Если оставить раздел Иерусалима как условие мира – его не будет никогда
Сенсация, вызванная заявлением Трампа о признании Иерусалима столицей Израиля, продержалась три дня, а за неделю скукожилась, как ханукальный пончик «суфгания», которые сейчас, в дни праздника, пожирают тоннами, но вкусны они только с огня.
Отложенный ад
Предрекали региональный взрыв, народную войну, волну терактов, конец «мирного процесса» (из чего, наверное, следует, что он был), международную изоляцию.
Президент Турции Эрдоган грозил разорвать дипломатические отношения с Израилем (не с Америкой, что характерно, хотя решение-то ее).
Глава ХАМАСа Исмаил Хания объявил «дни гнева» и заверил, что Трамп своим произраильским демаршем «открыл дорогу в ад».
Дорога оказалась не столь коротка, чтобы за ней можно было разглядеть развезшуюся огненную бездну.
О том, что у нас все пылает, я узнал от брата, из Петербурга, он видел по телевизору. Я в тот момент проезжал мимо палестинской столицы, Рамаллы, и впереди как раз открывался вид на Иерусалим, от которого, сколько ни езжу, у меня всегда захватывает дух, как когда-то спирало дыхание от взгляда на Стрелку Васильевского все 25 лет жизни в Питере.
Над нашей со вчера признанной и в США столицей небо было чистым, пылало только полдневное солнце, и я знал, что когда въеду в город, меня ослепит отраженным от его домов льющимся золотом, – это Иерусалим.
Что и где в нем вправду горело, увидел только вечером, в новостях, а поскольку новости смотрю израильские, увидел немного.
Судя по встревоженным сочувственным звонкам и репликам в ФБ, за границей показывали больше и страшнее.
Как это получается, не большой секрет.
О дате и содержании своего заявления Трамп предупредил заранее, сам обзвонив мировых лидеров и основных игроков в регионе за несколько дней до намеченного выступления в Белом доме.
Через три часа после его звонка главе Палестинской автономии Махмуду Аббасу местных фотожурналистов и телеоператоров, работающих стрингерам зарубежных телеканалов и информационных агентств, срочно вызвали в Вифлеем зафиксировать, как им сообщили, «важное событие».
Примчались все.
В назначенном месте — на площади, вблизи от самого популярного вифлеемского кафе, – топталось несколько молодых людей с головами, обмотанными бедуинскими шалями и палестинскими флагами по самые глаза, как принято среди участников здешних беспорядков с камнеметанием и сжиганием шин.
Бунтари терпеливо ждали, пока гости расставят камеры, отрегулируют свет и цвет, выстроят кадр.
После чего развернули портреты Трампа, облили их бензином и подожгли. При этом выкрикивали проклятия — Трампу, Америке, Израилю – кто что успел, горело быстро. Собрали вещи и разошлись. Всё.
На следующий день мир узнал о вспыхнувшей в Палестине, возмущенной намерением Трампа отнять у нее Иерусалим, волне протестов и увидел ее свидетельства – съемки с той самой площади у кафе в Вифлееме.
То ли еще будет, когда все произойдет! Корреспонденты и блогеры со всего мира ринулись на сладкое, как мухи на мед. Израиль и так – любимое место дислокации иностранных журналистов. Телеканалы и информационные агентства предпочитают размещать свои ближневосточные бюро именно здесь.
Комфортные условия, западный сервис, развитые коммуникации, хорошие дороги, доброжелательное население, все говорят на английском, высокий уровень безопасности и в то же время – горячая точка.
Чем рисковать собой в Сирии, Ираке, Пакистане, Афганистане, терпеть ограничения в Саудовской Аравии или Иране, лучше зарабатывать репутацию бесстрашного репортера и защитника угнетенных палестинцев от сионистских оккупантов в Тель-Авиве или Иерусалиме.
Надо только давать картинку, как здесь страшно, — полчаса-час езды.
И когда действительно загорается или может вспыхнуть, в дополнение к постоянно дислоцированным налетают толпы спецкоров из центральных редакций.
К среде, объявленному сроку декларации Трампа, Американская колония – гостиничный комплекс в Мусульманском квартале Старого города Иерусалима, облюбованный иностранными журналистами еще со времен Британского мандата, — заполнилась под завязку.
