Войнович написал это в январе 1980 года – и отправил в газету «Известия». Если бы он в жизни не сделал ничего, кроме этого, его имя уже должно было остаться в истории страны - как образец твердой человеческой нормы в эпоху скособоченных представлений о приличии.
А теперь давайте поговорим о настоящей литературе и о том, от чего были отрезаны советские граждане, скупая бесполезную макулатуру.
Во всём мире гремели имена литературных интеллектуалов — таких, как Бертран Рассел, Альбер Камю, Сартр, Кафка, Элиас Канетти, Томас Манн, их книги (как и книги сотен других авторов) несли новое понимание того, что такое мир и человек —
но в совке всё это было запрещено, советских граждан оградили от новых знаний — так как они могли пошатнуть веру в бредни недоучившегося пожилого бородатого бомжа, озлобленного на весь мир.
Книги Оруэлла, книги Солженицына и Шаламова в СССР были запрещены. Запрещались также и те российские / советские авторы, которые были неугодны совкам — в семидесятые годы совки запретили все книги фронтовика Виктора Некрасова и его знаменитую повесть «В окопах Сталинграда» — которая не укладывалась в мифы советских кабинетных крыс о войне.
О книгах Юнга и Фрейда советские граждане тоже не слышали — в СССР их попросту не издавали.
Что же получается? Огромная масса советских граждан, скупающих тысячи тонн макулатуры под цвет серванта и обоев — на самом деле была отрезана от новых знаний о себе и о мире, читая лишь «безопасную» литературу, которая по сути является мусором.
1-2% советских граждан при этом читали самиздат, в котором печатались многие из запрещённых в совке авторов.
За распространение и даже за хранение самиздата в советские годы светила тюрьма — но эти 1-2% смелых людей это не останавливало. Собственно, вот эти пару процентов населения и были настоящими читателями в СССР. Абсолютно мизерное количество людей в сравнении с остальной массой, скупающей макулатуру.
Ну а вы можете и дальше верить в мифы про «самую читающую страну»...
* * *
Максим Мирович
«Живой журнал»