Конец нераспространения

Концепция безъядерного мира еще никогда не выглядела столь утопично, как сегодня

---

Определявшие архитектуру мировой безопасности договоры об ограничении ядерных арсеналов дышат на ладан. Более того, сам режим нераспространения подвергается серьезной эрозии. В итоге вскоре число государств, обладающих ядерным оружием, начнет расти.

К такому выводу пришел обозреватель «Профиля», изучив свежий выпуск ежегодника Стокгольмского института исследования проблем мира (СИПРИ).

Сотрясение основ

В контекстеТрамп заявил о намерении США выйти из ядерного договора с Россией Вечером 20 октября Трамп заявил, что Россия нарушала договор ДРСМД, который запрещает создавать ракеты средней дальности наземного базирования. Такие ракеты способны преодолевать расстояния почти в 5,5 тысячи километров.

Наиболее интересные разделы ежегодника касаются ключевых положений, определяющих контуры современной международной безопасности. Это вопросы ядерного разоружения, нераспространения и контроля над ядерным оружием (ЯО).

Обсуждение этих вопросов в свое время составляло, возможно, наиболее заметную и, безусловно, самую существенную часть диалога Москвы и Вашингтона.

Диалога, наладившегося в основном после Карибского кризиса и позволившего избежать ядерной катастрофы.

Мир холодной войны был по-своему логичен – его определяло противостояние двух военно-политических блоков во главе со сверхдержавами. Резонно, что после распада СССР ситуация в мире начала меняться.

Эти трансформации подчас были довольно болезненными. Достаточно сказать о появлении новых конфликтных зон или вступлении в НАТО бывших советских республик.

Но это все не затрагивало вопросы ядерного паритета, сохранявшегося между Россией и США и определявшегося комплексом «ядерных договоров» – от Московского договора 1963 года о запрете ядерных испытаний в трех средах до подписанного накануне краха СССР Договора СНВ‑1.

Мы не будем касаться в этой статье всего комплекса проблем, связанных с распадом системы «ядерных договоров», тем более что в значительной части эта проблема уже освещена в статье Константина Богданова «Продукт биполярного мира» о возможных последствиях выхода США из Договора о РСМД.

Вместо этого мы сосредоточимся на более узкой проблеме нераспространения ядерного оружия

– через призму ежегодника СИПРИ и наблюдаемых сегодня тенденций.

Разоружить всех

Также по темеМЦ «Carnegie» Назад к першингам. Что означает выход США из предпоследнего договора о контроле вооружений «New York Times» США выйдут из договора о РСМД, чтобы противостоять влиянию Китая «Frankfurter Allgemeine Zeitung» В споре вокруг договора по РСМД без Китая не обойтись

В документе СИПРИ отмечены попытки реформировать подходы к ядерному разоружению: ключевой является, пожалуй, резолюция ООН 2016 года, предписывающая начать переговоры о соглашении, обязывающем в итоге полностью ликвидировать ЯО.

Инициатива эта ожидаемо оказалась провальной. Открытый для подписания в сентябре 2017‑го договор о запрещении ядерного оружия оказался мертворожденным: к нему не присоединилась ни одна ядерная держава и никто из их союзников.

Более того, ни один член «ядерного клуба» не принял участия даже в предшествовавших этому открытию встречах рабочей группы, учрежденной Генассамблеей ООН.

Отношение России к документу весной нынешнего года ясно выразил глава МИД Сергей Лавров.

«Мы не будем его подписывать, потому что считаем, что запрещение ядерного оружия в таком директивном порядке нереально. Пять официальных ядерных держав, да и неофициальные ядерные державы на это не пойдут, потому что уже согласованный принцип продвижения к безъядерному миру отражен в Договоре о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), и этот принцип увязан с обеспечением всеобщей безопасности и стабильности», – сказал министр.

Лавров назвал основные претензии России к современной конфигурации глобальной безопасности, исключающие отказ Москвы от ядерного оружия: развитие неядерных стратегических вооружений, опасения по поводу милитаризации космоса, развитие системы ПРО и невступление в силу договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний,

который не ратифицировали Соединенные Штаты, а также Китай, Израиль, Иран и Египет.

