Просто часики перевернулись…
Южная Африка: из Первого мира в Третий. (Фото: «Nautilus»)
На дурака не нужен нож,
Ему с три короба наврёшь —
И делай с ним, что хошь!
Б.Окуджава
Ну, хватит уже в конце концов! Задолбали уже вашим «апартеидом», судорожно от него открещиваясь и кивая на арабских депутатов в Кнессете.
Не надо тыкать антисемитов носом в какие-то параграфы законов ЮАР, которых у нас не было и быть не могло, они нас уничтожить мечтали, когда никакой ЮАР еще и в проекте не было, и кровавый навет изобрели задолго до «геноцида в Газе». С ними все ясно, неясно, что происходит с нами. Что заставляет нас — от израильской левой до американской профессуры — лепетать бессмысленные извинения и отмежевываться от самих себя?
Все мы уже не в первом поколении по умолчанию стремимся к ассимиляции, а значит — перенимаем мировоззрение современного западного мейнстрима, т. е. по умолчанию верим, что существует некое эталонное «международное право», что ООН — прообраз гуманного и справедливого «всемирного правительства» и высосанные его чиновниками из пальца «законы ведения войны» имеют какое-то отношение к войне реальной, что у всякого человека есть некие права просто по факту принадлежности к виду хомо сапиенс, а разница между культурами — не картина мира, образ жизни и стереотипы поведения, а всего лишь фольклорные песни и пляски. На самом деле ничего такого в природе не существует.
Существуют соглашения между отдельными государствами или группами государств, соблюдаемые, поскольку участникам это выгодно (например, о военнопленных), но они ни в коем случае не обязательны ни для кого другого (например, Сталин о военнопленных соблюдать не захотел — и не стал).
ООН, созданная некогда с вполне конкретной целью согласования интересов победителей Второй мировой, давно уже пережила свое предназначение и, как всякая бюрократия, озабочена исключительно потребностями своих чиновников.
Права (равно как и обязанности) у человека есть только в рамках сообщества (в нашем случае — государства), к которому он принадлежит.
Например, во Франции вы не имеете права выйти замуж в девятилетнем возрасте, в Саудии — перейти из ислама в христианство, граждане СССР не имели свободы выезда за границу (а колхозники до 1974 года и по стране свободно ездить не могли).
В контекстеПро апартеид и прочие мифы еврейского колониализма Не бывает двухстороннего апартеида, типа, такого апартеида по очереди. То есть, индейцы, исторически, не ущемляли в правах англичан, маори - белых новозеландцев, банту - буров, а алжирцы - французов. С евреями и арабами, дело обстоит несколько по другому.
Современная западная картина мира, которую мы естественно усваиваем в процессе ассимииляции, включает мир призрачный, мир воздушных замков и розовых пони, законы которого годятся разве что для того, чтобы упрекать друг друга в их неисполнении, и мир реальный, в котором люди живут на самом деле.
В первом слово «апартеид» (в переводе «раздельность») обозначает несправедливое ограничение прав человека из-за его расовой или культурной принадлежности, а во втором — образ жизни, обеспечивающий культурное разнообразие в рамках единой государственности.
Эталонный традиционалист Козьма Прутков призывал: «Коль ты татарином рожден — так будь татарин!». Какой-нибудь германский князь, обнаружив, что финансы поют романсы, и приглашая еврейскую общину на ПМЖ, обязывался предоставить ей место для жительства, синагоги и кладбища отдельно от своих христианских подданных, чтоб по своему закону существовала.
Евреи с этим соглашались вполне, и более того — когда Наполеон начал поощрять ассимиляцию и предложил им гражданские права, Алтер Ребе ХАБАДА решительно выступил на стороне русского царя, не от большой любви к нему, но предпочитая жизнь отдельную.
Ибо прекрасно понимал (как тогда понимали все), что человек или община, волею судеб оказавшаяся в государстве, где ее культура не является господствующей, полностью равноправной с представителями государствообразующего народа может стать лишь при условии полной ассимиляции (да и то не всегда).
Апартеид действительно связан с ограничением прав, но не по чьей-то злой воле, а потому, что, например, в колхозе «Красный лапоть» никому из жителей не нужен ХАБАДский кашрут, а значит, из всех, через него проезжающих, только посланник Любавичского Ребе окажется лишен права на нормальный обед, и не сочтет это за обиду.
Да, разумеется, степень раздельности (апартеида), а значит и ограничение прав меньшинств, в значительной степени зависит от традиций господствующей культуры.
В наше время там, где господствующей является культура мусульманская (суннитская или шиитская — где как), разделение весьма строгое, четкая жилищная сегрегация, культурная принадлежность в значительной степени ограничивает вашу карьеру, предпосылкой доступа к социальным лифтам является только полная и официальная ассимиляция.
