Эрдоган выбрал очень удачный момент
Стамбул. Вид на Св. Софию. (Фото: «Nautilus»)
Святая София станет мечетью: президент Турции укрепляет позиции, доказывая, что он мусульманин и турок, считает исламовед Алексей Малашенко.
В контекстеЭрдоган пожинает то, что посеял: Турция оказалась на грани катастрофы в Сирии Комментируя эскалацию кризиса в Идлибе, автор отмечает, что агрессивная тактика и жесткая риторика Эрдогана как обычно привели его к провалу.
Храм Святой Софии в Стамбуле, похоже, снова становится мечетью. Правда, срок, который София пробыла музеем — 85 лет, по «библейским и византийским» меркам, невелик.
И тем не менее, это скандал, международный и религиозный.
О ситуации и о том, чем руководствуется Реждеп Эрдоган, рассуждает руководитель научных исследований института «Диалог цивилизаций» Алексей Малашенко.
— Алексей Всеволодович, как следует оценить эти действия турецких властей?
— Если говорить честно и цинично, то это не столько решение турецких властей, сколько решение лично Реждепа Эрдогана. Главы государства, который на сегодняшний день ощущает себя не вполне в своей тарелке. Да, он силен и уважаем, но такого авторитета и популярности, какие у него были, когда он в 2014 году приходил к власти и повторял свое президентство, сейчас, конечно, нет.
Ему нужно подтвердить, что он сильный человек. Сразу по трем направлениям: во внутренней политике, во внешней политике, в том, что касается религии.
Тем более, что по всем параметрам — по воспитанию, по высказываниям, по мотивации политических поступков, Эрдоган, что называется, умеренный исламист.
— Так-таки умеренный?
— Ну, кончено. У нас, как только произносят слово «исламист», тут же начинают сажать за террор. Нет. Есть радикальные, а есть умеренные исламисты, и Эрдоган именно такой. Мы привыкли помнить, что в Турции был Мустафа Кемаль Ататюрк — тот самый республиканец, националист, светский правитель, который фески запрещал носить, и он в 1935 году дал Софии статус музея.
Но мусульманский мир есть мусульманский мир — несмотря на то, что Турция в этом отношении определенное исключение. И все возвращается на круги своя.
В политику Турции и поведение ее элиты вернулся исламский акцент. Очень умеренный. Но, чтобы подтвердить свое влияние, Эрдогану необходим ислам. А как это сделать красиво? Вот, восстановить Софию как мечеть — каковой она и была аж с 1453 года, когда Османы захватили Константинополь. Мы ходим по кругу. Был храм — потом мечеть, потом музей, потом — опять мечеть.
В контекстеЭрдоган, султан Ливии В прошлом году все задавались вопросом, когда генерал Хафтар - при поддержке Египта, Саудовской Аравии, Эмиратов, России и Франции - возьмет Триполи и свергнет Правительство национального согласия, возглавляемое Файезом Сарраджем и поддерживаемое «Братьями-мусульманами»
— А возмущение христианского мира?
— Да плевать Эрдогану на это возмущение.
Еще в 2005—2008 гг. в США и Европе был создан целый комитет за то, чтобы вернуть собору Святой Софии статус христианского храма.
К чему были достаточно весомые доводы: построен в IV веке, был самым большим христианским храмом до возведения в Риме собора Святого Павла.
Потом из Софии сделали мечеть, почему не вернуть ее? Не получилось.
Христианский мир — это такая мешанина… Что, протестанты так уж возмутятся? Американцы? Ну и плевать Эрдогану на них. Европейцы так уж особо возмущаться не будут. РПЦ? Вселенский патриарх Варфоломей в Стамбуле? Ну и что?
Для Эрдогана важно сохранение престижа на национальном и региональном уровне. А это мусульманский уровень. И еще сохранение нормальных отношений с Россией. Что, Путин его не поймет? Конечно, поймет. Тут нет для него угроз, он может только выиграть.
Эрдоган выбрал очень удачный момент. Там коронавирус, там Европа расколота, там какой-то бардак вокруг Ливии, а он самоутверждается как истинный мусульманин и заодно турок.
Турцию-то в Европу так и не пустили. А тут такой бэкграунд: «Ах, вы нас не пустили! А мы сделаем Софию снова мечетью. А ваши музеи и ЮНЕСКО — это потом. Мы можем сделать там музейные дни». Кстати, насчет музейных дней, идея-то неплохая.
— Но все-таки удивительно. Ведь столько лет была Турция маяком цивилизации на Востоке. Самая европеизированная страна, член НАТО, в 1993 году там женщину избрали премьер-министром! И что же, все это ничего не стоит?
— Все разговоры и секуляризации в мусульманском мире — это, простите меня, ерунда. Ататюрк был исключением, временным. И ситуация была исключительная — распад Османской империи. Явление Ататюрка было реакцией на него. И постепенно это все сошло на нет.
Когда в 1996 году к власти в Турции пришел Неджметтин Эрбакан, тоже исламист, которым Эрдоган всегда восхищался, был дикий крик на лужайке: «Это исключение, этого не может быть, это пройдет!» А это было начало восхождения Эрдогана, реисламизация Турции.
С моей точки зрения, даже выгодно, что Эрдоган — умеренный исламист, хотя бы вменяемый.
Слава Богу: я бывал в Турции, с самыми разными людьми разговаривал, министрами, генералами. Они мне еще 10 лет назад говорили: «Вы дождетесь турецкого Хомейни!» Представьте-ка на секундочку!
В контекстеЭрдоган: один и без оружия ...В связи с этим «великая дружба» может легко перерасти в гораздо более естественную вражду, имеющую многовековые традиции. Причем причиной может стать не только Сирия, а и Нагорный Карабах.
— Но в чем же, если коротко, такая безумная разница между Востоком и Западом, что на Востоке цивилизация никак не привьется?
— Если очень коротко, то Европа — городская культура, а Восток — пустыни. Когда в Европе налаживались отношения между городами, на этой почве возникала демократия: они договаривались. А на Востоке — захватывали, продвигались, опять захватывали. Много земли, мало воды, а договариваться не с кем.
Кто такой был Христос в свое время? Диссидент! А пророк Мухаммед был диссидентом 12 лет, а потом стал главой государства.
И в Коране записано, что ислам — религия плюс государство. Когда кто-то говорит, что исламу нужно реформаторство — его за это могут прирезать, что иногда и происходит.
— А что Россия в этом плане?
— Россия — это трагедия. Христианство, но восточное. И пространство: наше счастье и боль. Пространство, которое можно вечно осваивать — и нефть с газом, которые дал Господь.
Подсечное земледелие: наелись, землю испоганили — пошли дальше. Новгород, Псков — почти Европа. Москва — полуевропа, а то, что дальше — как хотите, так и живите.
— Вернемся все же в Турцию. Чего там ожидать теперь?
— Предположим, Эрдоган остается. Ему придется как-то дать задний ход и договариваться с оппозицией.
В ее составе и националисты, и ататюркисты, и те военные, и другие военные. Но даже договорясь с ними, Эрдоган покажет свою слабость. И это для него плохо. В Сирии бардак, в Ливии очень большие проблемы.
Уходить он не может, это будет саморазвенчание, его семью пересажают и деньги отберут.
Сейчас он выиграл на Софии, но через полгода это забудут.
* * *
Леонид Смирнов
ИА «Росбалт»