Не способен ответить на простые вопросы прессы и общества
Несъедобное варево Мандельблита варево. (Карикатура: «Nautilus» / «OpenAI»)
В ходе допроса Мандельблита раскрывается правда: халатность, сокрытие информации и введение в заблуждение, отравившие самое судьбоносное судебное дело в истории государства.
В контекстеМандельблитова месть А согласился бы Авихай Мандельблит передать в суд расползающееся сейчас по всем швам «дело 4000», если бы на него не оказали массированное давление – в том числе, и путем крикливых, а порой и откровенно агрессивных демонстраций?
Почти семь лет Биньямин Нетаниягу, а вместе с ним и весь правый лагерь, ждали возможности услышать показания человека, который в январе 2020 года предъявил премьер-министру обвинительные заключения.
Когда Авихай Мандельблит, занимавший тогда пост юридического советника правительства, объявил о решении предъявить обвинения по делам 1000, 2000 и 4000, он заявил, что делает это «с тяжёлым сердцем, но с чистой совестью».
Сердце человека, который вот уже второй день стоит на свидетельской трибуне в зале суда, тяжело, очень тяжело. Но куда хуже другое: он смущённо мямлит и запинается.
Все годы, пока продолжается судебный процесс над Нетаниягу, даже в те дни, когда премьер-министру приходилось противостоять поистине экзистенциальным угрозам, Мандельблит хранил молчание.
Один за другим проваливались свидетели обвинения, отказываясь от прежних показаний; вскрывались всё новые нарушения, допущенные в ходе следствия; обвинительные дела расползались по швам — а Мандельблит продолжал молчать.
Каждый раз, когда судьи выражали изумление, не раз констатируя, что «никакой взятки нет», прокуратура тоже молчала. Та самая прокуратура, чья халатность всплывает на поверхность на каждом заседании.
Прокуратура, которой даже в голову не приходило, что дело действительно дойдёт до суда, поскольку она исходила из того, что Нетаниягу сломается и согласится на сделку с обвинением.
С какой-то необъяснимой одержимостью Йехудит Тирош и Лиат Бен-Ари вновь и вновь копались, выискивали, цеплялись за каждое произнесённое слово — в надежде, что именно оттуда наконец явится подтверждение их правоты, которое всё никак не желало появляться.
Когда премьер-министр Нетаниягу прибыл в суд утром первого дня дачи показаний Мандельблита, он сказал: «Правда выходит на свет». И она действительно вышла.
«У меня весьма неплохая память на всё, что касается этого дела»,
— заявил Мандельблит. Это заявление стало выглядеть попросту смешным на фоне последовавшей за ним бесконечной череды ответов «не помню».
«Были следственные действия, которых я не санкционировал»
В контекстеТираны в законе Авихай Мандельблит ведет против Нетаниягу не сдерживаемую никакими ограничениями войну, ясно понимая, что политическая судьба Нетаниягу определит и будущее юридического братства. Или победит Нетаниягу, а братство лишится своей неограниченной власти, или же премьер потерпит поражение, а их безграничный контроль над страной будет закреплен институционально.
Согласно закону, уголовное расследование в отношении премьер-министра не может быть начато без разрешения юридического советника правительства. «Каждый раз, когда возникает новое подозрение, они обязаны вновь обратиться ко мне и запросить разрешение на новое расследование», — пояснил Мандельблит.
Судья Ривка Фридман-Фельдман спросила: «Были ли подозрения, которые начали расследовать без вашего разрешения?» Мандельблит ответил: «Мне о таком неизвестно».
Поэтому особенно неловко выглядело то обстоятельство, что на протяжении всех его показаний выяснялось:
Мандельблит был осведомлён далеко не обо всех действиях, предпринимавшийся в ходе расследования дел Нетаниягу.
Некоторые он санкционировал задним числом, некоторые — устно, а некоторые получили его косвенное одобрение в ходе различных совещаний.