Там, где господствующая — (пост)христианская, апартеид несколько размыт, представители меньшинств имеют доступ к социальным лифтам, хотя и не такой открытый как «свои», жилищная сегрегация иногда исчезает, поселение вне «своего» квартала или даже смешанный брак встречается настороженно, но не осуждается огульно.
В контекстеШведская модель самоубийства В декабре 2016-го по Мальмё прокатилась серия групповых изнасилований, уровень зверства зашкаливал, и во всех случаях жертвами стали девочки-подростки. Полиция «приняла меры» - жительницам Мальмё рекомендовали «оставаться дома или ходить парами».
Наверняка есть в мире и другие модели, близкие к тому или другому типу, я только хотела сказать, что
в едином государстве нормальное сосуществование разнокультурных сообществ без апартеида не обходится никогда.
Можно (иногда и нужно) бороться за права меньшинств, доказывая, что у большинства от этого не убудет и даже наоборот, но отмена «расовых» законов ЮАР (к которым, да, было много справедливых претензий) никоим образом не уничтожила тамошнего апартеида как такового, как между белыми и небелыми, так и у небелых между собой.
Например, «цветным» — людям современных городских или фермерских профессий — вряд ли пришелся бы по вкусу родоплеменной образ жизни бушменов пустыни Калахари, а те, в свою очередь, вряд ли стремятся общаться с банту, что в свое время форменную охоту на них устраивали.
Да, есть и у нас в Израиле меньшинства, носители разных несовместимых культур, и апартеид, значит, де факто есть, и вопросы с правами существуют, и это — нормально, тем более в состоянии нескончаемой войны.
Но зачем же стесняться того, что живем мы в мире реальности, и извиняться за то, что розовых пони не пасем? Но это бы еще полбеды.
Самое опасное, что под соусом «борьбы с апартеидом» господа прогрессисты на самом деле нам скармливают совсем другое блюдо: борьбу между разными культурами за власть на соответствующей территории.
Она может происходить в форме установки или передвижения границы (как при аннексии или распаде империи), геноцида (как в Руанде), трансфера (как в Судетах) или замены населения (как сегодня в Европе).
То есть, речь идет не об улучшении положения меньшинств, но об изгнании, ассимиляции или уничтожении носителей господствующей культуры, в данном случае — той самой западной культуры, в которую так охотно ассимилируемся мы.
В истории такое происходило не один и даже не двадцать один раз, но не уверена, что побежденные всякий раз готовили свой проигрыш с таким энтузиазмом.
Причину надо искать в вышеупомянутом мире воздушных замков и розовых пони, в той его области, где княжил великий вождь Жан-Жак Руссо. И учил он, что от природы человек добр, но стоит ему только от нее оторваться и впасть в грех окультуривания — сразу начинает портиться.
Из чего естественно вырастает образ «благородного дикаря», у которого развращенным европейцам следует учиться добродетели.
В контекстеВеликобритания: кризис «внутренней империи» Великобритания, отказавшаяся от колоний и протекторатов в 1960-х, империей быть не перестала. Она превратилась в империю внутри метрополии... Поэтому один квартал превращался в маленький Пакистан, другой посёлок – в кусочек Нигерии, улица – в мини-Судан.
Сам Руссо ни с какими «дикарями» сроду дела не имел и благородство их вычислил чисто теоретически.
Те из людей Запада, что знакомились с ними ближе, довольно скоро неизбежно понимали, что они, как и все мы, — грешники, просто в их поведении это выражается не совсем как у нас.
В XX-м же веке этнографы наконец обнаружили, что есть и у них своя культура, не менее древняя и сложная, чем наша.
Но Руссо этого не знал, Руссо знал и осуждал только свою, западную культуру, и потому нынешние его последователи при любом столкновении культуры западной и незападной автоматически оказываются на стороне второй и первую осуждают за любую попытку самозащиты, отстаивания своей территории, используя в качестве аргументов заклинания вроде «исконные земли», «историческое право» и «проблемы не решают войной», — хотя самое поверхностное, на уровне школьного учебника, знакомство со всемирной историей наглядно демонстрирует, что подобные проблемы только войной и решаются, или, на худой конец, хотя бы угрозой войны.
Прежде были мечи да копья, нынче дроны да калаши, а способа мирного разрешения спора культур за территорию как не было, так и нет. Какие же пути разрешения из истории известны?
Самое мирное — каждая из сторон понимает, что желаемого не достигнет (см. «Железная стена» Жаботинского). Изредка дело даже и не доходит до войны, но, как правило, нужно сперва подраться и в результате убедиться. Тогда (только тогда — не раньше!) начинаются переговоры и возникает обоюдно признанная межгосударственная граница.
