За политическим балаганом скрывается реальный конфликт взглядов на внешнюю политику
«Украгейт», как и ранее «Рашагейт» — это не просто внутриполитический скандал; это также внешнеполитическое противостояние исторических масштабов.
Большая часть американского внешнеполитического истеблишмента, как внутри, так и вне правительства — либеральные сторонники интернационализма и атлантизма. Они считают, что главная задача Америки — построить мировой порядок на либеральных основах, и что главными союзниками Америки являются страны НАТО и Европейского союза, которые разделяют наши убеждения. Они считают Россию главным противником этих усилий, и следовательно — США. Стремление Москвы вмешаться в европейскую и американскую внутреннюю политику угрожает сплоченности ЕС и либерально-демократическим принципам, за которые выступает Запад. Вторжение России на Украину и аннексия Крыма — прямые атаки на либеральный порядок и атлантический мир.
С этой точки зрения война на Украине имеет значение для всего мира. Использовать помощь Украине как разменную монету в циничном внутриполитическом маневре — это не просто грязный политический ход. Это сговор с врагом. Это как приостановить ленд-лиз во время «Лондонского блица», чтобы заставить Уинстона Черчилля отдать под суд Томаса Дьюи. Какие именно чувства президент Трампа питает к Кремлю, не так уж и важно. Неважно, шантажируют ли его, видит ли он в российском президенте родственную душу и товарища на пути к уничтожению американской демократии, или этот зловредный шут просто стремится уничтожить сложную международную систему, которую не понимает — Дональд Трамп, по мнению самых решительных из его оппонентов, совершил нечто очень близкое к измене, в то же самое время бессовестно злоупотребляя своим служебным положением ради наживы.
Для большинства республиканцев вопрос «Украгейта» гораздо конкретнее: была ли попытка г-на Трампа задержать отправку одобренной Конгрессом помощи, чтобы заставить Украину расследовать дело Хантера Байдена, конституционным преступлением, требующим снятия с должности, или это решение можно оставить на усмотрение избирателей? Если следователи не смогут доказать, что г-н Трамп настаивал на том, чтобы Украина оговорила Байденов, сфабриковала ложные улики и выдвинула ложные обвинения, чтобы их дискредитировать, президент, похоже, прочно засядет в Белом доме до января 2021 года.
Республиканцам не то чтобы все равно, является ли г-н Трамп российским агентом. У них другой подход к «Украгейту», потому что многие из них, какое бы беспокойство ни вызывали у них некоторые аспекты его внешней политики, видят, что происходят и некоторые долгожданные изменения.
Одной из наиболее последовательных черт администрации является убежденность в том, что США должны по-новому расставить приоритеты, которые они отдают различным аренам мировой политики. С этой точки зрения центр тяжести американской политики должен сместиться из Атлантического в Индо-Тихоокеанский регион. Латинская Америка заслуживает большего внимания, поскольку растущий социальный и политический кризис создает более серьезные угрозы для всего полушария — и беспорядки на южной границе могут оказаться лишь их предвестниками.
Угрозы джихадистского насилия и иранского экспансионизма делают Ближний Восток следующим после Латинской Америки приоритетом для администрации Трампа. Европа, самый главный приоритет Америки во время холодной войны, опустилась на четвертое место. Для администрации Трампа и многих ее союзников-республиканцев Россия идет после Пекина в списке геополитических интересов Америки, потому что она слабее и беднее Китая, — серьезное, и не единственное, отличие от мнения либерально- атлантического внешнеполитического истеблишмента.
Помимо геополитики есть еще идеология. Основанный на правилах мировой порядок значит для мистера Трампа и многих сенаторов-республиканцев гораздо меньше, чем для сторонников либерального атлантизма. Президент не верит в то, что на практике будет работать внешнеполитическая теория «разбитых окон» — а именно, что нарушение одного правила в одном месте существенно увеличивает вероятность нарушения других правил в других местах. Г-н Трамп, говоря языком международных отношений, «реалист». Он считает, что мощь государства важнее международного права.
Учитывая эти взгляды, вполне естественно, что г-н Трамп и некоторые из его защитников в Сенате не думают, что Украина имеет большое значение для США, или что задержка в военной помощи на несколько недель или месяцев окажет заметное влияние на мировые события. Даже республиканцы-сторонники силовой тактики в отношении России, такие как сенатор Висконсина Рон Джонсон (Ron Johnson), склонны рассматривать разработку долгосрочной стратегии борьбы с Китаем в качестве первоочередной задачи для внешней политики США.
Взгляды мистера Трампа на внешнюю политику не всегда правильны, и то, как он ведет международные дела, часто бывает разрушительным и хаотичным, даже когда он руководствуется здравыми побуждениями. Но он не так уж и заблуждается. Снижение роли Европы в мировых делах и смещение оси мировой политики в Индо-Тихоокеанский регион — это реалии, которые американская внешняя политика не может игнорировать. Единая либерально-атлантическая позиция не может двигать американскую внешнюю политику вперед, придется искать новые способы мышления и действий.
Во внутренней политике, как и полагается, будет твориться балаган. Но необходимость сменить либерально-атлантический подход на новый внешнеполитический курс — более серьезная проблема, чем будущее президента Трампа. Будем надеяться, что демократы и республиканцы смогут найти способ провести эту жизненно важную дискуссию, даже если каждая серия Шоу Трампа будет драматичнее предыдущей.
* * *
Уолтер Рассел Мид
«ИноСМИ»
«Wall Street Journal»