Ведь мы говорим об израильтянах!
Весна, Израиль. (Фото: «Nautilus»)
Cловам o еврейском счастье противопоказано выражение звериной серьезности на лице. У собеседника не должно возникать и тени сомнений относительно того, что дела обстоят хуже некуда: масть не идет, во всем непруха и сколько не рви постромки – все коту под хвост.
Для этого глазам придается особо ироничное выражение, а вся речёвка сопровождается драматической мимикой и жестикуляцией, пожатием плечей и разведением рук, долженствующим засвидетельствовать, что если не везет, то не везет по полной программе. Правда, иногда мы имеем дело всего лишь с защитным приемом, смысл которого в том, чтобы не сглазить уже наметившуюся удачу.
Говорящие и пишущие о Израиле не всегда помнят, что большинство устоявшихся понятий там имеют несколько иное значение, отличное от словарного. Не только письмо и летоисчисление там подчинены совсем другим правилам, чем «у нормальных людей», но и восприятие социальных и духовных сущностей в этих краях может не совпадать с мировыми стандартами. Поэтому при использовании привычных газетных клише рекомендуется правильной саркастической интонацией, точным подмигиванием и округлением глаз давать понять, что реальность с этими затертыми штампами расходится с точностью до наоборот.
В контекстеСтранности любви и ненависти В умирании Запада биологический фактор ещё важнее идеологического: аборигены демографически угасают. Израильские еврейки магистрально отличны от женщин Запада: у евреек в среднем более трёх детей на каждую, а не менее двух, как у европеянок и американок.
Некоторые особо чувствительные натуры из прогрессивных, говоря об израильских «преступлениях против человечности», с удовольствием используют технический термин «геноцид». Им представляется самоочевидным, что жестокость израильской военщины по отношению к мирным палестинцам вполне сравнима или даже превосходит зверства племени хуту по отношению к людям народности тутси в Руанде. Тамошняя резня 1994 года официально признана последним геноцидом новейшей истории. Считается, что события в Газе являются точным повтором тогдашнего кошмара, один к одному, отличаются разве что мелкими деталями.
В Руанде тогда за пару недель были вырезаны до миллиона тутси, и здесь за полгода свирепой резни были уничтожены, по точным сведениям ХАМАСа, уже 33 тысячи беременных женщин и детей только потому, что они были палестинского происхождения. Потому-то и приходится многозначительно и правильно расставлять иронические ударения, чтобы не нужно было отвечать на коварные вопросы: как так получилось, что примитивные хуту сумели с помощью мачете и перочинных ножиков добиться результата, недоступного по зубы вооруженным израильским ордам?
Как удается иудейским солдафонам убивать исключительно беременных женщин и детей, почему-то щадя реальных воинов джихада? И что это за геноцид, который ограничен только городской чертой Газы? Почему не убивают израильтяне жителей Западного берега по признаку национальной принадлежности, как положено при геноциде? И как понимать факт, что палестинцы с израильскими паспортами по всем опросам чувствуют себя в большей безопасности, чем их соплеменники в любом другом государстве региона? Неужели мы имеем дело с литературной метафорой скорее, чем с реальным социальным явлением?
В конечном счете, геноцид легко поверяется цифирью. От трактирной драки он отличается тем, что имеет целью плановое и безоговорочное уничтожение целой этнической группы, искоренение ее генофонда. Очень непросто доказать, что именно стремительное увеличение численности палестинского населения, которое за время существования Израиля умножилось в 20 раз и стало наиболее быстрорастущей этнической группой под солнцем, и есть доказательство того, что оно подвергается немилосердному геноциду. Скорее приходится понимать этот образ в переносном смысле – примерно так, как высказывание о еврейском счастье.
То же относится и к частым обвинениям Израиля в «несоразмерности» реакции на вооружённую агрессию. Дается понять, что на силовой ответ в принципе у него есть право, но любой ответ должен быть «соразмерным» нападению. Если кому-то неясен смысл соразмерности, достаточно осмотреться по цивилизованным окрестностям. Другие народы отвечают на внешние атаки вполне соразмерно. Хоть немцы, хоть французы или русские реагируют на неспровоцированное нападение очень соразмерно. Американский ответ всегда взвешен и выверен словно на аптекарских весах. И только израильтяне всегда почему-то перебарщивают.
В контекстеОдного большинства недостаточно Демография не только не представляет угрозу еврейской идентичности Израиля, но даже напротив гарантирует его еврейский характер. Вот только, к сожалению, демография — отнюдь не единственная величина...
В селевом потоке новостей с Ближнего Востока мы давно уже не обнаруживаем ничего позитивного об Израиле. Местный собкор, конечно, не обязан быть Спинозой, он мыслит мелко, но зато как все, у него хороший стадный инстинкт. Да и редакция ждет от него ярких критических новостей, иллюстрирующих надвигающуюся катастрофу: народное хозяйство идет ко дну из-за неправильной политики нынешнего правительства, страна на краю гражданской войны, военнообязанные бегут от призыва заграницу, предпочитая более благополучные страны, полный развал на фронте и в тылу, моральный кризис сопровождается социальным, за судьбу заложников несет ответственность вовсе не ХАМАС, а преступный премьер.
Если бы речь шла о другом, более солидном и разумном народе, он бы давно уже удовлетворил справедливые требования миролюбивых палестинцев. Но ведь мы говорим об израильтянах, а их опыт почему-то подсказывает им, что все рациональные и солидные давно нюхают кладбищенские цветы снизу, а за свое существование бьются только неразумные, веселые и счастливые.
