Концепция безъядерного мира еще никогда не выглядела столь утопично, как сегодня
Определявшие архитектуру мировой безопасности договоры об ограничении ядерных арсеналов дышат на ладан. Более того, сам режим нераспространения подвергается серьезной эрозии. В итоге вскоре число государств, обладающих ядерным оружием, начнет расти.
К такому выводу пришел обозреватель «Профиля», изучив свежий выпуск ежегодника Стокгольмского института исследования проблем мира (СИПРИ).
Сотрясение основ
В контекстеТрамп заявил о намерении США выйти из ядерного договора с Россией Вечером 20 октября Трамп заявил, что Россия нарушала договор ДРСМД, который запрещает создавать ракеты средней дальности наземного базирования. Такие ракеты способны преодолевать расстояния почти в 5,5 тысячи километров.
Наиболее интересные разделы ежегодника касаются ключевых положений, определяющих контуры современной международной безопасности. Это вопросы ядерного разоружения, нераспространения и контроля над ядерным оружием (ЯО).
Обсуждение этих вопросов в свое время составляло, возможно, наиболее заметную и, безусловно, самую существенную часть диалога Москвы и Вашингтона.
Диалога, наладившегося в основном после Карибского кризиса и позволившего избежать ядерной катастрофы.
Мир холодной войны был по-своему логичен – его определяло противостояние двух военно-политических блоков во главе со сверхдержавами. Резонно, что после распада СССР ситуация в мире начала меняться.
Эти трансформации подчас были довольно болезненными. Достаточно сказать о появлении новых конфликтных зон или вступлении в НАТО бывших советских республик.
Но это все не затрагивало вопросы ядерного паритета, сохранявшегося между Россией и США и определявшегося комплексом «ядерных договоров» – от Московского договора 1963 года о запрете ядерных испытаний в трех средах до подписанного накануне краха СССР Договора СНВ‑1.
Мы не будем касаться в этой статье всего комплекса проблем, связанных с распадом системы «ядерных договоров», тем более что в значительной части эта проблема уже освещена в статье Константина Богданова «Продукт биполярного мира» о возможных последствиях выхода США из Договора о РСМД.
Вместо этого мы сосредоточимся на более узкой проблеме нераспространения ядерного оружия
– через призму ежегодника СИПРИ и наблюдаемых сегодня тенденций.
Разоружить всех
Также по темеМЦ «Carnegie» Назад к першингам. Что означает выход США из предпоследнего договора о контроле вооружений «New York Times» США выйдут из договора о РСМД, чтобы противостоять влиянию Китая «Frankfurter Allgemeine Zeitung» В споре вокруг договора по РСМД без Китая не обойтись
В документе СИПРИ отмечены попытки реформировать подходы к ядерному разоружению: ключевой является, пожалуй, резолюция ООН 2016 года, предписывающая начать переговоры о соглашении, обязывающем в итоге полностью ликвидировать ЯО.
Инициатива эта ожидаемо оказалась провальной. Открытый для подписания в сентябре 2017‑го договор о запрещении ядерного оружия оказался мертворожденным: к нему не присоединилась ни одна ядерная держава и никто из их союзников.
Более того, ни один член «ядерного клуба» не принял участия даже в предшествовавших этому открытию встречах рабочей группы, учрежденной Генассамблеей ООН.
Отношение России к документу весной нынешнего года ясно выразил глава МИД Сергей Лавров.
«Мы не будем его подписывать, потому что считаем, что запрещение ядерного оружия в таком директивном порядке нереально. Пять официальных ядерных держав, да и неофициальные ядерные державы на это не пойдут, потому что уже согласованный принцип продвижения к безъядерному миру отражен в Договоре о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), и этот принцип увязан с обеспечением всеобщей безопасности и стабильности», – сказал министр.
Лавров назвал основные претензии России к современной конфигурации глобальной безопасности, исключающие отказ Москвы от ядерного оружия: развитие неядерных стратегических вооружений, опасения по поводу милитаризации космоса, развитие системы ПРО и невступление в силу договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний,
который не ратифицировали Соединенные Штаты, а также Китай, Израиль, Иран и Египет.
Претензии к идее договора о запрещении ядерного оружия высказывают не только ядерные державы. Скепсис по этому поводу выражают страны НАТО, а также Австралия, Южная Корея и Япония. То есть те государства, что привыкли рассчитывать на ядерный потенциал США как на одну из ключевых гарантий своей безопасности.