Претензии к идее договора о запрещении ядерного оружия высказывают не только ядерные державы. Скепсис по этому поводу выражают страны НАТО, а также Австралия, Южная Корея и Япония. То есть те государства, что привыкли рассчитывать на ядерный потенциал США как на одну из ключевых гарантий своей безопасности.

С точки зрения этих стран ядерное разоружение должно двигаться по пути эволюционного подхода, базирующегося на существующих документах, что теоретически позволит в итоге достичь состояния, когда будет возможно говорить о заключении всеобщей конвенции о ядерном оружии.

Идея, возможно, могла бы оказаться жизнеспособной, однако события последних лет ставят ее реализуемость под сомнение.

Не на что опираться

В контекстеТрамп и его команда Каждый совершивший юридическое нападение на США остался в дураках, в более худшем положении, чем до атаки. Каждое решение стратегическое: обрубает проблему на уровне её основ, причин, корня. Каждое решение не только юридически безукоризненно, но и просто обалденно красиво.

Вернемся к ежегоднику СИПРИ. Фиксируя ситуацию 2017 года, он констатирует отсутствие прогресса в переговорах о дальнейшем сокращении ядерных арсеналов между Россией и США. Одна из причин этого – требование Москвы учесть при подготовке новых соглашений озабоченности, касающиеся систем ПРО, развернутых в Европе тактических ядерных вооружений США, и разработки стратегических неядерных систем, способных выполнять задачи, прежде возлагавшиеся на ЯО.

Также в ежегоднике СИПРИ отмечен рост напряженности вокруг Договора о РСМД (Москва и Вашингтон все чаще обвиняют друг друга в нарушении этого соглашения).

Результаты процесса мы наблюдаем сегодня «в прямом эфире» – США намерены выйти из ДРСМД и ставят под сомнение целесообразность продления Договора СНВ‑3, что в принципе рубит на корню всю идею дальнейшего сокращения ядерных арсеналов.

Более того, в сложившихся обстоятельствах вполне возможна ситуация, при которой ядерные арсеналы начнут расти

– в первую очередь за счет систем, не попадающих под ограничения Договора о СНВ, таких, как, например, планирующие гиперзвуковые боевые блоки.

Кроме того, в случае, если Договор СНВ‑3 скончается «своей смертью», без продления в 2021 году, любой более-менее крупный кризис в российско-американских отношениях с очень высокой вероятностью приведет к росту числа развернутых боезарядов за счет возвратного потенциала.

Говорить о перспективах переговоров России и США, которые позволили бы избежать такого развития событий, почти бессмысленно – во всяком случае, не при таком политическом фоне, как сейчас в Америке.

Это приводит к пониманию следующего шага: вслед за крушением комплекса советско-американских соглашений, определявших стратегический паритет между Москвой и Вашингтоном, практически неизбежным становится и крушение фундамента этих соглашений в виде Договора о нераспространении ядерного оружия.

Защита беззащитных – дело самих беззащитных

Нынешняя ситуация, деградирующая по сравнению с отраженным в ежегоднике СИПРИ положением 2016–2017 годов, прямо противоречит духу и букве ДНЯО, 1 июля 2018 года отметившего 50‑летие со дня открытия для подписания.

С точки зрения буквы – с возможным падением договоров о РСМД и о стратегических наступательных вооружениях констатируется смерть положения ДНЯО, обязывающего ядерные государства вести переговоры об «эффективных мерах по прекращению гонки ядерных вооружений в ближайшем будущем и ядерному разоружению». «Тяжелая болезнь» этой нормы была хронической еще во времена СНВ‑1, когда значительная часть сокращаемых по соглашению ядерных зарядов уходила не на утилизацию, а в возвратный потенциал.

Сегодня возвратный потенциал и для России, и для США превышает число развернутых зарядов, и об «эффективности» разоружения на этом фоне говорить сложно, даже несмотря на впечатляющую его динамику, позволившую сократить число существующих в мире зарядов с пиковых значений холодной войны в районе 60 тысяч до нынешних 14,5 тысячи. Следует понимать, что и содержащихся сегодня в арсеналах и возвратном потенциале России и Соединенных Штатов зарядов достаточно для прекращения цивилизованной, а то и вообще любой жизни на планете.

С точки зрения духа ДНЯО – мы уже сейчас имеем фактически констатированную смерть режима международной безопасности,

подразумевавшего гарантии мира со стороны ядерных держав в отношении неядерных.

