Сирийская политика России состоит из несовместимых задач — и турки научились этим пользоваться
После визита в Москву 27 августа турецкого президента Реджепа Тайипа Эрдогана для переговоров с Владимиром Путиным во время открытия Международного авиакосмического салона МАКС-2019 в северо-западной сирийской провинции Идлиб установилось относительное перемирие.
Во всяком случае, прекратились мощные совместные авианалеты сирийской авиации и российских ВКС, которые прокладывали дорогу наземному наступлению проасадовских правительственных сил при поддержке российского спецназа на север вглубь так называемой зоны деэскалации, установленной турецко-российским соглашением в Сочи в сентябре 2018 года.
В контекстеВыгоден ли России уход США из Сирии Отказ Вашингтона давать деньги на реконструкцию районов Сирии, подконтрольных Башару Асаду, может стать инструментом давления на Москву и Дамаск. Еще одним эффективным инструментом могут быть экономические санкции против тех, кто помогает правительству Башара Асада и Ирану.
31 августа мощный удар по провинции нанесли американские военные.
В коммюнике Центрального командования США (CENTCOM) сообщалось, что был разгромлен тренировочный лагерь исламистской группировки «Хуррас ад-Дин» недалеко от города Идлиб, когда там проходило собрание командиров этой и союзных радикальных формирований. По сведениям базирующейся в Лондоне «Сирийской обсерватории по правам человека» было убито более 50 человек, в том числе 24 командира.
Боевики «Хуррас ад-Дин» тесно связанны с международной террористической сетью «Аль-Каида». Лидеры «Хуррас ад-Дин» отделились от исламистской сирийской группировки «Хайат Тахрир аш-Шам» (ХТШ)*, которая фактически контролирует Идлиб, когда руководство ХТШ формально прервало связи с «Аль-Каидой» и отказалось от прежнего названия «Джебхат ан-Нусра»*. С 2018 года «Хуррас ад-Дин» и союзные ей более мелкие группировки исламистов-радикалов начали нападать на сирийские правительственные силы в провинциях Алеппо, Хама и Латакия.
В октябре 2018 года российское командование обвинило боевиков «Хуррас ад-Дин» в подготовке химической атаки с целью обвинить в этом сирийские власти. Но разгром, который CENTCOM учинил 31 августа исламистам в Идлибе, вызвал у того же российского командования резкое возмущение и протест, поскольку CENTCOM не предупредил о предстоящем ударе ни Москву, ни Анкару и тем поставил под угрозу неустойчивое перемирие.
Председатель комитета Госдумы по обороне Владимир Шаманов пошел дальше, назвав действия американцев «скотством», сравнил их с Гитлером
и «удивился», что мировое сообщество никак не осуждает американский ракетный удар по террористам.
В контекстеМилое лицо страшной семьи Башар Асад поверг Сирию в хаос, по его приказу совершались немыслимые преступления. Однако благодаря своей семье он создает внешнюю иллюзию гармонии. Теперь в пиар вовлечены и его дети.
У американцев, очевидно, была оперативная информация о точном месте и времени совещания командиров. Понятно, что такими разведданными никто никогда заранее не делится (в том числе и сами российские военные), чтобы не допустить утечки и не ударить впустую. Удар 31-го никак сам по себе не повлиял на шаткое перемирие. Но ВКС его, похоже, толком не отследили, хотя в Сирии развернуты самые новые системы ПВО.
Стало обидно, да и перед Кремлем надо как-то отчитываться. Лучшее решение всегда — обвинить во всем зловредных американцев.
В коммюнике CENTCOMа ничего не сказано о том, какие силы и откуда наносили удар по Идлибу. Удар мог быть нанесен издали ракетами из-за пределов зоны ответственности ВКС. Или это могли быть «невидимые» для радаров системы С-400 американские стратегические бомбардировщики В-2, которые пролетели в Идлиб и нанесли высокоточный удар противобункерными бомбами (GBU-57 Massive Ordnance Penetrator — MOP) с большой высоты.
На днях несколько В-2 были переброшены на авиабазу в Англию, типа для совместных маневров. Но в любом случае — прав Шаманов — российское возмущение американским ударом по Идлибу публично поддержал только глава МИД Ирана Джавад Зариф во время визита в Москву. Промолчали в Анкаре и даже в Дамаске.