«Были серьёзные следственные действия, которые, как выяснилось впоследствии, я не санкционировал», — признал он, утверждая, что не знал о проводившемся прослушивании телефонных разговоров («Я немедленно потребовал это прекратить») и никогда не слышал о системе «Пегасус».
«Несомненно, в отношении государственных свидетелей совершались недопустимые действия. Я не знал о давлении, которое оказывалось на Нира Хефеца».
Но и этого оказалось недостаточно.
Выяснилось, что Мандельблит не стал проверять незаконные методы ведения следствия, поскольку предпочёл беспрепятственно продолжать расследование дел Нетаниягу.
Даже когда возникали сомнения в законности следственных действий и появлялась вероятность необходимости обращения в МАХАШ — отдел расследования правонарушений сотрудников полиции, — Мандельблит предпочитал этого избегать, чтобы не препятствовать дальнейшему расследованию.
Когда адвокат Хадад задал вопрос об участии прокуратуры в допросах Нира Хефеца, Йехудит Тирош испуганно выкрикнула: «Не отвечайте!»
Сразу после этого Хадад предъявил протокол, свидетельствующий о том, что Тирош участвовала в совещании, посвящённом допросу Хефеца, и была причастна к решению оказать на него давление, использовав для этого женщину из его близкого окружения.
«Я просил проверить, но проверка не была проведена»
В контекстеКак Бени Ганц получил командование генштабом... В сентябре 2014 года полиция порекомендовала отдать под суд Габи Ашкенази, его ближайшего помощника Эреза Винера, бригадного генерала Ави Бениягу и Авихая Мандельблита. Да, да, того самого Мандельблита, который сегодня стоит во главе прокурорской пирамиды.
«Это дело имело большее значение, чем любое другое», — заявил Мандельблит.
Как же могло случиться, что из представленных суду протоколов следовало: он, будучи юридическим советником правительства, не санкционировал часть действий, предпринятых полицией?
Мандельблит, который, по собственным словам, должен был быть «хорошо знаком с материалами дел», ответил, что протоколов не читал.
Но это было далеко не единственное, чего он не читал. Выяснилось, что он не ознакомился и с 315 публикациями на сайте «Валла», включёнными в исправленное обвинительное заключение. Как мог генеральный обвинитель не прочитать столь существенные материалы по самому важному делу в своей карьере — и одному из важнейших в истории государства?
По утверждению адвоката Хадада, подпись Мандельблита на исправленном обвинительном заключении была скопирована с первоначального документа. Сам Мандельблит даже не смог вспомнить, подписывал ли он исправленное обвинительное заключение.
Теперь выясняется также, что письменное заявление, представленное прокуратурой суду и утверждавшее, будто Мандельблит санкционировал все следственные действия, в действительности содержало ложные сведения.
В связи с вопросом о 315 публикациях судья Ривка Фридман-Фельдман вмешалась в допрос и обратилась к Мандельблиту:
«Вы этого не проверяли?»
Ответ был попросту немыслимым:
«Я не слежу за ходом судебного процесса».
Затем, снимая с себя ответственность, он добавил:
«Я просил проверить, но проверка не была проведена».
В контекстеЮридическая» мина на пути к суверенитету Израиля Утверждение Мандельблита было быстро использовано представителями иностранных правительств и организаций для нападок на Кнессет и его право издавать законы в соответствии с юридическими правами Израиля в Иудее и Самарии.
Адвокат Хадад старается не обвинять Мандельблита — по крайней мере, напрямую. Он не бросает ему в лицо обвинений в том, что тот якобы лжёт. Тем самым он фактически удерживает его на своей стороне, завоёвывает его доверие и применяет своего рода тактику «разделяй и властвуй», противопоставляя Мандельблита прокуратуре, против которой на каждом новом этапе допроса обнаруживаются всё новые улики.
«Я думаю, вас подставили, — сказал Хадад Мандельблиту. — Были вещи, о которых вам не сообщили».
Мандельблит ответил: «Прокуратура была моей правой рукой. Я полностью доверяю обвинению».
Однако по мере продолжения его показаний это доверие всё заметнее даёт трещины.
