Международная законность и стратегия дворовой шпаны
Кремль. (Фото: «Nautilus»)
Гибель на войне или захват в плен формальных и неформальных автократов становится приметой времени. Эта судьбоносная смена правил меняет логику поведения правителей, привыкших паразитировать на международном праве.
За январь и февраль насильственно закончилось правление уже двух диктаторов — венесуэльца Мадуро и иранца Хаменеи.
Огонь по старожилам
В контексте40 главарей, 1 минута В ходе подготовки в очередной раз было продемонстрировано теснейшее военное сотрудничество и взаимодействие Израиля и США и их лидеров. Комическим образом именно в этот период в левой израильской прессе ширилась кампания осуждения Нетаниягу «за утрату связи с Белым домом и неумение вести дела с США».
Это много. Если считать матерым и надежно окопавшимся автократом такого, который правит больше десяти лет, то на планете их было всего-то около двадцати. И вот за два месяца диктаторов-старожилов стало на 10% меньше.
Правящие машины диктатур в последние пару десятилетий почти всюду преуспевали в подавлении подданных. Ученые уже обосновывали это как политологический закон XXI века. Но тут политическая, а часто и физическая гибель начала прилетать к диктаторам извне.
То, что это становится тенденцией, можно было заметить и раньше. Уже в 2024-м на войне с Израилем сложили головы три автократа-неформала: вождь Хезболлы шейх Насралла, который был гораздо главнее шести сменившихся при нем президентов Ливана; хамасовцы Яхья Синвар с Исмаилом Ханией — самые могущественные из палестинцев.
Проще всего свести это к персональным особенностям их погубителей. Беньямин Нетаниягу прежде соблюдал какие-то ограничения, но после 7 октября 2023-го перестал. Да и похищение Мадуро было немыслимо всего годом раньше, пока в должность не вступил Трамп.
Но популярные сейчас личные объяснения скользят по поверхности. Потому что смена международных правил, частью которой стала и смена правил обращения с враждебно настроенными автократами, назрела давно и так или иначе должна была произойти.
Международная законность, о крахе которой принято сегодня сокрушаться, была совокупностью установок, продиктованных миру Соединенными Штатами после окончания Второй мировой войны и обновленных ими же после окончания холодной войны.
Применительно к тогдашним реалиям они были разумны и удобны, но не более того. Ничего сакрального в них не было и не могло быть. Они исходили из принципа уважения к государственному суверенитету и в равной мере защищали от внешнего воздействия как свободные, так и диктаторские режимы.
И пока правила более или менее соблюдались всеми, тот порядок был целесообразен, хотя и служил защитой мерзким правителям, придавая им вид законности и минимизируя препятствия для подавления подданных.
Но сейчас растущее число автократов перестает играть по правилам, ошибочно решив, что им это невыгодно. И международная законность привычного образца теряет любой рациональный смысл.
Шпана второго ранга
В контекстеУрок диктаторам Мадуро – это южноамериканский Путин. И да, он тоже пытался откусить кусок соседней суверенной страны — Гайаны. Во многом он хуже: экономику страны угробил вконец, завалил окружающие страны куда большим количеством беженцев, посадил или выгнал из страны больше народу и наводнил мир тоннами наркотиков. Его ненавидят страстно всем континентом.
У государства нет неотъемлемых прав и свобод. Такие права, от природы или от Бога, есть только у каждого отдельно взятого человека.
Права и свободы суверенных государств, записанные в международных законах, — договорные правила, а не Закон с большой буквы, ниспосланный свыше.
Поэтому покушение на державный суверенитет боливарианской Венесуэлы, Исламской Республики Иран или любого другого режима — не покушение на какой-то сакральный, установленный небесами порядок. Это столкновение одной группы людей с другой, в котором одни бывают правы, а другие нет. И каждый раз надо разбираться заново.
Скажем, вторжение РФ в Украину — это неспровоцированная авантюра, предпринятая с целью подавления и подчинения украинцев. Она преступна по самой своей сути, независимо от ее законодательного оформления.
А похищение американцами диктатора Мадуро — это авантюра, которая может пойти на пользу венесуэльцам, хотя она тоже незаконная.
У Трампа свои задачи и увлечения, и вряд ли его волнует судьба венесуэльского народа. Но осиротевший тамошний режим засуетился и хотя бы отпускает политзаключенных.
И американо-израильская авантюра против Исламской Республики Иран, во-первых, дает иранцам шанс избавиться от этого режима, а во-вторых, должна поставить точку в истории безумной джихадистской империи.
Которая нацелилась шантажировать весь мир и поднялась именно благодаря тому, что более сильные, чем Иран государства не решались ее остановить.
Первые три десятилетия XXI века стали эрой расцвета имперских проектов держав второго ранга — России, Турции и Ирана.
Их стратегия была банальной стратегией дворовой шпаны и строилась на том, что другие продолжат играть по правилам, а они — перестанут. И это даст им козыри против тех, кто сильнее, чем они.
Эрдоган все-таки проявлял осмотрительность. Путин на первых порах вообще действовал с оглядкой, но в 2022-м сорвался и стал первопроходцем полного слома прежнего мироустройства.
