Наступает эпоха плохих правил
Лондон. Лев - символ бывшей империи. (Фото: «Nautilus»)
Мейнстримный леволиберальный актив сделал своей профессией тотальную борьбу с наследием давнишнего западного империализма и колониализма.
Все шло хорошо: переписывалась история, цензуровались музейные экспозиции и картинные галереи, кастрировался официальный и литературный язык, а в школах и университетах под руководством специальных тренеров проводились занятия по обличениям и покаяниям.
Реальные имперские проекты, которые расцветали вокруг, критиковать и даже замечать было нельзя. И ни одному из них вся эта антиколониальная деятельность ни разу и ни в чем не помешала — ни иранскому, ни турецкому, ни китайскому. Не помешала и российскому.
В контекстеЧёрная комедия исламо-левой коалиции Сегодня, похоже, роли поменялись местами. Теперь уже сами левые — в куфиях, с исламистскими лозунгами и флагами ХАМАСа, «Хезболлы» и Исламской Республики Иран — выглядят как удобный инструмент, который с готовностью «используется» в исламистских целях.
Наоборот, Путин с удовольствием подавал нападение на Украину под антипостколониальным соусом — как антизападную акцию по доктрине «многополярного мира» и даже якобы от лица «мирового большинства».
Надо сказать, что это «большинство», т. е. незападная часть человечества, совершило встречное движение и почти сразу стало воспринимать путинское вторжение как чисто бытовой эпизод, которым воспитанные люди своих знакомых не попрекают.
Защита Украины была и остается чисто западным делом. Той части интеллектуальной общественности, кто продолжает относиться к ней серьезно, пришлось отложить свои вок-штампы в сторону.
А остальные люди этого круга, которых там большинство, быстро устали сочувствовать украинцам и вернулись к привычным занятиям и антиколониальным декламациям.
Казалось бы, именно они лучше всех были подготовлены к борьбе с трамповским империализмом — к захвату Мадуро, к притязаниям на Гренландию и Канаду, к уверениям, что международным правом он вообще не связан.
Но никакие железные колонны, ведомые антипостколониалистами, против Трампа не выступили. Возражения были растерянными и негромкими, а протестные шествия — немассовыми.
Причина не только в концептуальной неадекватности антипостколониализма, но и в том, что он совершенно не заточен на противостояние силе. Он смел только против слабости.
Его адепты привыкли иметь дело с либеральным чиновничеством, которым легко помыкать. И в организационном смысле это не сообщество борцов-идеалистов, а совокупность карьеристов-агитаторов, собравшихся вокруг кормушек.
Иметь против себя государственную машину Соединенных Штатов — это совершенно не то, к чему они себя готовили. Инстинкт служилого человека подсказывает каждому из них, что надо затаиться, не шуметь и ждать.
В контекстеОткуда взялся воукизм? В итоге Глобализм можно назвать Левизной, усиленной до предела, с таким же гипертрофированным империализмом. Глобалисты стремятся построить невиданную прежде транснациональную империю – Левый, децентрализованный Левиафан в мировом масштабе, где любая страна будет фактически колонией. Глобализм, похоже, и есть логическое завершение эволюции левизны – по крайней мере, в XXI веке.
Но время взвешивать риски пришло и для тех, кто посильнее либеральных интеллектуалов. Переход правителя супердержавы на платформу открытого и демонстративного империализма автоматически делает его законодателем мировой империалистической моды. И Трамп им стал, несмотря на свою ауру несерьезности.
Китай и Россия без особых возражений убрались из Венесуэлы, которую с такой помпой столько лет осваивали. То, что обе Америки теперь под присмотром Соединенных Штатов, принято миром почти как должное.
ООН держит паузу. Европейцы уклоняются от ответа на вопрос, обязан ли ЕС защищать Гренландию. Упрямится только аятолла. И если новая эпоха настала не на шутку, то Трамп теперь обязан показать на нем свою крутость.
И есть еще две темы для дискуссий.
Во-первых, Китай теперь может нацелиться на Тайвань не только потому, что давно собирается его поглотить, но и в порядке империалистического раздела мира.
Как второй по важности империи мира, китайской полагается своя сфера господства (а это не только Тайвань, но и обширные прилегающие моря, и многочисленные острова).
И, по трамповой логике, Си имеет полное право толковать об этом с Америкой, если у него есть что-нибудь лакомое взамен.
А вторая спорная тема — это путинская Россия с ее войной. Не будем преувеличивать прочность трамповско-путинского побратимства. Оба всегда помнят, кто из них важнее. И понимают, что внезапно наступивший многополярный мир, о котором столько лет грезил правитель России, вовсе не так для него удобен, как тот недавний уютный мир, в котором единственным нарушителем порядка был только он сам.
Теперь хулиганами стали все, и Путин догадывается, что он далеко не самый сильный во дворе.
Значит, возможностей оказать на него давление сейчас больше, чем было еще недавно. Не говоря о том, что у его режима есть нюансы, на которые редко обращают внимание.
У РФ есть деловые друзья, но нет настоящих союзников. Не существует ни одной державы, в защиту которой Путин всерьез готов вступить в полноформатную войну… Соответственно, никакое государство не вступится и за Путина, и это заложено в расчеты всех мировых игроков.
В контекстеУрок диктаторам Мадуро – это южноамериканский Путин. И да, он тоже пытался откусить кусок соседней суверенной страны — Гайаны. Во многом он хуже: экономику страны угробил вконец, завалил окружающие страны куда большим количеством беженцев, посадил или выгнал из страны больше народу и наводнил мир тоннами наркотиков. Его ненавидят страстно всем континентом.
Другая особенность российского автократа лежит глубже. The Washington Post сообщила, что за неделю до операции по поимке Мадуро Путин через госсекретаря Ватикана уговаривал американцев отпустить венесуэльского правителя к нему в Москву. Но что-то не срослось. Вроде бы Мадуро закапризничал и выпрашивал еще что-то для себя.
Эта история похожа на правду и вполне в логике Путина. Спасение коллеги-диктатора для него важнее, чем судьба братского венесуэльского режима.
Похожим порядком он 2024-м приказал эвакуировать к себе Башара аль-Асада и параллельно с этим довольно стойко перенес потерю Сирии, за которую до этого воевал девять лет.
Травма, нанесенная ему в 2011-м видеороликом с убийством Муамара Каддафи, видимо, неисцелима.
Поэтому мало будет сказать, что путинский «антиимпериализм» — это лишь прикрытие для имперской политики. Надо еще добавить, что и сама его имперская политика — это сплошь и рядом прикрытие для политики персоналистской, диктуемой сугубо личными страстями, привязанностями и страхами.
Это значит, что, например, соглашению об остановке войны против Украины могли бы сильно способствовать какие-нибудь тайные персональные гарантии.
А выдача таких гарантий в архаичном мире империй гораздо более возможна и органична, чем в том прежнем мире, с которым мы, кажется, распрощались.
Эпоха империй наступает, не спрашивая нашего согласия. И у нее есть свои правила. Эти правила наверняка плохи.
Но еще хуже не знать их, верить в фантастические теории и двигаться вслепую, как до сих пор.
* * *
Сергей Шелин
«The Moscow Times»
«Facebook»