Всем хотелось дать репортажи с начала новой интифады, которая разразится вот-вот.
Пика беспорядков ожидали через два дня, когда сотни тысяч мусульман станут расходиться после пятничной молитвы в мечети Аль-Акса на Храмовой горе. Так начинались обе интифады и все неудавшиеся попытки остальных.
По свидетельству немногих иностранных журналистов, решившихся сказать правду, их ждало досадное разочарование.
На небольшой площади у Дамасских ворот Старого города – входа в Мусульманский квартал — с утра пятницы стояло в полной боевой готовности шесть телевизионных автобусов со спутниковыми антеннами для прямой трансляции и 70-80 камер.
Демонстрантов оказалось вдвое меньше, да и те, по заявлению израильских спецслужб, были, в основном, платными «активистами» ФАТХа (партии Махмуда Аббаса, правящей в ПА).
Они отыграли свой спектакль перед камерами со сжиганием американских и израильских флагов и автопокрышек, швырянием камней, скандированием обещаний умереть за Иерусалим – и дали себя разогнать полиции к взаимному облегчению обеих сторон и досаде третьей — журналистов.
Беспорядки происходили и в других местах. В арабских кварталах Иерусалима, анклаве израильских арабов в Галилее и на территории Палестинской автономии – то есть дома, где протестовать под прикрытием своей полиции и по призыву местной власти неопасно.
Из сектора Газы, находящегося под властью ХАМАСа, толпы «мирных граждан» бросились на штурм разделительного забора на границе с Израилем. Армия тоже успела подготовиться. Штурмующих отгоняли спецсредствами, а прорвавшихся – и живым огнем: снайперы работали по ногам.
Итог трех «дней гнева» — всего один погибший палестинец. Нет картинки!
Почему не получилось (возможно, лишь пока!) новой интифады – об этом позже. Но сначала – о том, почему ее с такой готовностью ждали после заявления Трампа по Иерусалиму.
Что он сказал
Что сказал американский президент и о чем был его указ, подписанный сразу после тронной речи там же – у камина в Белом доме?
Главное: США официально признает Иерусалим столицей Израиля и начинает подготовку к переводу туда своего посольства из Тель-Авива.
Трамп сформулировал основания этого решения. Среди них:
Следует признать действительность.
То, что в течение 20 лет все его предшественники находили причины этого не делать, — следствие либо недостатка смелости, либо заблуждений, что это решение несвоевременно.
Трамп считает, что именно сейчас самое время. В Иерусалиме сосредоточены все основные государственные институты Израиля: парламент, правительство, резиденция президента, Верховный суд. Право суверенного государства выбирать свою столицу.
Опасения того, что признание Америкой израильского выбора негативно отразится на продвижении к миру с палестинцами, — беспочвенны.
Так как 20 лет намеренных проволочек не продвинули мирный процесс никак, надо искать новые решения.
Президент заявил о своей решимости способствовать достижению справедливого мира между Израилем и палестинцами, и признание Иерусалима столицей Израиля, возможно, будет этому способствовать.
Чего он не сказал
За этой по-трамповски простой и логичной аргументацией прячутся детали, не упомянутые хозяином Белого дома в его тронной речи у камина.
Прежде всего, в самом его решении нет ничего нового. В октябре 1995 года обеими палатами Конгресса подавляющим большинством голосов уже принят закон о посольстве США в Израиле — Jerusalem Embassy Act (JEA).
И там уже все сказано:
И что каждое государство вправе само определять, где его столица.
И что Иерусалим еще с 1950 года фактически является столицей Израиля.
И что все это время в нем обеспечен беспрепятственный доступ к святым местам представителям всех трех монотеистических религий.
Что единственным временем, когда этого правы были лишены – причем, именно евреи – являлся период с 1948 по 1967 год, когда Иерусалим был разделен.
JEA констатировал еще больше (о чем не решился прямо сказать даже Трамп): что Иерусалим должен оставаться неразделенным городом.
Закон предписывал признание Иерусалима столицей Израиля и перевод туда американского посольства не позднее 31 мая 1999 года.