Менее мирное — проигравшая сторона становится нацменьшинством с перспективой ассимиляции или без оной. Полумирное — проигравших изгоняют (по-нынешнему «трансфер»). Совсем не мирное — проигравших физически уничтожают (сегодня это называется «геноцид»).
Слышу, уже слышу ваши возражения: «Ну как же так? В нашем современном супергуманном обществе должны же быть другие, более человечные варианты!».
Никто вам ничего не должен. Как правильно отметил тов. Энгельс, никакого способа оценки работоспособности предлагаемых вариантов кроме практики на свете нет, и наигуманнейший из новоизобретенных как раз сейчас прямо у нас на глазах завершает практическую проверку. Давайте приглядимся.
В XVIII — XIX веке европейские державы (Россия в том числе) нахватали себе колоний в Азии и Африке. Иногда это было просто строительство империй, когда с побежденных брали дань — матценностями, рабочей или военной силой, но иногда шла вот именно борьба за территорию, когда победители намерены землю занять и на ней поселиться, как французы в Алжире или русские в т. н. «Новороссии».
В веке XX-м колониализм постепенно сошел на нет: британцы уже в 40-х Индию отпустили и на Ближнем Востоке сдали мандат, французов в 50-х из Алжира турнули, 60-й год назвали «годом Африки», а в 90-х развалилась Российская империя.
Объяснения и обоснования такого поступка со стороны бывших колонизаторов были, конечно, самые высокоморальные, но присмотревшись нетрудно обнаружить, что у них просто не хватило сил — экономических и, что еще важнее, демографических, и посему большей частью ушли подобру-поздорову.
В контекстеПедро Санчес обещает обнародовать полное досье по кризису в Сеуте Заявления Санчеса прозвучали после того, как в среду десятки тысяч человек вышли на улицы по всей Испании в рамках демонстраций, организованных Народной партией (PP) через Испанскую федерацию муниципалитетов и провинций. Альберто Нуньес Фейхоо обвинил Санчеса в сокрытии отчетов и повторил свое требование о проведении выборов.
Казалось бы — вот она уникальная возможность, историческую справедливость восстановить, границы между разнокультурными сообществами прочертить без всякой войны. Британцы чтоб в Лондоне, пакистанцы — в Карачи, русских — в Самару, узбеков — в Самарканд. Как сказал Салтыков-Щедрин: «Всякий в дому своем благополучно да почивает!». И что в итоге?
В итоге в Лондоне мэр по имени Садик Хан. Когда ослабели британцы, не могли больше чужую землю делать своей — вскоре и своей удержать не смогли, и пошли горячие пакистанские парни на вынос девчонками английскими торговать.
Не стоит на мусульман вообще и пакистанцев в частности бочку катить, что, мол, люди-де они дикие и традиция-де у них неправильная. Никакая она не неправильная, она просто другая и не подходит для сосуществования в одном государстве с постхристианской, в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань. Так значит — или / или?
Единственным компромиссным вариантом мог бы быть тот самый апартеид, благо, с него-то и начали пришельцы: выгородили себе площадки, куда не смеет совать нос полиция.
Вот тут бы их за руку и схватить: Площадку хотите? Будет вам площадка, как была у евреев в Средние века: своя полиция, своя социальная система — образование, медицина, содержание вдов и сирот — все из собственного кармана. Хоть по десять жен себе заводите, но прокормить их — ваша забота (как, кстати, в Коране у вас и записано). Гражданские права вам по минимуму — защита от уголовников да обращение в суд с сомнительным результатом, единственная возможность повлиять на законодательство страны проживания — ну очень большая взятка… конечно, сверх законных налогов, типа квартплаты за площадочку. Устроит?
Но кто же из современных прогрессистов посмеет отстаивать свои интересы? Вот и получился в Европе апартеид навыворот: что приезжим — можно, то местным — нет, после чего захват территории пошел уже в открытую.
Последний акт марлезонского балета (в смысле, что недавно произошел, а отнюдь не в смысле, что больше уже не будет) — марокканское нашествие на испанский анклав Сеута: десятки тысяч здоровых парней призывного возраста хочут в Европы, ворвались без оружия, вилки, палки и дубинки хватали уже на месте, обижались, что им не подают еды, воды и постельку не приготовили.
Испанцы жалобно верещали, что «это непреемлемо» и обвиняли во всем евреев, которых там и близко не лежало, поскольку себя — обидно, а захватчиков обвинить было бы недопустимым святотатством. В любом конфликте между культурой западной и незападной, будь он военным, экономическим или идеологическим, вторая, по определению, всегда права, ибо есть воплощение «благородного дикаря».