С точки зрения этих стран ядерное разоружение должно двигаться по пути эволюционного подхода, базирующегося на существующих документах, что теоретически позволит в итоге достичь состояния, когда будет возможно говорить о заключении всеобщей конвенции о ядерном оружии.
Идея, возможно, могла бы оказаться жизнеспособной, однако события последних лет ставят ее реализуемость под сомнение.
Леонид Млечин: Выход из договора о РСМД. Последствия
Не на что опираться
В контекстеТрамп и его команда Каждый совершивший юридическое нападение на США остался в дураках, в более худшем положении, чем до атаки. Каждое решение стратегическое: обрубает проблему на уровне её основ, причин, корня. Каждое решение не только юридически безукоризненно, но и просто обалденно красиво.
Вернемся к ежегоднику СИПРИ. Фиксируя ситуацию 2017 года, он констатирует отсутствие прогресса в переговорах о дальнейшем сокращении ядерных арсеналов между Россией и США. Одна из причин этого – требование Москвы учесть при подготовке новых соглашений озабоченности, касающиеся систем ПРО, развернутых в Европе тактических ядерных вооружений США, и разработки стратегических неядерных систем, способных выполнять задачи, прежде возлагавшиеся на ЯО.
Также в ежегоднике СИПРИ отмечен рост напряженности вокруг Договора о РСМД (Москва и Вашингтон все чаще обвиняют друг друга в нарушении этого соглашения).
Результаты процесса мы наблюдаем сегодня «в прямом эфире» – США намерены выйти из ДРСМД и ставят под сомнение целесообразность продления Договора СНВ‑3, что в принципе рубит на корню всю идею дальнейшего сокращения ядерных арсеналов.
Более того, в сложившихся обстоятельствах вполне возможна ситуация, при которой ядерные арсеналы начнут расти
– в первую очередь за счет систем, не попадающих под ограничения Договора о СНВ, таких, как, например, планирующие гиперзвуковые боевые блоки.
Кроме того, в случае, если Договор СНВ‑3 скончается «своей смертью», без продления в 2021 году, любой более-менее крупный кризис в российско-американских отношениях с очень высокой вероятностью приведет к росту числа развернутых боезарядов за счет возвратного потенциала.
Говорить о перспективах переговоров России и США, которые позволили бы избежать такого развития событий, почти бессмысленно – во всяком случае, не при таком политическом фоне, как сейчас в Америке.
Это приводит к пониманию следующего шага: вслед за крушением комплекса советско-американских соглашений, определявших стратегический паритет между Москвой и Вашингтоном, практически неизбежным становится и крушение фундамента этих соглашений в виде Договора о нераспространении ядерного оружия.
Защита беззащитных – дело самих беззащитных
Нынешняя ситуация, деградирующая по сравнению с отраженным в ежегоднике СИПРИ положением 2016–2017 годов, прямо противоречит духу и букве ДНЯО, 1 июля 2018 года отметившего 50‑летие со дня открытия для подписания.
С точки зрения буквы – с возможным падением договоров о РСМД и о стратегических наступательных вооружениях констатируется смерть положения ДНЯО, обязывающего ядерные государства вести переговоры об «эффективных мерах по прекращению гонки ядерных вооружений в ближайшем будущем и ядерному разоружению». «Тяжелая болезнь» этой нормы была хронической еще во времена СНВ‑1, когда значительная часть сокращаемых по соглашению ядерных зарядов уходила не на утилизацию, а в возвратный потенциал.
Сегодня возвратный потенциал и для России, и для США превышает число развернутых зарядов, и об «эффективности» разоружения на этом фоне говорить сложно, даже несмотря на впечатляющую его динамику, позволившую сократить число существующих в мире зарядов с пиковых значений холодной войны в районе 60 тысяч до нынешних 14,5 тысячи. Следует понимать, что и содержащихся сегодня в арсеналах и возвратном потенциале России и Соединенных Штатов зарядов достаточно для прекращения цивилизованной, а то и вообще любой жизни на планете.
С точки зрения духа ДНЯО – мы уже сейчас имеем фактически констатированную смерть режима международной безопасности,
подразумевавшего гарантии мира со стороны ядерных держав в отношении неядерных.