Хаменеи показал себя самым маниакальным из всех.
Хорошо подготовленная лавина
В контекстеТрамп свергает «Ось зла» Если операция против Мадуро завершится падением президента Венесуэлы, это станет не просто локальной победой Трампа, а началом новой архитектуры влияния США в Западном полушарии. Для Тегерана же это будет сигналом: даже за тысячи километров от Персидского залива противники исламской республики способны разрушить последний оплот ее оси.
Уничтожение Израиля, провозглашенное высшим руководителем Ирана как национальная цель. Обязательные и повседневные всенародные скандирования: «Смерть Америке! Смерть Израилю!» Ракеты на парадах с надписью: «На Вашингтон!» Часы на площади Палестины в Тегеране, отсчитывающие время до ликвидации Израиля.
Люди доброй воли на Западе советовали не тревожиться, объясняли, что это проходит по линии местного колорита, и предлагали спокойно ждать, чтобы законы модернизации взяли свое, и режим сам собой обрел человеческое лицо.
Но режим методично тренировал вассалов в Ираке, Сирии, Ливане, Йемене и Газе и делал атомную бомбу. Рано или поздно сход этой лавины был просто неизбежен.
Что и произошло два с половиной года назад.
На том игра с джихадистской империей по таким удобным для нее правилам и закончилась. Сначала были разбиты ее прокси, а теперь очередь дошла до метрополии.
Принимая решение начать эту войну, Синвар вынес смертный приговор не только себе, но и своим старшим товарищам и наставникам Насралле и Хаменеи.
Не буду гадать, сменится ли в Тегеране режим, но сама по себе ликвидация иранского ядерного и ракетного потенциала, а такова американо-израильская программа-минимум, выглядит назревшей, рациональной и, скорее всего, осуществимой.
«Что же касается международного права, — пишет Григорий Голосов, — то подождем, когда оно восстановится хоть в каком-то качестве, а потом уж будем взывать к тем его нормам, какие будут. Возможно, еще долго не будет никаких. Сейчас попытки сильных соблюдать правила идут только на пользу слабым, но наглым, для которых правил уже давно нет».
Скорбь и страх
В контекстеКуба понижена в звании до «ненастоящего социализма» Если задним числом сказать о кубинской революции: «На самом деле, это не настоящий социализм», то это никак не изменит того факта, что люди в подавляющем большинстве голосуют за свободу и против социализма.
Перемены в глобальной атмосфере заставляют сейчас каждого диктатора по-новому взглянуть на свои возможности и перспективы. Если теперь в отношении любого из них «все дозволено», то как жить дальше? И тут каждый ищет свой путь.
Какой-то тайный торг с американцами ведет клан, управляющий Кубой. Главари режима, который хладнокровно сломал жизнь трем поколениям кубинцев, совсем не стремятся закончить свою биографию как Мадуро и уж тем более как Хаменеи.
Неслыханную по размаху замену генералитета, осуществляемую сейчас Си Цзиньпином, объясняют выводами, которые он сделал из того, что произошло в мире за последние два-три года, от пригожинского бунта до новейших трамповских буйств.
Сухое эрдогановское соболезнование «семье господина Хаменеи и братскому иранскому народу» выглядит подчеркнуто бесчувственным. Правитель Турции мобилизует все свое хитроумие, чтобы не сделать ошибочного шага.
Но из всех автократов самый острый шок пережил, конечно, Путин. Его скорбные официальные слова об «убийстве, совершённом с циничным нарушением всех норм человеческой морали и международного права» глубоко искренни, но лишь в малой мере отображают потрясение вождя РФ.
Путинская международная стратегия подчинена не каким-то по-особому понятым интересам России, а только спасению себя лично от иностранных врагов.
Путин живет в страхе, что западные коллеги-правители хотят его погубить, как погубили Каддафи в 2011-м.
Свергнутого правителя Ливии местные бунтовщики линчевали безо всякой подсказки извне, но Путин в это не верит. Судьбы коллег-диктаторов Путин всегда примеряет к себе. И можно представить, как по-новому он взирает на своего приятеля Трампа с тех пор, как пришла весть о гибели Хаменеи.
Выручать очередного попавшего в беду диктатора стало для него личным долгом. В 2014-м он перевез к себе Януковича. В 2024-м приказал вывезти Башара аль-Асада, еще до того, как тот сам попросился. А за неделю до захвата Мадуро пытался через Ватикан добиться позволения эвакуировать его к себе.
Готовился, по слухам, разместить у себя и Хаменеи. Вместо этого пришла страшная для него новость. Неуютность мира, в котором живет Путин, резко выросла.
Мы не сможем прослушать мысленный диалог Путина с усопшим. И не знаем, в какую сторону он повернет теперь свою глобальную стратегию.
Перепугается и начнет юлить перед Западом или, наоборот, решит, что надежды больше нет, и терять ему уже нечего.
Пока не знаем, но скоро увидим…
Публикуется в сокращении
* * *
Сергей Шелин
«The Moscow Times»
«Facebook»