Обратимся к истории уничтожения ЮАР. Борьба за территорию между белыми и банту разворачивалась постепенно. Те и другие — пришлые, в тех краях появились сравнительно недавно. Белые на Мыс Доброй Надежды приплыли в XVII веке, а банту в VI веке до востока современной ЮАР пешком дошли.
Те и другие оттесняли предшествующее население — охотников-собирателей бушменов — на пустынные неудобья, занимая земли, пригодные для сельского хозяйства, и двигались потихонечку друг другу навстречу, пока в XIX веке лбами не столкнулись.
Но не сразу сцепились они всерьез, поскольку с обеих сторон уже шли свои войны: у белых между бурами и англичанами, у черных — между косу и зулу. Были они беспощадными, кровопролитными, у белых на грани трансфера (победила Англия в 1902 году), у черных — на грани геноцида (1990-1994, сейчас, кажется, длится перемирие, но неясно, надолго ли).
В первой половине XX века перевес явно был на стороне белых, но с 1961 года на стороне черных активно выступили дорогие советские друзья, а «полезные идиоты» Запада тут же погнали по всем СМИ тучные стада розовых пони.
Буры при всей своей многовековой антисемитской традиции оказались внезапно в роли евреев, сломались быстро, и участь страны была решена. Прошло 30 лет. Что же мы видим на этой интересной картинке?
В контекстеИгра с пустыми воротами В Израиле так и не появился политик, который ударил бы кулаком по столу и сказал: информационный фронт важен ничуть не меньше военно-воздушных сил. Потому что ВВС, возможно, выигрывают войну, которая идёт сейчас. А информационная работа выигрывает войну, которая начнётся через двадцать лет.
Преодолен апартеид? Да куда там! Пресловутые законы просто описывали сложившуюся ситуацию, описание, значит, уничтожили, но ситуация, то бишь «разделенность» не делась никуда.
Исчез расизм? Ни боже мой! Просто перевернулись песочные часики: прежде за то, что ты черный, от государства одни шишки да оплеухи на тебя сыпались, теперь посыпались пряники и плюшки, а твои способности и трудолюбие не интересуют по-прежнему никого.
А борьба за территорию? И она никуда не делась. Правда, белые уже окончательно выбыли из игры. Судьба их пока что не геноцид, а трансфер, подгоняемый точечными убийствами, наблюдаются даже единичные попытки сойти за нацменьшинство на основании опыта апартеида (см. Орания). Но вот между косу и зулу отношения еще далеко не выяснены, значит, замороженный геноцид рванет при первом же удобном случае (также как, кстати, и в Руанде).
Так что же исчезло? Всего лишь развитая, процветающая страна, причем, поддерживали ее разрушение не только «люди доброй воли», что ее и на карте-то находили с трудом, но и… собственные жители, в чем, очевидно, сыграл не последнюю роль страх международного (читай — западного) бойкота, предательство тех, от кого имели основание ожидать солидарности.
Они же были плоть от плоти западного общества, и, будучи преданы им, оказались не в состоянии, самих себя не предать.
Не то чтобы эти буры были такие уж белые и пушистые, но банту-то, видит Бог, ничем не лучше. Однако действия тех и других «прогрессивная общественность» оценивала совсем как революционный суд России 1918 года: не тяжестью преступления приговор определялся, но классовой принадлежностью обвиняемого.
Совершенно также и по той же причине предают себя сегодня евреи и в Израиле, и в диаспоре, изо всех сил стараясь дистанцироваться от гадких поселенцев, негуманного ЦАХАЛа и неприличного Нетаниягу.
От всех «токсичных», что ведут себя не так, как надлежит в мире воздушных замков и розовых пони, а так, как необходимо для выживания на грешной земле.
Наглость неслыханная во времена, когда выживание людей западной цивилизации допустимо лишь поскольку им дозволяют незападные, сопротивление аморально, «социально близким» бурам и то не простили, а уж евреям-то…
А ведь нам-то, в отличие от буров, не впервой от дорогих единомышленников в ответ на верность предательство получать. От большевиков в России 20-х, от интеллектуалов Европы 30-х — 40х, от супергуманистов наших дней…
Неужели никогда не избавиться нам от заблуждений руководства Юденратов и Еврейского Антифашистского Комитета?
Так и не осознаем, что судьба у нас общая не с арабами и не с французами, не с «людьми доброй воли», а вот именно друг с другом, и не заболтать ее никакими красивыми словами?
Не для того нам осознать это требуется, чтобы выиграть «информационную войну» — это, к сожалению, дохлый номер, а чтобы в воздушных замках не искать убежище, перестать зависеть от смертельно опасных иллюзий, не утратить волю к сопротивлению.
* * *
Элла Грайфер
«Dreamwidth»