Почему переворот невозможен даже в Африке
Главный урок нынешних событий в Зимбабве в том, что в современном мире, даже в третьем, военные больше не имеют той свободы действий, что прежде
Переворот, действительно, невозможен, хотя он и произошел. И противоречия в этом нет никакого — в современной Африке, даже в Зимбабве, вооруженного захвата власти или смещения избранного президента силовым путем быть не может.
Поэтому лидеры путча против Роберта Мугабе усиленно отрицают, что они захватили власть, а лишь говорят о «чистке криминальных элементов» в окружении президента, «с которым все в порядке».
После обретения в начале 1960-х годов независимости большинством стран Черного континента, на их территории воцарился невероятный хаос.
На смену колониальному владычеству пришли голод, эпидемии, развал экономики, а главное, гражданские войны, этнические конфликты и всевозможные диктатуры, вплоть до самых изуверских, с людоедами во главе.
Примечательный факт: уровень жизни реально рос лишь в апартеидной ЮАР, куда и рвались на работу сотни тысяч жителей Мозамбика и прочих бывших колоний, где «независимость» означала тотальную нищету.
Лишь с окончанием холодной войны, в 1990-е годы, Запад, бросивший Африку в 1960-е на произвол судьбы, обратил вновь на нее внимание. С его участием были завершены основные конфликты — в Либерии, Сьерра-Леоне, Конго, Анголе, Мозамбике и т. д.
Члены Африканского союза под внешним давлением пришли к признанию основополагающего принципа: не признавать правительства, захватившие власть насильственным путем.
Считалось, что родовая болезнь молодых африканских государств — политическая нестабильность и отсутствие уважение к закону — должна быть преодолена именно таким способом.
В последние годы в Африке случались перевороты, например на Мадагаскаре в 2009-м. Тогда бескровным путем к власти пришел молодой выходец из рекламного и медийного бизнеса, бывший диск-жокей, мэр столицы Андри Радзуэлина.
И Африканский союз, и Сообщество развития Южной Африки не признавали его все пять лет его пребывания у власти, требуя проведения свободных выборов.
Военные Зимбабве, совершившие переворот, прекрасно об этом знают и никогда не назовут свои действия тем, чем они являются, а будут подыскивать для этого эвфемизмы, чем они и занимаются.
Более того, велика вероятность того, что Мугабе дадут возможность какое-то время еще находиться у власти, сделав из него марионетку.
Так поступили в 1965 году индонезийские генералы под руководством Сухарто, когда, взяв бразды правления в свои руки, не стали убирать сразу президента Сукарно – имевшего авторитет «отца нации» руководителя антиколониальной борьбы.
У Мугабе схожий имидж великого борца с режимом белого меньшинства, он 11 лет провел в тюрьме. Поэтому избавиться от него так просто не получится.
Несмотря на свою удаленность и сравнительное малые размеры, Зимбабве хорошо известна в России, поскольку под руководством Мугабе она пережила несколько экономических катаклизмов, сделавших ее именем нарицательным.
В 2007 году страна стала мировым рекордсменом по инфляции – 7600%, но на следующий год этот рекорд был ею побит, дойдя до 100 000%.
Урожай кукурузы — основного продукта питания, сократился в четыре раза. Безработица достигла 80%, и такой же процент детей не ходил в школу. Система здравоохранения развалилась, и средняя продолжительность жизни сократилась на 35-40%.
Все это стало следствием авантюристической и популистской экономической политики Мугабе, который систематических изживал из страны белых фермеров, натравливая на них бандитов, называвших себя «ветеранами», и конфискуя у них земли. Вакханалия беззакония и коррупции привела к бегству капитала из страны.
В контексте«Люди доброй воли» Заслужить любовь идиотов доброй воли вполне нетрудно. Есть вполне определённый набор штампов, которыми пользовались и пользуются все монстры в мире, от Фиделя Кастро и Уго Чавеса до ХАМАСа и Роберта Мугабе.