Жестоковыйные евреи отказываются признать то, что уже ясно даже самому тупому из доброжелателей – что пора перестать бить хвостом и смириться с неотвратимой судьбиной. Что мир сбросил их с корабля современности и в душе уже занес их в красную книгу вымирающих биологических видов. Что их рано или поздно вытеснят с авансцены истории, а их заслуги припишут себе в порядке живой очереди. И что им пора собирать манатки и в интересах мира сворачивать нелепый проект современной еврейской государственности, возвращаясь предпочтительно туда, где им не рады и где их никто не ждет. И что опять, как в прошлом, они заговорят на мертвом языке. Одним словом, что у них нет и уже не будет никаких причин для радости и ощущения счастья.
А потом мы откроем очередной выпуск Мирового индекса счастья за текущий 2024 год и к полному нашему обалдению обнаружим, что израильтяне по этому показателю вышли на пятое место в мире, пропустив вперед только четверых скандинавов и оставив позади всех записных счастливчиков – богатеньких немцев, возомнивших о себе британцев, надутых французов, итальянских почитателей сладкой жизни.
Об американцах лучше вообще забыть – они в этом году и вовсе выпали из первой двадцатки счастливых народов! Россия, конечно, спасает человечество от сатанизма, но, согласитесь, очень трудно спасать с 80-го места по счастью.
Но с какого перепугу так счастливы израильтяне? Они что, не читают газет и не смотрят телевизор? Не знают, что им плохо так, что хуже некуда, и они должны убиваться, обливаясь горючими слезами?
В контекстеЕврейская демография Израиля опровергает пессимизм Вопреки общепринятому мнению, существенное увеличение числа еврейских рождений произошло из-за увеличения светской еврейской рождаемости, в то время как ультраортодоксальная рождаемость несколько снизилась.
Понятно, что Индекс счастья – это не об удобном и беззаботном существовании, не об устроенном быте, не о гарантиях мирной жизни, не о системе социального обеспечения, работающей, как швейцарские часики. Короче, не о том, что создает мещанский уют и может хоть как-то объяснить это невероятное чувство счастья. Все обстоятельства израильской жизни – прямая противоположность такой милой буколической картинки и всюду в мире она вызывала бы скорее тяжелую депрессию и самоубийственные настроения, но уж никак не чувство глубокого удовлетворения, радости и довольства.
Это трудно и объяснить, и понять. Израильтянам, как и евреям вообще, тепло на сердце от мысли о том, что их существование не лишено высокого смысла, не влечется бесцельно из ниоткуда в никуда, неразрывно переплетено с жизнью других соплеменников.
Никто не живет только в своей судьбе, все живут в истории. То есть каждый вроде бы существует сам за себя, но немножко и за того парня. И просто живя, он выполняет некое предназначение. Это чувство ненавязчивой сопричастности вырастает, наверное, из семейного корня, от обширной родни. Даже полный сирота отлично чувствует, чего у него нет, чего ему не хватает, знает цену того, чего он лишен. Потому так шумны и многочисленны еврейские свадьбы, чтобы снова и снова напоминать нам, что мы не одни на белом свете, что мы несем ответственность за своих близких, как и они несут ответственность за нас.
Евреи могут разругаться до смерти и даже подраться до первой крови, что нередко и происходит, но их врагам я не советовал бы заблуждаться – на донышке любой свары всегда остается понимание того, что они скованы одной цепью! Этого не объяснить доброму американцу, который даже в миллионной нью-йоркской толпе страдает от чувства полного одиночества и свою бытийную отчужденность пытается заместить суррогатом лихорадочной активности, бурной, но пустопорожней движухи.
О том, что мысли израильтян доминирует все, что угодно, но только не безнадежность, не мрачное отчаяние, свидетельствует и другое совершенно уникальное явление, заслуживающее кушетки психоаналитика. Человечество нынче переживает глубочайший демографический кризис, не имеющий аналогий в истории. Это кризис низкой рождаемости, женского и мужского бесплодия. Почему так – это уже из другой оперы. Но по научным оценкам где-то через пару десятилетий человечество начнет вымирать.
Это случится тогда, когда на одну женщину придется от силы 2,1 ребенка. Чуть ниже этой планки, и закончится простое воспроизводство, численность земного населения пойдет на убыль. Где-то это уже происходит: в государствах Первого мира, то есть в развитых странах, уже сейчас рождаемость не достигает уровня простой репродукции. В среднем в богатой Европе женщины рожают от одного до полутора детей за всю свою жизнь. Америка и Океания картины не улучшают.
Во всем Первом мире есть только одно исключение из этого правила. Это Израиль, где среднестатистическая женщина рожает за жизнь более трех детей! Причем мы говорим отнюдь не только об ортодоксально-религиозных семьях – завидным чадолюбием отличаются и совершенно светские, неверующие или агностические израильтяне.
Не нужно доказывать, что женская плодовитость – это исключительно тонкий биологический механизм, чувствительный к обстоятельствам. В ситуации внешней угрозы, повышенной тревожности и неуверенности в завтрашнем дне потомков женское тело отказывается давать приплод, как бы замерзает. Происходит это на самых глубинных физио-психологических уровнях, но печальная закономерность работает безошибочно. Почему же израильское общество видит состояние мира совсем не так, как значительное большинство профессиональных пессимистов? Может, знает что-то, о чем другие не имеют понятия?
Современное человечество страдает от множества психических патологий, отклонений, расстройств. Они постигают все более молодые возрастные категории. Отсутствие порядка и смысла жизни, раздрай в обществах и в душах, потерянность и смятение лишь умножают печали и вызывают суицидальные настроения. Так почему же израильтяне счастливы?
* * *
Ефим Фиштейн
– международный обозреватель «Радио “Свобода”»
Статья любезно прислана автором