И всё, чего она действительно хотела...
Лауреат международных детских премий за достижения в области катастроф и тектонических сдвигов, Туве Янссон родилась 9 августа 1914 года. Европа тогда стояла на пороге Первой Мировой войны.
Туве больше всего известна благодаря созданным ею Муми-троллям, семейству гостеприимных, склонных к авантюрам троллей, внешне отдаленно напоминающих упитанных двуногих бегемотиков.
В контекстеТуве Янссон придумывала муми-троллей в холодной башне в центре Хельсинки Этот дом и башню Туве приметила для себя во время войны. Изначально башня совершенно не отапливалась, в ней не было никаких удобств. Раньше здесь находилось ателье художника Хьяльмара Хагельстама.
Сегодня вокруг них расцвела буйным цветом целая Муми-индустрия: одноименный парк аттракционов, музей, на подходе полнометражный фильм.
Муми-тролли, как мы их знаем, были описаны в 1939 году во время попытки Советского Союза присоединить к себе Финляндию. Книга вышла под названием “Маленькие тролли и большое наводнение”.
Она заканчивается описанием того, как воссоединённая семья Муми-троллей находит дом, «сильно напоминавший печь» в прекрасной долине, где «они прожили потом всю свою жизнь, кроме тех времен, когда несколько раз отлучались и путешествовали развлечения и разнообразия ради.”
Последняя фраза вводила читателя в заблуждение. Янссон еще предстояло выпустить на волю катастрофы и бедствия, заложенные в созданный ею миропорядок.
В следующей книге семейство Муми-троллей при поддержке друзей предпринимает эпическое путешествие для спасения мира от кометы, на одном из этапов совершая незабываемый переход на ходулях по дну высохшего моря. В «Опасном лете» другой потоп лишает семейство дома.
Но это бедствие подобно дару Пана: вместе с обездомевшими соседями их прибивает к плавучему театру, о назначении которого они даже не подозревают.
За сим следует чудесный фарс. Сколь бы велика ни была опасность, Муми-тролли умудряются справиться с ситуацией и благополучно добраться домой.
Подобно многим беженцам, следующими за Муми-троллями в продолжениях, читатели быстро открыли в Мумидоле гостеприимный дом, такой приветливый, что многим захотелось, поселиться там самим. Многие по- прежнему мечтают об этом – спустя миллионы переизданий на 44 четырех языках и много лет после того, как сама Туве пресытилась историями из жизни Муми-семейства.
Несмотря на ее попытку опустошить долину и демонтировать все ее уютные удобства, в общественном сознании она крепко укоренилась в Мумидоле. К тому времени как Туве написала первую Муми-книгу, она, следуя по стопам своих родителей: отца-скульптора и матери-графического дизайнера, уже была успешным художником и иллюстратором.
И правда: работу над первой собственной книгой иллюстраций она завершила к 13 годам, а опубликовала ее в 19. Изобразив Мумидол в сепии, чтобы сократить издательские расходы на «Большое наводнение», Янссон каким - то образом провоцирует буйство красок воображении читателя.
Выбрав однажды свой путь, она превратила каждый элемент Муми-серии в произведения литературы и графики одновременно.
Возможно, она чувствовала, что книги о Мумидоле увели ее от живописи, которую она любила и своими достижениями в которой (по праву) гордилась. Тем не менее, ее иллюстрации к собственным историям совершенно самобытны и полны выдающейся нежности.
В годы наибольшей популярности она иллюстрировала и Льюиса Кэролла, и Хоббита. Ее работы безумно далеки как от “классических” иллюстраций к “Алисе“ Джона Танниела, так и от прозы Толкиена. Голлум Янссон - великан в короне из сорняков. В ее книгах у Муми-тролля дружелюбная, округлая морда. Однако, эволюционировал он из злобного маленького остроносого существа, рисунка-подписи в углу журнальных карикатур, в которых Янссон одинаково высмеивала Гитлера и Сталина.
Родившись в шведскоязычном анклаве Хельсинки, Янссон чуть не вышла замуж за пламенного левого политика, прежде, чем влюбилась в женщину, с которой провела всю жизнь, коллегу-художницу Тууликки Пиетиля.
Меньшинство внутри меньшинства нации, подобно футбольному мячу, мечущейся под ударами между Россией и Германии.
Возможно, здесь следует искать объяснение ненависти Янссон к диктаторам и ее нежеланию быть официально прикованной к кому-то на всю жизнь.
В одной из роскошных сцен Муми-саги, играющий на губной гармошке, отвязный Снусмумрик (первый Боб Дилан, придуманный до того, как Роберт Аллен Циммерман придумал своего Боба Дилана) повыдирал из земли все таблички “Смеяться и свистеть строго запрещено”, ”Не курить” и прочие в том же духе, расставленные по чопорной зоне отдыха (Янссон была заядлой курильщицей).