Турки пытаются убедить ХТШ либо объединиться, либо подчиниться образованному ими как бы более умеренному «Национальному фронту освобождения», действовать дисциплинированно и ответственно, установить твердое перемирие и выполнить обещание, данное Путину, а отвязанные радикалы из «Хуррас ад-Дин» этому, конечно, мешали. В Дамаске же вообще поддерживают любые удары по реальным террористам, а от навязанного Москвой перемирия сами хотят избавиться поскорее.
С российско-иранской помощью режим Башара Асада сумел установить контроль примерно над 60% территории страны. Под контролем антиасадовской оппозиции остался только один большой район с центром в Идлибе, куда позволили организованно отступить и боевикам, и значительной части оппозиционно настроенного населения. И российское командование, и Дамаск, очевидно, настроены закончить гражданскую войну победой, зачистив Идлиб.
Это военно-технически вполне возможно, учитывая тотальное господство в воздухе и в наземной огневой мощи, а также хорошо отработанную в последние пару лет тактику наземных наступательных действий. Как с солдатской прямотой заявил отставной генерал Шаманов: «Россия, сохраняя олимпийское спокойствие, доведет дело до конца и очистит Сирию от боевиков». Но в действительности будет посложнее.
В контекстеЭрдоган под пятой у Путина В обмен на сближение с Владимиром Путиным президент Турции получил много: рост торговли с Россией, «Турецкий поток», поставки системы С-400 и ее производство в Турции... Но, в конечном счете, за это приходится платить.
Основная цель крайне дорогостоящей, продолжающейся уже почти четыре года сирийской операции — развертывание и удержание российской морской базы в Тартусе и воздушной базы в Хмеймиме. Опираясь на эти базы, можно развернуть дееспособную морскую и воздушную группировку в Восточном средиземноморье и противостоять НАТО на дальних подступах к черноморским проливам. В принципе Москву устраивает любая дружественная власть в Сирии и в приморском регионе, где находятся наши базы, которая гарантирует их безопасное функционирование.
Если «умеренная» оппозиция докажет свою полезность, то и ладно, пусть будет. Но, несмотря на прошлогоднее соглашение в Сочи и все усилия нашего центра по примирению, боевики из Идлиба продолжают беспокоить Хмеймим: то ракеты, то самодельные беспилотники запускают.
Стоит важная тактическая задача, которую публично поддерживает Путин: умиротворить Идлиб и устранить любые угрозы для Хмеймим.
Но эта тактическая задача входит в некоторое противоречие с основной стратегической целью — установить контроль над Босфором и проливами — если не впрямую, то задружившись с Эрдоганом. В случае же решительной зачистки Идлиба дружбе — конец. Сотни тысяч, а то и миллион беженцев будут прорываться из Идлиба в Турцию, что вызовет масштабный внутриполитический кризис и, возможно, падение нынешнего режима. У партии Эрдогана (AKP) нет даже большинства в парламенте, его популярность и так уже снижается.
На МАКСе Путин кормил Эрдогана мороженым и обещал новейшие истребители — скорее всего в кредит, как были уже поставлены ЗРК С-400 с неясными перспективами выплаты долга полностью и в срок, поскольку Турция Эрдогана уверенно движется к национальному дефолту. Путин фактически признал турецкой зоной влияния («безопасности») северную Сирию, хотя публично не было сказано, как далеко эта зона простирается. Сирийско-российское наступление прекратилось, а безопасность турецких военных наблюдательных пунктов (баз) в Идлибе была гарантирована.
Делается все что угодно, только чтобы подальше оттянуть Эрдогана от США и НАТО.
Турки хорошо устроились: Эрдоган добился в Москве уступок, практически ничего не дав в ответ, и одновременно шантажирует Запад, требуя уступок.
Повторяется та же история, что и год назад, когда в Сочи в обмен на призрачную, как выяснилось, зону деэскалации Эрдоган сумел остановить уже полностью подготовленное российским командованием окончательное силовое решение идлибского вопроса. Российская политика в Сирии и в целом на Ближнем Востоке кажется явно шизофренической, сотканной из несовместимых целей и задач.
* * *
Павел Фельгенгауэр
«Новая газета»