Какая стратегия у Кремля в Белоруссии
Выдержав небольшую паузу после начала белорусского кризиса, Россия однозначно заняла в нем сторону Лукашенко. Его поздравляют с победой, защищают от западного вмешательства и обещают полицейский резерв против протестующих, которых списали в цветную революцию и правый сектор.
Между странами пошел активный обмен визитами, а дальше, скорее всего, последует очередная порция российской помощи для белорусской экономики, переживающей нелучшие времена.
Кажется, что скоро все снова заживут по-прежнему. Запад опять назначит Лукашенко последним диктатором Европы. Сам он забудет о геополитических экспериментах и вернется в образ младшего брата Кремля. А Россия продолжит спонсировать союзный режим, чтобы уберечь свой западный фланг от прихода к власти антироссийской оппозиции.
Однако глубина нынешнего кризиса и многолетние мытарства Москвы с Лукашенко до того подсказывают, что Кремль вряд ли устроит такой вариант.
Для российского руководства ситуация выглядит слишком выигрышной, чтобы довольствоваться простым восстановлением статус-кво. Конечно, дело вряд ли дойдет до аннексии Белоруссии, как опасаются некоторые.
Но Кремль, по всей видимости, постарается использовать момент так, чтобы в перспективе Лукашенко перестал быть единственной и незаменимой опорой российского влияния в Белоруссии.
Историческая удача
Белорусский кризис 2020-го разворачивается для Кремля несравнимо удачнее, чем украинский 2014-го. Тогда, пока Нуланд угощала протестующих печеньем, а те в дыму штурмовали административные здания, Москве под градом валившихся на нее событий приходилось спешно менять стратегии с одной на противоположную: то выписывать Януковичу миллиардные кредиты последней надежды, то двигать полки в Крым.
В контекстеСтыдно и тоскливо быть гражданином РФ Стыдно и тоскливо быть гражданином РФ. Мы позволили сделать себя рабами. И мы несем прямую ответственность за то, что это преступное государство, от нашего имени, творит снаружи.
Совсем другой расклад сейчас в Белоруссии – тут, наоборот, все зависит от решения Москвы. Вашингтон слишком погружен в хаос последних месяцев президентского срока Трампа, чтобы отвлекаться на борьбу за свободу народов Восточной Европы. ЕС разделен пандемией и ее экономическими последствиями, да и вообще подустал от обязательств на постсоветском пространстве.
Внутри Белоруссии Лукашенко дискредитирован, а его госаппарат пребывает в растерянности, не зная, на кого ему теперь полагаться.
Наконец, белорусская оппозиция раскидана между Вильнюсом, Варшавой и Минском – без ясных лидеров и структуры она вряд ли способна на быстрые и эффективные действия.
Один только Кремль, как всегда, мобилизован и располагает немалыми ресурсами, чтобы попробовать осуществить свою давнюю цель – привязать к себе Белоруссию так надежно, чтобы больше не пришлось беспокоиться о том, что она может уйти на Запад.
Многое в этом направлении уже сделано. Запад исключен из урегулирования белорусского кризиса, его участие в происходящем сведено к заявлениям о солидарности с протестующими. Из инструментов давления на белорусский режим пока обсуждаются только персональные санкции, причем туда даже не стали включать самого Лукашенко. Белорусский лидер наотрез отказался от любого посредничества и диалога и вместо этого завел на его потенциальных участников дело о попытке захвата власти.
Чтобы не возникало ненужных искушений, контакты Минска с Западом теперь идут через Москву. Когда Меркель попыталась донести свою позицию до Лукашенко, ей пришлось делать это через Кремль, которому виднее, что и как следует передавать белорусскому руководству.
Параллельно российские специалисты направляются в ключевые структуры белорусского режима: чтобы заменить тех, кто выбыл, и помочь советом тем, кто остался. Лукашенко, человек редкой искренности, сам признает, что в белорусских госСМИ теперь появилось немало людей из России. Хотя и без его признаний трудно не заметить, как в белорусской пропаганде трогательный официоз сменился куда более эффективными нарративами абсолютного цинизма.
То же самое касается и борьбы силовиков с протестом. Там, где раньше царил эмоциональный лукашенковский разгон с поголовными арестами и избиениями, теперь идет знакомое взятие измором.
Большие митинги никто не трогает, зато потом людей задерживают по одному, вызывают на допросы, заводят дела. Все, чтобы доходчиво объяснить, что устроить праздник непослушания на пару часов митинга, конечно, можно, но потом за это придется расплачиваться – уже не в толпе, а один на один с махиной репрессивного аппарата.
