Социализму верны
Когда в сентябре 1948 года была провозглашена Корейская Народно-Демократическая Республика (КНДР), даже само официальное название этой страны не оставляло сомнений в ее идеологической ориентации.
В контекстеЕсли самураи – так сбивайте! Самой громкой (как в прямом, так и в переносном смысле) темой визита стала Северная Корея. Находясь столь близко к Киму, Дональд Трамп не упустил случая еще раз донести до северокорейского лидера мысль о том, что с Америкой шутки плохи.
В те времена вновь возникшие социалистические государства именовали себя «странами народной демократии». Такое название подразумевало, что данное государство стремится к социализму, но находится лишь в начале пути и по уровню своего развития уступает Советскому Союзу, где социализм, как утверждала официальная формулировка, «победил полностью» (с 1959 г. – «полностью и окончательно»).
Называя себя «страной народной демократии», то или иное государство идеологически обосновывало свою готовность следовать в фарватере СССР, не ставя под сомнение его лидерство.
Однако Ким Ир Сен и его окружение, хотя они и пришли к власти в Северной Корее при активной поддержке Москвы, вовсе не хотели полностью перенимать советские лекала.
По своим взглядам эти люди, как и большинство восточноазиатских левых радикалов той эпохи, были не только коммунистами, но и националистами. Иначе говоря, они стремились не столько к «земшарной республике Советов», сколько к созданию сильного национального государства.
Впрочем, советские генералы, расчистившие бывшему капитану Красной армии Ким Ир Сену дорогу к вершинам власти у него на родине, тоже были лишь отчасти воодушевлены коммунистической идеологией, а в основном все-таки беспокоились о продвижении геополитических интересов Советского Союза.
Поэтому Ким Ир Сен с самого начала своего правления стал осторожно ограничивать советское влияние в руководстве КНДР.
Начало десталинизации в СССР поставило его власть под угрозу, но в то же время создало и возможности для выхода из-под контроля Москвы.
С одной стороны, в августе 1956‑го Ким Ир Сен чуть не стал жертвой заговора высших чиновников, считавших, что КНДР должна последовать примеру Советского Союза и начать борьбу с культом личности.
С другой стороны, конфликт СССР и Китая дал Пхеньяну возможность на протяжении десятилетий маневрировать между двумя гигантами, получая помощь от обеих великих держав и не давая ничего взамен.
В контекстеСеверная Корея - государство-изгой, с которым нет хороших решений Несмотря на переговоры между двумя Кореями, ситуация на полуострове остается самым большим вызовом для международного сообщества. Военный сценарий приведет к катастрофе для всей планеты, как в сфере безопасности, так и в сфере экономики.
На первых порах, пока Пхеньян склонялся к союзу с Китаем, руководители правящей Трудовой партии Кореи (ТПК) позиционировали себя как защитников чистоты «истинного» марксизма-ленинизма от «ревизионистских искажений», навязываемых новым руководством КПСС. После того как в 1965 году отношения с КНР ухудшились, речь стала идти не только об угрозе, исходящей от советского «ревизионизма», но и об угрозе китайского «догматизма».
Однако в долгосрочной перспективе политика лавирования между Москвой и Пекином требовала более серьезного идеологического основания, и оно, разумеется, было создано.
Еще в 1955‑м, на самой заре своего конфликта с Москвой, Ким Ир Сен в одной из речей упомянул принцип «чучхе». Строго говоря, автором этого понятия он не был – по данным советского посольства, сам термин придумал и активно пропагандировал Ким Чхан Ман, курировавший в ЦК партии идеологические вопросы. Тогда речь шла всего лишь о необходимости творчески применять марксизм-ленинизм в корейских условиях, а не бездумно копировать советские и китайские образцы.
В середине 1960‑х, однако, идеи чучхе были переосмыслены и объявлены новой идеологической системой. В 1970 году на V съезде ТПК в уставе партии появилась запись, в соответствии с которой идеи чучхе наряду с марксизмом-ленинизмом являются идейной основой деятельности правящей партии, а в конституции 1972 года они, опять-таки в сочетании с марксизмом-ленинизмом, были объявлены и официальной государственной идеологией.
При этом идеи чучхе, несмотря на все попытки их как-то кодифицировать, поражают своей расплывчатостью и неконкретностью. Посвященные им трактаты обычно сводятся к повторению на разный лад нескольких весьма абстрактных и туманных формул, главная из которых гласит: «Человек – хозяин всего». Частью идей чучхе можно считать и учение о вожде, который «выполняет решающую роль в решении судьбы общественного коллектива».