В контекстеС больной боеголовки на здоровую Холодная война тогда закончилась, Варшавский пакт и СССР — развалились, и исчезла угроза большой войны в Европе. США сами, в одностороннем порядке полностью ликвидировали боевые блоки для ядерной артиллерии и все прочее наземное тактическое ядерное вооружение по всему миру.
Наилучшей демонстрацией «конца прекрасной эпохи» становится северокорейская ядерная проблема, в итоге решаемая, пусть и с неясными перспективами, но путем прямых переговоров Пхеньяна и Вашингтона. На фоне судьбы Ирака и Ливии, до разговоров с которыми снисходить не стали, решимость северокорейского режима, создавшего и развернувшего ракетно-ядерные системы, выглядит привлекательным образцом для подражания.
В этих условиях логично предположить, что вскоре в мире появятся новые ядерные державы.
Если говорить о Пхеньяне, для которого ядерный статус стал гарантией субъектности, то ключевой чертой северокорейской проблемы служит особый статус КНДР. Северная Корея не только поддерживает неплохие отношения с Россией, но и является подшефным государством Китая. Допустить конфликт с неизбежными потоками беженцев и вероятным применением оружия массового поражения ни Москва, ни Пекин не могли. И это прикрытие сделало возможным обретение Северной Кореей ядерного оружия.
КНДР не первая страна, без военных последствий для себя нарушившая монополию постоянных членов Совбеза ООН на ядерный арсенал. Но и предыдущие примеры не добавляют оптимизма размышлениям о возможном сохранении режима нераспространения.
Собственным ядерным арсеналом обзавелась Индия, нуждавшаяся в инструменте для сдерживания альянса Китая и Пакистана.
Ядерный статус Пакистана стал закономерным последствием – Исламабад полагает, что имеет право на более весомые гарантии безопасности, чем поддержка Пекина. Ядерный статус Израиля, учтенный всеми участниками процесса, но не комментируемый Тель-Авивом, стал точно такой же гарантией существования страны в условиях враждебного окружения.
Во всех этих случаях государства, обзаводившиеся ядерным арсеналом, пользовались молчаливой поддержкой со стороны одного или нескольких членов «ядерной пятерки», обеспечившей безопасность в процессе.
Помимо всего прочего, можно заметить, что происходящее служит прекрасной иллюстрацией некорректности термина «Оружие массового поражения» в классическом его понимании. Традиционно термин ОМП используют, говоря помимо ядерного еще о химическом и биологическом оружии. Но ни химический, ни биологический арсенал сегодня не является эффективным средством сдерживания в случае конфликта с крупным государством, блоком государств или тем более ядерной державой.
Ни химическое, ни биологическое оружие не обеспечивает нанесения настолько масштабного и всеобъемлющего урона, как ядерный боеприпас.
Верность этого тезиса подтверждает судьба Ирака, который не спас от войны ни достоверно имевшийся у него химический арсенал в 1991 году, ни слухи о биологическом оружии в 2003‑м.
Какие из сказанного выше следуют выводы? Весьма вероятно, а скорее, даже неизбежно, что в ближайшие десятилетия «ядерный клуб» пополнится новыми членами. В первую очередь ими станут крупные державы с высоким технологическим потенциалом, желающие иметь возможность собственными силами гарантировать свою безопасность в случае, если «зонтик» патрона из «ядерной пятерки» откажется открываться в нужный момент.
В Тихоокеанском регионе кандидатами в ядерные державы выглядят Южная Корея, Япония и Австралия. На Ближнем Востоке это Иран.
Правда, американцы могут попытаться силовым путем положить конец ядерной программе Тегерана. Но оба сценария – и получение Исламской Республикой ядерной бомбы, и атака США на это государство – плохие. Если американцы, ведущие переговоры с КНДР, нападут на Иран до того, как он обретет ядерное оружие, это станет однозначным сигналом – лишь собственная ядерная бомба спасает от возможной агрессии.
Чего в этом случае ждать Европе? Наверное, стоит предположить, что перед тем, как объявить о собственной ядерной программе, Берлин явочным порядком восстановит генеральный штаб. В случае обретения ядерного статуса Японией такое развитие событий, пожалуй, будет просто неизбежным.
* * *
Илья Крамник
«Профиль»