«Никто не сказал вам, что они ищут материалы против премьер-министра», — заметил адвокат Хадад.
Это был один из многочисленных моментов, когда стало очевидным тяжёлое положение Йехудит Тирош, которая повысила голос до откровенного крика.
Хадад с пониманием сказал ей, что знает: «Это дело всей вашей жизни».
Она ответила:
«Моя жизнь — это моя семья. Все мы прокуроры, которые просто выполняют свою работу. Не мы здесь на скамье подсудимых».
Однако по мере того, как картина проясняется, становится очевидно, что на прокуратуре лежит немалая вина, разбираться с которой, по всей вероятности, придётся уже в следственных кабинетах.
«Я думал, что информацию сливает один из прокуроров»
В контекстеНаведём порядок Нетаниягу как личность и Израиль как государство — оба являются ключевыми партнёрами президента в осуществлении его внешней политики на Ближнем Востоке. А суд над Нетаниягу представляет для него (президента) препятствие к реализации этой политики здесь и сейчас.
Выяснилось также, что Мандельблит не знал о попытках превратить Шломо Фильбера в государственного свидетеля.
Когда Фильбер спросил следователей: «А что мне за это будет?», Лиат Бен-Ари, занимавшая тогда должность заместителя государственного прокурора, распорядилась ответить ему: «Цена будет зависеть от содержания».
Какую же цену придётся заплатить прокуратуре за то содержание, которое теперь раскрывается в зале суда?
Мандельблиту было важно подчеркнуть, что ни одно из принятых им решений не было результатом давления и что все они принимались исключительно на основании его профессионального суждения.
В это трудно поверить, учитывая, насколько тщательно его отстраняли от информации о ходе следствия.
В определённый момент адвокат Хадад предположил, что кто-то из прокуратуры передавал материалы следствия посторонним, намекая на Лиат Бен-Ари и напоминая о её контактах с журналистом Гиди Вайцем.
«Я думал, что информацию сливает один из прокуроров», — признался Мандельблит.
«Происходили утечки сведений, известных только следствию», — добавил Хадад.
Мандельблит признал, что никаких проверок по поводу этих утечек не проводилось.
«Как и в любом другом деле, я исходил из того, что мне сообщали, — попытался оправдаться он. — Я полагался на обвинение, которое знает материалы дела. У меня нет оснований думать иначе».
В контекстеСкандал в благородном семействе Сразу после публикации записей разговоров Наве и Мандельблита ведущие обозреватели газеты «Исраэль а-Йом» и 14-го канала ИТВ заявили: лучшего доказательства того, что наша судебно-правоохранительная система прогнила, просто трудно придумать.
Но ведь это не «любое другое дело». Это дело против действующего премьер-министра, которое может положить конец его пребыванию у власти. Как можно было допустить подобную халатность при его ведении?
«Я не оставлю прокуратуру в покое», — заявил адвокат Хадад в ответ на крики Йехудит Тирош. — «Это они предъявили обвинительное заключение».
«Они подставили юридического советника правительства», — добавил он.
Когда Мандельблит предъявлял обвинительное заключение, он заявил:
«Все обстоятельства были изучены профессионально и самым тщательным образом. Мы не оставили камня на камне в стремлении докопаться до самой сути дела, чтобы принять наилучшее, наиболее правильное решение, опираясь на всю совокупность доказательств».
Страшно осознавать, насколько поверхностно в действительности изучались обстоятельства дела, насколько мало усилий было приложено для того, чтобы добраться до сути, сколько пренебрежения и халатности сопровождало расследование.
При этом принятые решения определённо не основывались на всей совокупности доказательств, а порой вообще не опирались ни на какие доказательства.
По окончании второго дня слушаний Мандельблит оставался в зале суда до тех пор, пока его не покинули последние журналисты.
Человек, который некогда уверенно занимал могущественный пост, сосредоточивший в его руках колоссальное влияние, теперь не способен ответить на простые вопросы прессы и общества.
* * *
Орна Яшар
«MIDA»
Перевод: «Nautilus»/«OpenAI»