И пропаганда, и силовые структуры важны для удержания власти не меньше, чем собственная налоговая политика или эмиссионный центр. Раньше в Москве не могли и мечтать о том, чтобы Лукашенко пустил их в эти деликатные сферы. Теперь он сам просит Кремль поделиться с ним кадрами и опытом, привязывая свой режим к России надежнее, чем это сделали бы единые ставки налогов и пошлин, над которыми столько бились на переговорах об интеграции.
В поисках новой опоры
В контекстеМожем ли мы узнать будущее, глядя на Белоруссию? Необъяснимый факт: всякий, кто приходит в мирную Белоруссию с оружием, проявляет беспримерное и непробудное зверство. Примеров множество — от святого Владимира Красно Солнышко, который убил всех родственников своей невесты полоцкой княжны Рогнеды...
Чем больше получится создать прямых контактов между белорусским госаппаратом и Москвой, тем лучше. Потому что именно госаппарат, а не своевольный Лукашенко сейчас главный союзник Кремля в Белоруссии. В отличие от рыхлой оппозиции, где уже полились взаимные претензии, белорусские силовики и чиновники организованы в громоздкие, но дисциплинированные и функционирующие структуры.
За четверть века они привыкли беспрекословно исполнять приказы Лукашенко, получая от него взамен гарантии безопасности и относительного благополучия.
Но авторитет Лукашенко утонул в массовых протестах после выборов, а следом обесценились и выданные им гарантии.
Теперь коллективной белорусской власти, напуганной призывами к люстрации и расследованиям, нужен новый патрон. И единственной реалистичной заменой тут остается Кремль.
Это до выборов переход на сторону Кремля в его спорах с Лукашенко был для белорусских аппаратчиков смертельно опасной затеей. Сейчас это, наоборот, самый надежный способ выжить в новой реальности. А когда речь идет о выживании, высокие материи вроде суверенитета, патриотизма и национальных интересов отходят на второй план. Достаточно посмотреть на то, как глава белорусского МИД Макей, еще недавно воплощавший собой прозападный вектор Минска, сейчас читает с трибуны кремлевские методички про цветные революции.
Правда, пока у этих людей, привыкших работать в жестко регламентированной системе, не так много формальных полномочий. Все вопросы по-прежнему замкнуты на Лукашенко. Но тут на помощь может прийти реформа Конституции, которая раздробит абсолютную власть белорусского президента между другими должностями и институтами.
Против реформы Конституции не возражает никто. Запад будет приветствовать любые шаги в сторону демократизации. Умеренная часть протестующих порадуется хоть каким-то переменам. Лукашенко – тот сам обещал пересмотреть Конституцию еще до выборов, да и сейчас регулярно повторяет, что стране нужна новая система власти, не замкнутая на одного человека.
Для Кремля реформа – это шанс покончить наконец с ситуацией, когда любой вопрос, связанный с Белоруссией, приходилось решать только с Лукашенко, контролировавшим страну сверху донизу.
Пересмотр Конституции позволит заменить всемогущего белорусского лидера на безликую группу товарищей – неуверенных в будущем, враждующих друг с другом и куда более зависимых от Москвы.
Форсировать интеграцию прямо сейчас – рискованная затея, которая может мобилизовать белорусских протестующих и спровоцировать жесткую реакцию Запада. Замена Лукашенко на кого-то более пророссийского ничего не гарантирует – через некоторое время следующий лидер начнет такие же маневры. А вот радикальная перестройка белорусской системы власти открывает перед Москвой широкие возможности сближаться с Белоруссией там, где хочется, и держаться в стороне там, где нет.
Кремль трудно заподозрить в том, что он стремится активно участвовать в решении белорусских внутренних вопросов. Москва не занимается этим даже в случае куда более зависимых сателлитов, вроде Южной Осетии, где идет собственная внутриполитическая жизнь. России для геополитического спокойствия достаточно контроля над темами внешней политики и безопасности.
В идеале Белоруссия могла бы стать чем-то вроде Абхазии на стероидах. В Сухуми протесты бывают через день, президенты меняются часто и непредсказуемым образом, но этот избыток демократии не волнует Кремль, потому что абхазская внешняя и оборонная политика управляется из Москвы.
Понятно, что довести Белоруссию до абхазского состояния вряд ли получится. Да, Запад не признает Лукашенко легитимным президентом, но это совсем не то же самое, что полное отсутствие признания, как у Абхазии. Для самого Лукашенко главное – сохранить власть, и отдавать ее Кремлю он захочет не больше, чем оппозиции. Он недолго будет таким сговорчивым, как сейчас, и начнет сопротивляться Москве, как только утихнут протесты.
Наконец, есть еще и белорусское общество, которое в последние недели пристрастилось к политической активности и может иметь собственные представления о будущем своей страны.
Так что препятствий будет немало, но в последние годы они редко удерживали Кремль от новых внешнеполитических проектов.
* * *
Максим Саморуков
- заместитель главного редактора Carnegie.ru.
Московский центр «Carnegie»