Ликвидировать влияние европейской идеологии у себя в стране
Германия. Мост через Дунай в Регенсбурге. (Фото: «Nautilus»)
Прыщ же сказал: «И мы тот закон переменим».
И переменил.
М.Е.Салтыков-Щедрин
Эстер Хают, глава того самого израильского БАГАЦа (что в переводе означает «Верховный Суд Справедливости»), полномочия которого собирается укоротить Беньямин Натаньягу, пошла на него жаловаться. Да не куда-нибудь, а вот именно в Германию, в тот самый город Нюрнберг, где сперва приняли знаменитые «расовые законы», а потом повесили их вдохновителя.
В контекстеУровень её некомпетентности Эпоха, когда «лавровые венки повисли на заслуженных шеях», канула в прошлое. Старые лидеры должны покинуть сцену – они уже некомпетентны. Время же новых, как видно, пока не пришло.
В своей прочувствованной речи на конференции Германо-Израильской Ассоциации Адвокатов госпожа Хают поведала миру, что если бы Гитлер соблюдал правила израильского суда, не получился бы у него никакой Холокост, и процитировала для надежности статью в ведущей еврейской германской газете в феврале 1933 года:
Мы не разделяем мнения о том, что теперь, после того как господин Гитлер и его друзья наконец-то добились власти, о которой они так долго мечтали, они воплотят в жизнь свои планы, они не смогут отменить конституционных прав евреев Германии. Они не смогут этого сделать, потому что некоторые критические факторы ограничивают их власть и они находятся под их контролем. И они, конечно же, не захотят идти по этой кривой дорожке.
Из приведенной цитаты, правда, не явствует, что некоторые критические факторы были вот именно судебной властью, зато определенно следует, что по кривой дорожке идти они таки захотели и никакие факторы их не удержали. Холокост состоялся, причем, обратите внимание, без никакого покушения на права судебной системы.
Судебная система Германии, как, впрочем, и большинства стран западной цивилизации, может проверять действия власти исполнительной на соответствие законам, принятым законодательной властью страны. Покуда в Германии действовали законы Веймарской республики, Холокост был невозможен, но аккуратные немцы сделали все по правилам: сперва законы поменяли, а потом газовые камеры возвели.
И не мог уже никакой суд за евреев вступиться, даже если бы захотел, ибо — все в соответствии.
Вероятно, мадам Хают имела в виду, что если бы у немецкого верховного суда тех времен такие же необъятные полномочия были, как у сегодняшнего израильского БАГАЦа, то он бы все нюрнбергские законы запросто заблокировал как не соответствующие его личному правосознанию.
Но такие полномочия согласно немецкой традиции (а у немцев, чтоб вы знали, государство стало правовым задолго до того, как демократическим стало) не суду принадлежат, а исключительно государю — князю, там, королю или императору. Вот захотел Бисмарк социалистов запретить — и подговорил короля издать против них «исключительный закон» в соответствии с правосознанием самого Бисмарка. Иначе — никак.
Так что, вроде бы, со своими жалобами не по адресу она обращается… Тем более что как раз в последнее время с законами и судебной системой в Германии уже даже не по традиции поступают, а хуже некуда: атомные электростанции без суда и следствия отключают, границы настежь распахивают, цензуру вводят, практикуют запреты на профессии, воров, грабителей и наркодилеров покрывают, бандитов «антифа» держат на госфинансировании в лучших традициях штурмовых отрядов.
Несколько лет назад следовательницу, что с безнаказанностью хулиганствующих «бешенцев» пыталась бороться, мертвой в лесу нашли, в прошлом году начальника контрразведки с должности погнали за отказ подтвердить «охоту на людей», якобы устроенную правыми демонстрантами в Хемнице.
Казалось бы — не самая подходящая жилетка, в какую поплакаться на подрыв демократии и нарушение равновесия между ветвями власти.
Но если приглядеться…
В контекстеПочему левые всегда врут? Ухахатываюсь, как леваки Израиля подражают матерым левым Европы и Америки, не сделав уроки по технике вранья. В Израиле выборы прям завтра, насчет экономики и внешней политики левые невнятно мычат и глаза косят вбок.
Ведь за отчаянным сопротивлением госпожи Хают стоит не только (да и не столько) личное властолюбие, сколько защита интересов тех, кого в Америке называют deep state, в Израиле קביעותניקים (ивр. - «квиютники»), по советскому «номенклатура», а попросту — чиновничество.
Демократическое разделение властей не устраивает их в принципе, власть они хотят всю и притом сразу, поелику свято верят, что обладают окончательной истиной в последней инстанции, а несознательное быдло надлежит перевоспитать.
За какую из ветвей власти удается им ухватиться — зависит от места и времени.
В данный момент в Америке они уцепились за законодательную, в Германии за исполнительную, а в Израиле за судебную власть и используют их вовсю как плацдарм для захвата всего остального и ликвидации инакомыслящих как класса.
Понимает ли госпожа Хают, что заключает союз именно с теми силами в Европе, что спят и видят, как бы ликвидировать Израиль?
Ну, а понимает ли Меркель, что разрушает экономику своей страны?
Понимают ли деятели американской демократической партии, что они Америку лишают будущего?
Также как недоброй памяти советская номенклатура, не могут они не пилить сук, на котором сидят, такой уж им предел положен.
Госпожа Хают за помощью обращается по правильному адресу, к братьям по «новому классу» (в терминологии Милована Джиласа), и не исключено, что помощь придет.
* * *
Элла Грайфер
«Живой журнал»