Предложение переселить жителей «новых» территорий во внутреннюю Россию вызывает ассоциации с депортацией народов
Килганский массив. Каркас палатки Дальстроевцев начала 50-х годов. Так что место ещё есть… (Фото: «Nautilus»)
Депортации народов, искусственная, так сказать, аллокация рабочей силы, стройки века, оргнабор — это всё по-нашему.
Государство двигало огромные массы людей в соответствии со своими не столько потребностями, сколько фанабериями, фантазиями и представлениями о «безопасности».
В контексте«Подарок Хрущёва» К проблемам полуострова добавилась и организованная сталинским режимом в 1944 году массовая депортация коренного населения — крымских татар. Заменить их попытались переселенцами, в первую очередь из российской глубинки — Курской и Воронежской областей, Поволжья и северных регионов РСФСР.
И конечно же, чтобы эти фантазии воплотить в жизнь, требовался подневольный труд: железные дороги, ведущие по вечной мерзлоте в никуда, — стиль эпохи. «Незавершенка» — символ иррациональности и пагубной самонадеянности государства — гораздо более важное слово для понимания советской и русской ментальности, чем «гласность» или «бистро».
Но гигантомания, стремление управлять большими массами людей, внушительными объемами денег налогоплательщиков ради плохо определенных целей при слабом технико-экономическом обосновании — осталась.
Разумеется, в кризисные времена все эти процессы обостряются и принимают тяжелые формы.
Например, вдруг возвращается идея поворота рек, когда-то, по счастью, отброшенная в конце 1980-х. А стремление решать судьбы людей за них самих проявляется в самых неожиданных обстоятельствах: вот, например, телеведущий Соловьев предложил переселить людей из прифронтовых регионов во внутреннюю Россию (сколько там всего неосвоенного!) в «нормальные» условия.
Сразу — невольно! — вспомнился план депортации советских евреев, возникший в последние месяцы правления Сталина.
Документы, которые свидетельствовали бы о подготовке такого плана, отсутствуют, но, во-первых, опыт депортаций народов, накопленный в сороковые годы, мог быть стимулом для подобного рода действий, во-вторых, антисемитская истерия, которая развернулась с конца 1940-х и усилилась в 1953 году после начала дела «врачей-убийц», и спровоцированные властью «народные» требования переселить евреев куда-нибудь на Дальний Восток, скорее всего, и были подготовкой общественного мнения к массовому переселению.
Разумеется, лишь для того, чтобы защитить самих евреев от народного гнева. Всё было бы сделано для их же блага.
Судя по всему, Сталин до последнего сомневался в рациональности такого масштабного шага, и потому уже подготовленное письмо в газету «Правда», которую тогда редактировал будущий «примкнувший к ним Шепилов», от имени видных советских евреев, осуждавшее «врачей убийц» и, возможно, в разных редакциях, одобрявшее самые суровые меры, так и не было опубликовано (хорошо известна история отказа Ильи Эренбурга подписать один из вариантов письма, когда к нему прибыли гонцы от власти — академик Исаак Минц и руководитель ТАСС Яков Хавинсон). 5 марта 1953-го сняло вопрос с повестки дня…
В контекстеРоссия: до тоталитаризма – один шаг Обвинительный приговор Юлии Галяминой вполне вписывается в общее ужесточение репрессивной политики российских властей, неуклонно происходящее на протяжении нескольких последних лет, начиная с аннексии Крыма.
Впрочем, у Соловьева есть технико-экономическое обоснование: переселение должно сопровождаться выкупом правительством новостроек для расселения граждан, проживавших на «освобожденных» территориях, ныне не пригодных для жизни, и реализацией каких-нибудь программ вроде «дальневосточного гектара».
На те 200–300 тысяч человек, которых упоминает Соловьев, никаких новостроек не хватит, как и денег на их выкуп,
не говоря уже о возрастных характеристиках того населения, которому предлагается сняться с родных мест и отправиться с узелками в никуда — предположительно, обрабатывать этот самый «дальневосточный гектар», который по степени комфорта далек от виллы на озере Комо.
Понятно, что власти России всех времен всегда были озабочены освоением земель, которые так и остались неосвоенными, их колонизация местами осталась незаконченной, и всегда нужны были человеческие ресурсы для приспособления огромных просторов для человеческой жизни.
Просторов не хватило, двинулись вместо востока на запад, в результате людей приходится с запада переселять на восток. Есть в этом что-то фундаментально алогичное. Экономически абсурдное, а морально — чудовищное.
Люди — со своими историями, биографиями, привязанностями — жили на своей земле, потом их стали возвращать в «родную гавань»; и вот своя земля признана «телевизионными деятелями искусств» (копирайт — фрекен Бок) непригодной для проживания.
Не приходит ли в голову, что люди могли жить мирно, без дронов, ракет, пожаров, не испытывая идентификационных сложностей с определением своей этнической принадлежности?
То, что вообще возникает идея их массового переселения, это прямое следствие предыдущих решений.
В контекстеНевыученные уроки Чем, по сути, последние 2-3 года отличаются от конца 30-х? Чем Путин лучше, чем он менее опасен, чем Гитлер и Сталин? Те, пусть и были мерзавцами, но масштаб личностей двух величайших злодеев ХХ-го века не идёт ни в какое сравнение с маленьким кремлёвским уродцем.
И какая все-таки легкость с воображаемым передвижением огромных человеческих масс, как если бы это была компьютерная игра. Собственно, и сами боевые столкновения для многих превратились в компьютерную игру, а их диванные и кабинетные участники чувствуют себя геймерами.
Помнится, когда в 2024 году украинские войска вошли в Курскую область, крупный отечественный историк госпожа Нарочницкая предлагала отутюжить «родную гавань», то есть буквально территорию РФ, ковровыми бомбардировками ради победы над врагом.
И тут просто нельзя не вспомнить семантику известного выражения «бомбить Воронеж».
А вот проблемы курян, многие из которых потеряли все то, ради чего прожили жизнь, так и не были решены, а «дальневосточный гектар» и таежную новостройку им почему-то никто не предложил.
В такой логике буферная, она же санитарная, зона будет всё больше и больше расширяться, и всё больше и больше «исторических земель» станут превращаться в зоны для «Сталкера» и для переселения в отдаленные районы Сибири и Дальнего Востока.
Когда маргинальный тип широкого мышления становится доминирующим, и даже претендующим на государственный, происходит антропологическая катастрофа с серьезными демографическими последствиями.
Территории важнее людей. А людей можно «повернуть», как и течение рек. Человеку только и остается, что спасаться от больших великих инициатив на своем «маленьком плоту».
Если он, конечно, есть.
* * *
Андрей Колесников
«Новая газета»