То есть все уже случилось – еще 22 года назад – и тогда это не вызвало никакого шума, по крайней мере, такого. И тем не менее не случилось главного формального действия – перевода посольства.
С мая 1999 года каждый президент США каждые полгода своим вето замораживал введение в действие JEA. И Дональд Трамп не стал исключением. Свое вето на перенос посольства он вынес совсем незадолго до своего сенсационного заявления об обратном.
Чем объясняется такое упорство президентов США – страны образцовых законников — в отказе от исполнения закона своей страны?
Не разницей подходов парламента и президентов – причем всех! – а разницей во времени.
IЗакон принимался в 1995 году, в разгар «мирного процесса». Тогда у власти в Израиле находился (и еще несколько недель был жив) премьер Ицхак Рабин, великий миротворец, подписавший «соглашение Осло» с Арафатом.
А в США – другой пламенный поборник мира с палестинцами – президент Билл Клинтон. И такой щедрый подарок, как посольство в Иерусалиме, Рабину от Клинтона вполне полагался.
Но срок исполнения закона пришел в 1999 году, когда премьером был уже Биньямин Нетаниягу, которому «процесс Осло» стоял поперек горла, а сам правый премьер вызывал у Клинтона идиосинкразию.
Подарок покупали одному, а вручать его предстояло другому – такой облом! Так и родилась эта эстафета президентских вето.
Дело заключалось, конечно, не только в личной неприязни двух лидеров.
Главное в том, что иллюзии Осло в 1995 году были еще живы, и грядущее палестинское государство, а с ним и вечный мир казались на расстоянии вытянутой руки.
В 1999 году эти иллюзии оставались только у неисправимых оптимистов, и до грядущей войны, названной позже «Второй интифадой», было гораздо ближе (всего год), чем до палестинского государства, которого нет до сих пор, и не факт, что оно будет.
Разница во времени особенно сказалась на самом законе JEA. В 1995 году только два года назад поднятый из почти небытия и возвращенный из изгнания в Палестину с триумфом, на который и не мог рассчитывать, Арафат и не помышлял о столице в Иерусалиме.
Он потребовал Иерусалим в качестве столицы будущего государства, уже когда окреп и осмелел, видя бесконечные уступки Израиля.
И едва не получил, уверенный что это будет для израильтян непреодолимым препятствием к окончательному урегулированию, которого сам Арафат не хотел. Сменивший Нетаниягу на посту премьера Эхуд Барак смешал ему планы – согласившись на переговорах в Кэмп-Дэвиде на раздел Иерусалима.
Тогда вождь ООП выдвинул новое непреодолимое условие – возвращение палестинских беженцев на территорию Израиля. На такое даже Барак не смог пойти.
Переговоры сорвались – и Арафат начал то, к чему всегда стремился — войну.
То есть обстоятельства изменились в корне, а логика осталась прежней. И каждая американская администрация, а заодно и все мировое сообщество стали рассматривать вопрос о столичном статусе Иерусалима как часть и следствие мирного урегулирования между Израилем и палестинцами: сначала – палестинское государство со столицей в Иерусалиме, потом – Иерусалим в качестве столицы Израиля.
Вот какую логику нарушил Трамп своим неожиданным заявлением. Вот почему оно вызвало столько шума.
И вот, кстати, почему мало кто заметил, что задолго до США готовность признать Иерусалим столицей Израиля выразила Россия. В апреле нынешнего года глава российского МИДа Сергей Лавров заявил об этом. Но оговорил, что Россия признает столицей Западный Иерусалим, когда столицей палестинского государства станет Восточный Иерусалим – после урегулирования и создания этого государства.
С точки зрения израильтян, это, во-первых, никак, а во-вторых, никогда.
Возможность устранения невозможного
Израильская позиция не приемлет идеи раздела Иерусалима. По крайне мере, по трем причинам.
Первая. Не может суверенное государство, занимающее далеко не последнее место в мировом сообществе и существующее уже почти 70 лет, ставить в зависимость статус своей столицы от появления государства, которого еще нет и неизвестно, будет ли, а если будет, — каким.
Вторая. Разделение Иерусалима на Западный и Восточный – не решение конфликта, а увековечение его.