Северокорейские идеологи в разное время занимали разные позиции по поводу отношения идей чучхе к марксизму. Сначала идеи чучхе считались лишь «творческим приложением» идеологии марксизма-ленинизма к конкретным условиям Кореи. Однако в начале 1970‑х Ким Чен Ир, сын и преемник Ким Ир Сена, заявил, что его отцом создано принципиально новое прогрессивное учение, которое наилучшим образом отражает реалии современного мира.
Тогда некоторое время в Северной Корее официально полагалось считать, что марксизм – это прогрессивное учение времен раннего капитализма, ленинизм – учение времен империализма, а кимирсенизм – это вершина мировой прогрессивной мысли, учение времен национально-освободительных революций. Такая трактовка позволяла утверждать, что КНДР в идеологическом отношении – самое продвинутое общество планеты, оплот мирового прогресса.
Некоторое время северокорейские пропагандисты и дипломаты, кажется, вполне всерьез пытались распространять идеи чучхе в странах т. н. третьего мира в качестве альтернативы советскому и китайскому вариантам марксизма-ленинизма.
Хотя на продвижение этой концепции было потрачено немало казенных средств, особых успехов добиться не удалось. К концу 1970‑х от радикальной трактовки идей чучхе как принципиально нового учения тихо отказались, и с тех пор на протяжении долгого времени вопрос об отношении идей чучхе и марксизма в официальных публикациях старались не поднимать.
Скорее всего, эта осторожность была вызвана прагматическими соображениями: попытку представить северокорейскую национальную идеологию как нечто более совершенное, чем марксизм-ленинизм, в социалистических странах восприняли как дерзкую ересь. Поскольку совсем обострять отношения с партнерами по соцлагерю, которые одновременно были и главными источниками экономической помощи, КНДР было не с руки, от радикальных претензий Пхеньян без шума отказался.
В контекстеНепротивление наказуемо Правду сказал маленький подполковник - Северная Корея никогда не откажется от своей ядерной программы. Отсюда напрашивается простой вывод - мирного решения этой проблемы не существует. Не случайно русские продолжают настаивать на дипломатическом решении, сами, надо думать, не представляя, как оно выглядит.
После распада СССР дрейф в сторону от догм марксизма-ленинизма ускорился. Полностью этот процесс завершился уже в начале правления Ким Чен Ына, нынешнего руководителя страны и третьего представителя династии Ким. На практике в официальной пропаганде по-прежнему подчеркивалось, что КНДР – социалистическое государство, однако куда больше внимания уделялось его национально-корейскому характеру.
В декабре 2002‑го с первых страниц северокорейских партийных газет исчез присутствовавший там с момента их основания лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
В 2009 году из конституции КНДР были удалены все упоминания о марксизме и коммунизме.
Показательно, что в статье 59, там, где раньше речь шла о «формировании нового коммунистического человека», теперь говорится о «формировании нового чучхейского человека». В 2012‑м с главной площади Пхеньяна, которая, конечно, носит имя Ким Ир Сена, убрали портреты Маркса и Ленина, которые там находились более полувека.
Впрочем, ни в коем случае не надо считать, что марксизм-ленинизм подвергнут в КНДР анафеме, – его просто оттеснили на второй план. В официальных текстах классиков марксизма-ленинизма сейчас упоминают редко, но всегда в самом позитивном ключе – в качестве прогрессивных и уважаемых зарубежных мыслителей прошлого. Наконец, если речь идет о том, как КНДР позиционирует себя на мировой арене, то тут всё однозначно:
официальная печать всегда подчеркивает социалистический характер северокорейского государства, причем понимание «социализма» в его официальной трактовке очень близко к классическому советскому.
На практике же в КНДР уже давно существуют и играют немалую экономическую роль рыночные отношения в самых разнообразных формах, но сам факт их существования по-прежнему официально не признается.
В этом отношении позиция северокорейских идеологов серьезно отличается от позиции их китайских коллег.
В то время как в КНР на официальном уровне объясняется и обосновывается переход страны к рыночной экономике, в Северной Корее, где похожая трансформация совершается во многом стихийно, власти предпочитают ее игнорировать, точнее, не упоминать о ней в СМИ.
Подразумевается, что граждане КНДР должны гордиться тем, что они остались верны социализму и «сберегли его» в самых тяжелых условиях, – просто социализм теперь полагается ассоциировать не с импортным марксизмом и ленинизмом, а со своим национальным чучхе.
* * *
Андрей Ланьков
«Профиль»