Затем на сцене появляются остальные, обнаруживают кучу табличек, и кто-то из них восклицает: “Как чудесно, здесь все можно! - и добавляет с восторгом: “А давайте сложим из табличек костёр! И будем танцевать вокруг него, пока они не обратятся в пепел!”.
В контекстеМуза Льюиса Кэрролла
Девочки были в восторге от сказки и постоянно требовали её продолжения. Сама же Алиса попросила своего старшего друга записать на бумагу все маленькие рассказы о ней. «И пусть там будет побольше всяких глупостей!» — настаивала она.
Гостеприимство Муми-троллей так же распространяется на всех без исключения - кроме посетителей, имеющих склонность электризовать мебель или замораживать розы Муми-мамы.
В доме Муми-семейства бывали вздорная Филифьонка, постоянно озабоченная наведением чистоты, неуклюжий Хемуль, одержимый классификацией и систематизацией всего на свете, философствующий Ондатр, убеждённый в бессмысленности окружающего мира. На сцене так же мелькает таинственный отдалённый предок Муми-семейства, постоянно проживающий за печкой.
Самой масштабной личностью является Малышка Мю, 100% эгоцентричная, и столь же безбашенная и ядовито-юморная.
Почти единственные посетители, которым не рады в Мумидоле - это бесформенная Морра, проникающая время от времени из внешней тьмы, и несущая с собой зиму и Хатифнатты, призракоподобные, питающиеся электричеством, странники.
Разнообразие персонажей Муми-мира предоставило свободу Янссон для исследования психологии героев, а так же позволило ей вписать свой личный опыт - свою запретную гомосексуальную личную жизнь - в свою прозу. Неразлучные Тофсла и Вифсла разговаривают на собственном арго (“Таксла или инаксла, тут готовслят кофсла.”) и всегда носят с собой чемодан, а в нём - таинственного Короля Рубинов.
Все это очень невинно, возможно. Но в оригинале их зовут Тофслан (Tofslan ) и Вифслан (Vifslan), и, как отмечет Боэл Вестин, биограф Туве, здесь звучит эхо имен Туве (Тове - по-фински) и Вивика - так звали первую любовницу Янссон.
А в “Волшебной зиме” автор увековечила свою самую большую любовь и сожительницу Тууликки в образе мудрой, жизнелюбивой Туу-Тикки.
Муми-индустрия начала расцветать еще при жизни Туве Янссон, охватив игрушечную и кондитерскую отрасли, кинопроизводство и театр. Это принесло ей состояние, позволявшее вести комфортную обеспеченную жизнь, но она сопротивлялась превращению в Скандинавского Диснея. Все, чего она действительно хотела - это поселиться на собственном острове.
Она работала на износ, рисуя комиксы для Лондон Ивнинг Стандард, и это, как и многое другое, заставляло ее страстно желать освобождения из Муми-заключения.
Янссон принялась проверять решетки своей самодельной тюрьмы на прочность. Она отказалась от простецкой вселенской катастрофы, сочтя ее не слишком элегантным литературным приемом. Вместо этого она нашла более мудрый выход: приарктическую зиму.
В самом начале Муми-саги Туве обязала всех Муми-троллей впадать в зимнюю спячку, набив брюшки сосновыми иголками. Но Муми-тролль проснется слишком рано и обнаружит, что в сезон всеобщей спячки дома долины занимают другие жители - скрытные, а иногда и вовсе откровенно враждебные.
Их обряды и желания Муми-тролль не в состоянии понять. Только Туу-тикки помогает ему научиться уважать их инаковость. Все равно, он скучает по Муми-маме.
Желание Янссон сменить главных героев очевидно. Даже в одной из самый первых книг Ондатр в конце-концов постигает суть всего. Главной героиней другого - позднего - рассказа становится подавленная Филифьонка (все Филифьонки всегда подавленные), прожившая всю жизнь в ожидании бедствий, подстерегающих ее за ближайшим углом.
Когда беда, наконец-то, ее настигает, она сбрасывает бремя страха и развеевает предусмотрительность по ветру - буквально: на суровейшем из графических произведений Янссон мы видим Филифьонку стоящей на пляже и с трепетом следящей за гигантским водяным смерчем, готовящимся сорвать крышу с ее дома.
В 1965 году выходит “Папа и море”, в которой Янсон начинает разрушать наши уютные представления о самих Муми-троллях.
Мы наблюдаем за тем, как Муми-папа почти разрушает свою семью под давлением кризиса средних лет. Изнутри сознания Муми-мамы мы наблюдаем, как она пытается найти выход в искусстве - и исчезает в собственной картине, во всполохе магического реализма достойного Рушди или Кундеры.
Даже Морра, оказывается не примитивным созданием, как нам казалось: она тянется к свету,. потому что она так отчаянно одинока. Для неё любой контакт со светом всегда кончается тем, что она гасит всякий свет. Большинство из нас однажды лично встречались с Моррой.