Экономическому хаосу соответствовало укрепление авторитарного режима Мугабе. При этом надо иметь в виду, что, несмотря на все нарушения закона и прямое подавление оппозиции, в Зимбабве всегда проводились конкурентные выборы с реальными соперниками, а не подставными, как в России.
То есть откровенной диктатуры в Зимбабве нет, там был популистский авторитарный режим по образцу венесуэльского, с сильной оппозицией в парламенте, с моментами, когда с нею приходилось делиться властью, как в 2009-2013 годах, когда был введен пост премьер-министра, который занимал Морган Цвангираи, главный оппонент Мугабе.
Надо иметь в виду, что 93-летний президент мог сохранять власть благодаря сложной этнической ситуации в стране. 70% населения принадлежит народности шона, и 20% — народности ндебеле, между которыми имеется острая вражда.
Мугабе, как представитель шона, опирается на свой этнос, который сплачивается вокруг него, не желая поступаться влиянием.
Кроме того, за ним стоят ветераны антиколониальной борьбы, силовики и молодые активисты правящей партии.
До последнего момента армия безусловно поддерживала Мугабе, опасаясь раскола элит и вспышки межэтнической войны, подобной той, что протекала в начале 1980-х.
Тут стоит заметить, что все годы войны с белым меньшинством, Мугабе был мало известен в мире, все знали другого активиста — Джошуа Нкомо, которого поддерживал Советский Союз, тогда как за Мугабе был Китай и ряд западных стран.
Но на первых же свободных выборах этнический фактор сыграл свою роль – Мугабе победил и сосредоточил в своих руках всю власть.
Большую роль в последние годы играла в политике вторая жена Мугабе Грейс, сорока годами его моложе. Она выступала как движущая сила, управляя своим престарелым мужем. Но фактор жены был двояким — с одной стороны она восполняла своей энергией недостающую витальность супруга, с другой – порождала сильнейшее неприятие вмешательством в политику и государственные дела.
Развязка наступила именно сейчас, поскольку в последние месяцы вспыхнул конфликт между первой леди и первым вице-президентом (их по конституции двое) Мнангагвой. В результате последний несколько дней назад был отстранен от должности и бежал из страны.
Заметим, что Мнангагва никогда не был оппозиционером, а всегда был близком соратником Мугабе, ему, кстати, самому уже 75 лет.
То есть речь не идет о каких-то идейных разногласиях, а почти исключительно о борьбе за власть.
Армия же перед лицом развала государственности и не прекращающихся скандалов, решила вмешаться. Ее командующий Чивенга также никакой не диссидент, а близкий Мугабе человек.
Иными словами, ситуация напоминают ту, что была в Египте в 2011 году, когда армия сместила 83-летнего Хосни Мубарака, когда тот утратил контакт с реальность и ослабил хватку. Но только Мубарака сразу сняли с должности, а потом отдали под суд, а с Мугабе, видимо, поступят мягче.
Как бы там ни было, но ясно, что 37 лет его правления истекли и что многострадальное Зимбабве ожидают новые времена.
Главный урок нынешних событий в этой африканской стране в том, что в современном мире, даже в третьем, военные ныне не имеют той свободы действий, что прежде, что они вынуждены маскировать свои действия. Провалившийся в прошлом году путч в Турции — тому доказательство.
Эрдоганом были недовольны многие как внутри страны, так и вне. Но стоило армии попытаться взять инициативу в свои руки, как оказалось, что у нее нет сторонников.
Мугабе ненавидят очень многие, и он давно изгой в мировом сообществе. Однако радостных реляций ни из одной из столиц не последовало. Сложилась любопытная ситуация: многие рады, что его отстранили де-факто от власти, но признавать эту радость не смеют, призывая к демократическим принципам решения проблемы и к немедленному восстановлению законности.
* * *
Максим Артемьев
– политолог
«Forbes»