В контекстеС больной боеголовки на здоровую Холодная война тогда закончилась, Варшавский пакт и СССР — развалились, и исчезла угроза большой войны в Европе. США сами, в одностороннем порядке полностью ликвидировали боевые блоки для ядерной артиллерии и все прочее наземное тактическое ядерное вооружение по всему миру.

Наилучшей демонстрацией «конца прекрасной эпохи» становится северокорейская ядерная проблема, в итоге решаемая, пусть и с неясными перспективами, но путем прямых переговоров Пхеньяна и Вашингтона. На фоне судьбы Ирака и Ливии, до разговоров с которыми снисходить не стали, решимость северокорейского режима, создавшего и развернувшего ракетно-ядерные системы, выглядит привлекательным образцом для подражания.

В этих условиях логично предположить, что вскоре в мире появятся новые ядерные державы.

Если говорить о Пхеньяне, для которого ядерный статус стал гарантией субъектности, то ключевой чертой северокорейской проблемы служит особый статус КНДР. Северная Корея не только поддерживает неплохие отношения с Россией, но и является подшефным государством Китая. Допустить конфликт с неизбежными потоками беженцев и вероятным применением оружия массового поражения ни Москва, ни Пекин не могли. И это прикрытие сделало возможным обретение Северной Кореей ядерного оружия.

КНДР не первая страна, без военных последствий для себя нарушившая монополию постоянных членов Совбеза ООН на ядерный арсенал. Но и предыдущие примеры не добавляют оптимизма размышлениям о возможном сохранении режима нераспространения.

Собственным ядерным арсеналом обзавелась Индия, нуждавшаяся в инструменте для сдерживания альянса Китая и Пакистана.

Ядерный статус Пакистана стал закономерным последствием – Исламабад полагает, что имеет право на более весомые гарантии безопасности, чем поддержка Пекина. Ядерный статус Израиля, учтенный всеми участниками процесса, но не комментируемый Тель-Авивом, стал точно такой же гарантией существования страны в условиях враждебного окружения.

Во всех этих случаях государства, обзаводившиеся ядерным арсеналом, пользовались молчаливой поддержкой со стороны одного или нескольких членов «ядерной пятерки», обеспечившей безопасность в процессе.

Помимо всего прочего, можно заметить, что происходящее служит прекрасной иллюстрацией некорректности термина «Оружие массового поражения» в классическом его понимании. Традиционно термин ОМП используют, говоря помимо ядерного еще о химическом и биологическом оружии. Но ни химический, ни биологический арсенал сегодня не является эффективным средством сдерживания в случае конфликта с крупным государством, блоком государств или тем более ядерной державой.

Ни химическое, ни биологическое оружие не обеспечивает нанесения настолько масштабного и всеобъемлющего урона, как ядерный боеприпас.

Верность этого тезиса подтверждает судьба Ирака, который не спас от войны ни достоверно имевшийся у него химический арсенал в 1991 году, ни слухи о биологическом оружии в 2003‑м.

Какие из сказанного выше следуют выводы? Весьма вероятно, а скорее, даже неизбежно, что в ближайшие десятилетия «ядерный клуб» пополнится новыми членами. В первую очередь ими станут крупные державы с высоким технологическим потенциалом, желающие иметь возможность собственными силами гарантировать свою безопасность в случае, если «зонтик» патрона из «ядерной пятерки» откажется открываться в нужный момент.

В Тихоокеанском регионе кандидатами в ядерные державы выглядят Южная Корея, Япония и Австралия. На Ближнем Востоке это Иран.

Правда, американцы могут попытаться силовым путем положить конец ядерной программе Тегерана. Но оба сценария – и получение Исламской Республикой ядерной бомбы, и атака США на это государство – плохие. Если американцы, ведущие переговоры с КНДР, нападут на Иран до того, как он обретет ядерное оружие, это станет однозначным сигналом – лишь собственная ядерная бомба спасает от возможной агрессии.

Чего в этом случае ждать Европе? Наверное, стоит предположить, что перед тем, как объявить о собственной ядерной программе, Берлин явочным порядком восстановит генеральный штаб. В случае обретения ядерного статуса Японией такое развитие событий, пожалуй, будет просто неизбежным.

Илья Крамник

«Профиль»