В контекстеТёмные начала Нарнии Многие читатели были в страшном гневе из-за того, что он осудил бывшую мудрую и нежную королеву Сьюзен и заявил, что она — «больше не друг Нарнии». Она изгоняется из рая навсегда за то, что в двадцать один год говорит о своем раннем опыте посещения Нарнии как о детской фантазии.
“В конце ноября” - меланхоличная пара к “Папа и море”. Соседи собираются в опустевшем Муми-доме в попытке впитать часть присущего его владельцам духа. Попытка оказывается тщетной - они не находят того, за чем пришли. Произведение, по-своему, выдающееся для демонстративно детской серии.
“Желание встретить муми-тролей становилось нестерпимым. Каждый раз, когда он думал о Муми-маме, у него начинала болеть голова. Мечта о ней была такой прекрасной, нежной и утешительной, что стала просто невыносимой. Вся долина стала какой-то ненастоящей, дом, сад и река казались игрой теней на полотне, и Хомса уже с трудом различал, что было на самом деле, а что ему только казалось. Ему пришлось ждать слишком долго, это рассердило его.”
Имя Тофта - еще одна подпись Янссон и, возможно, его неисполнившаяся надежда - это и ее надежда тоже.
На последней странице он спускается к пристани с неким подобием твердого намерения дождаться прибытия Муми-троллей на их лодке. но в этот последний раз мы так и не станем свидетелями их возвращения домой.
Как Муми-папа, Янссон построила дом на куске скалы в Финском заливе - на острове под названием Кловхарун, где жила вместе с Тууликки, когда позволяла погода (впрочем, иногда, когда погода вовсе и не позволяла, они там жили тоже).
Здесь в 1966 году обедом из раков Янссон отметила получение премии Ганса Христиана Андерсена за вклад в детскую литературу. И все же, она не хотела, чтобы ее считали детским писателем со всеми присущими этому статусу ограничениями.
После заключительных книг серии о Муми-троллях , наверное, надуманно причислять всю серию к детской литературе в любом случае - попытка ее классификации поставила бы в тупик самого Хемуля. В конце концов, она перепоручила рисовать комиксы про Муми-троллей своему брату Ларсу.
После “В конце ноября” (1970) Янссон больше не писала книг о Муми-троллях, хотя теперь она не могла “соскочить” с того. что уже стало франшизой.
Она выпустила несколько изысканно иллюстрированных книг в стихах, включая “Книгу о Муми-троллях, Мюмле и Малышке Мю”, с затейливыми вырезами, позволяющими подсмотреть, что там ждет на следующей странице, и всегда дающие об этом неверное представление.
Она консультировала польских аниматоров при создании их восхитительного кукольного телесериала. Но теперь сердце, талант и время Янссон принадлежали литературе для взрослых, начиная с “Летней Книги”, созерцательного, незатейливого рассказа о маленькой девочке и ее бабушке, проводящих лето на острове.
Весьма неожиданным отклонением от обычной стилистики прозы Янссон стал роман “Город Солнца” 1974 года. Его действие происходит в доме престарелых в Санкт-Петербурге, штат Флорида. Там самая большая трагедия - это костер, разведённый в камине одним из постояльцев, не подозревающим об отсутствии дымохода или скорбная невинность в сердце Баунти Джо - юного байкера, мечтающего присоединиться к “Народу Иисуса”, ожидающему второго пришествия со своими многочисленными гитарами на Маями Бич.
Не знаю, “зацепил” ли флоридский Санкт-Петербург Янссон потому, что он так сильно отличался от русского Санкт-Петербурга - советского Ленинграда. Хотя в ее изображении город на побережье Мексиканского залива стерилен, она одновременно описывает его, как какое-то подобие рая.
Вместе с Тууликки они останавливались там во время кругосветного путешествия.
Янссон не стало в 2001 году. Лишившись ее твердой, сдерживающей руки на штурвале, Мумми-индустрия рванула вперёд на всех парусах.
В Финляндии есть тематический Муми-парк и музей Муми-троллей. Фирменный Муми-магазин в Лондоне предлагает футболки с Малышкой Мю, плюшевых членов Муми-семейства, бирки для багажа со Снусмумриком.
В октябре 2014 года выходит основанный на комиксах полнометражный мультфильм “Муми-тролли на Ривьере” . У Муми-тролей масса почитателей в Японии.
Возрождение интереса к творчеству Янссон проявилось в переиздании на английском ее романов для взрослых, а так же в переводе тех из них, которые до сих пор оставались непереведёнными, в переиздании комиксов и книжек-картинок.
Книги о Янссон тоже выходят одна за другой - уже продается биография, написанная профессором литературы из Стокгольма Боэл Вестин, на подходе еще одна биография авторства Туулы Карьялайнен, на очереди - издание сборника писем.
Однажды мы увидим и достойную роскошно иллюстрированную книгу, посвященную творчеству Туве Янссон-художника. Надеюсь, в ней найдется место и для ее муми-работ - той части ее творчества, что всегда будет ассоциироваться с ее именем в мире.
* * *
Джон Гарт
«Scandi News»
«The Daily Beast»