Только в палестинской парадигме, усвоенной мировым сообществом с подачи арабской пропаганды, существуют Западный Иерусалим – еврейский и Восточный – арабский.
Иерусалим всегда был единым городом со смешанным населением, в котором мусульмане никогда не представляли большинство.
Понятие о Восточном Иерусалиме как об арабском возникло не из-за израильской, а из-за иорданской оккупации. Завоевав в ходе Войны за независимость 1948-1949 годов Старый город и восточные пригороды, Трансиордания (так тогда называлось это государство, созданное англичанами на трех четвертях территории Палестины) выгнала евреев из Еврейского квартала Старого города и оккупированных ею земель.
Так они стали целиком арабскими. Еврейские жители вернулись туда после победы в Шестидневной войне 1967 года, а арабские кварталы и деревни в черте города остались арабскими.
И Израиль стал строить в Иерусалиме еврейские кварталы.
Сегодня в восточных районах города проживает больше половины еврейского населения столицы. Это районы размером с хороший израильский город. Выселять сотни тысяч столичных жителей из их домов – немыслимо. Никто на это не пойдет. Для этого надо проиграть очередную войну за Иерусалим, а арабам в ней победить. Иначе никак.
Третья причина на самом деле главная.
В понятии израильтян Иерусалим – единая и неделимая столица Израиля. Ни одно израильское правительство не отойдет от этой формулы – иначе будет сметено.
Иерусалим стал столицей еврейского государства три тысячи лет назад, при царе Давиде.
Ни одно арабское государство не делало его столицей. И ни один народ не придавал ему такое значение, как евреи.
В Библии Иерусалим упоминается более 600 раз, в Коране, кстати, — ни разу. Две тысячи лет изгнания евреи молились лицом к Иерусалиму и о том, чтобы вернуться в Иерусалим.
Каждый пасхальный вечер завершался пожеланием: «На будущий год – в Иерусалиме». Две тысячи лет каждая свадебная церемония каждой еврейской супружеской пары заканчивается разбиванием стакана в память о разрушении Храма и жених произносит: «Если я забуду тебя, Иерусалим, да отсохнет десница моя, пусть язык мой прилипнет к гортани, если я забуду тебя, Иерусалим…»
То есть разделить – невозможно и по физическим причинам, и по моральным, и по религиозным, и по государственным. Так что,
если оставить раздел Иерусалима как условие мира – его не будет никогда.
Авансовый платеж
Именно это имел в виду Трамп, когда упомянул в своем заявлении, что отказ от принуждения Израиля к изменению статуса Иерусалима в качестве условия урегулирования может продвинуть мирный процесс.
Он просто убрал это невыполнимое требование из условия задачи, которую перед собой поставил, а вскоре, вероятно, поставит перед израильтянами: достичь мира с палестинцами.
Свой мирный план Трамп представит в начале будущего года. Каким он будет, пока неизвестно. Но можно догадаться, что
в цену мира, которую он предложит заплатить израильтянам, войдет его сегодняшний аванс – признание Иерусалима.
С учетом этого можно воспринимать его слова о том, что признание Иерусалима столицей Израиля сегодня – удобный момент. Канун предложения плана, предусматривающего болезненные уступки с обеих сторон, – самое время.
Другая сторона своевременности заключается в том, что нынешнее положение на Ближнем Востоке никогда не складывалось так удачно для возможных перемен. Палестинцы никогда не решали и в обозримом будущем не будут решать свои проблемы самостоятельно. Всегда они опирались и подчинялись влиянию могущественных арабских стран.
Эти страны сегодня – прежде всего Саудовская Аравия, Египет и другие суннитские государства региона – впервые заинтересованы в сотрудничестве с Израилем.
Прежде всего – в противостоянии общему врагу – Ирану.
Поэтому они не станут давить на Израиль чрезмерно, а давить на палестинцев, чтобы те пошли навстречу Израилю, — вполне.
Во многом и по этой причине ожидаемой интифады не произошло: обычные спонсоры палестинского сопротивления остались в стороне, ограничившись лишь словесными выражениями недовольства решением Трампа.
* * *
Владимир Бейдер
«Огонек», 18 декабря 2017
Сайт Владимира Бейдера