Капитуляция с расчетом выиграть время?
Я - Куба! (Фото: «Nautilus»)
Национальная ассамблея Кубы разродилась беспрецедентным пакетом из 176 экономических реформ. Куда приведут карибский заповедник социализма эти законодательные конвульсии?
Если бы у Фиделя Кастро была сегодня возможность ознакомиться с последними правовыми актами Национальной ассамблеи, его реакция была бы предсказуемо свирепой: команданте без промедления вызвал бы расстрельную команду для ликвидации «контрреволюционеров».
Но вот ирония истории: главными гробовщиками кубинского социализма стали не агенты ЦРУ, а собственные назначенцы Фиделя во главе с нынешним президентом Мигелем Диас-Канелем.
В контекстеКуба — большой обман Латинской Америки Вышвырнуть Кастро и всех их родственников означало бы освободить Кубу и Венесуэлу, покончить раз и навсегда с проклятием, которое вот уже полвека довлеет над континентом, уничтожая все на своем пути. А теперь еще и нацепило на себя маску ложной демократии.
В июне Диас-Канель и его соратники приняли пакет из 176 экономических реформ, который местная пресса поспешила окрестить «тектоническим сдвигом». На самом деле пакет представляет собой самый унизительный и масштабный демонтаж существующего с 1959 года на острове планового абсурда.
Власть, потратившая полвека на бесплодную войну с рыночной экономикой, теперь угоднически расшаркивается перед тем, за что ее граждане в течение десятилетий отправлялись в тюремные лагеря, — перед частным капиталом и приватизацией.
Впервые с 1959 года Гавана наступила на горло собственной песне и легализовала частные компании в сельском хозяйстве, попутно разрешив кубинцам брать землю под коммерческую застройку.
Более того, частным лицам и иностранным капиталистам позволили скупать доли в госпредприятиях, которые спешно трансформируют в акционерные общества (разумеется, с оговоркой о сохранении государственного контроля над «стратегическими отраслями»).
Поползла по швам и финансовая монополия: в святая святых - в банковскую систему - допущены частные банки, иностранный капитал, валютные аукционы.
Биржевая фразеология, еще недавно считавшаяся идеологической диверсией, теперь стала партийным мейнстримом. Результат, впрочем, тот же: никто не верит.
С позорным треском, через череду унизительных девальваций, рухнул мифический фиксированный курс в 24 песо за доллар.
Наконец, Гавана выбросила белый флаг в энергетике, торговле, туризме и транспорте: отныне частникам дозволено импортировать топливо, торговать им в розницу, пускать на остров иностранные торговые сети и без разрешения партии покупать автомобили.
Что стоит за этой неожиданной «оттепелью» — осознанный шаг к модернизации или просто попытка оттянуть неизбежное?
В контекстеКуба понижена в звании до «ненастоящего социализма» Если задним числом сказать о кубинской революции: «На самом деле, это не настоящий социализм», то это никак не изменит того факта, что люди в подавляющем большинстве голосуют за свободу и против социализма.
Чтобы ответить на этот вопрос, надо понять всю глубину отчаяния кубинской номенклатуры. Для этого достаточно открыть сухие сводки журнала The Economist. Картина, которую рисует издание, — почти библейский постапокалипсис.
С 2020 года кубинский ВВП испарился более чем на пятую часть. Инфляция бьет исторические рекорды, а повседневная жизнь кубинцев свелась к унизительной борьбе за существование в условиях 22-часовой тьмы — следствие веерных отключений.
Туризм — этот главный костыль и донор иностранной валюты, на котором десятилетиями держалась кубинская экономика, — после пандемии окончательно рухнул.
Дефицит элементарного пропитания достиг такого позорного дна, что Организация Объединенных Наций — та самая организация, которая обычно спасает от голода самые отдаленные уголки Африки — впервые в своей истории была вынуждена поставлять на Кубу сухое молоко в качестве гуманитарной помощи.
Разумеется, у нынешней капитуляции есть свой отчетливый геополитический бэкграунд. Наблюдаемый на Кубе коллапс - отчасти прямой результат многолетнего, удушающего санкционного давления со стороны Соединенных Штатов.
Что ж, глупо отрицать очевидное: финансовая блокада, клеймо «государства — спонсора терроризма» действительно сделали свое черное дело.
Но скорее американское эмбарго сработало как катализатор агонии.
В этих декорациях затрепанный кастровский лозунг «Родина или смерть» окончательно лишился своего мобилизующего гипноза, вынуждая власть запускать реформы.
Впрочем, попытки перестройки на Кубе имели место и раньше.
Как замечает все тот же The Economist, на протяжении десятилетий Гавана довела до совершенства циничный ритуал имитации реформ: «трусливый шаг вперед, мгновенный испуг перед собственной же смелостью и судорожный прыжок назад, сопровождаемый удушением любого намека на частную инициативу».
Нынешний пакет из 176 законов, похоже, продолжает ту же самую линию. Аналитики, сравнивая его с азиатскими предшественниками — китайскими и вьетнамскими реформами, — справедливо подчеркивают, что по своей дерзости кубинский вариант выглядит жалкой пародией.
Кубинская бюрократия, как и прежде, пытается исполнить свой излюбленный трюк: усидеть на двух стульях. Одной рукой она впускает на остров элементы рынка, а другой цепляется за рычаги политического управления.
В контекстеОставьте свой социализм себе Проблема заключается в том, что веря в Данию, они идут голосовать за тех, у кого в программе Куба и Камбоджа. В итоге, под видом развитого рынка с социальными программами, народу пихают трудовые лагеря, планирование спроса и дефицит.
Не будем забывать, что между помпезным провозглашением реформы и ее реальным воплощением на Кубе существует огромная пропасть. Проект Horizonte Cubano при Колумбийской юридической школе в своей работе «Свежие экономические реформы Кубы: юридическое открытие или законодательная иллюзия?» обращает внимание на полное, абсолютное отсутствие внятных сроков реализации этих прожектов.
Из 176 заявленных пунктов реальную нормативную базу получили жалкие единицы. Нынешнее кубинское законодательство — это не инструмент модернизации, а скорее классический юридический лабиринт.
Если суммировать, то пакет из 176 законов — не плод стратегического планирования, а скорее вынужденная капитуляция с расчетом выиграть время.
Партийная верхушка надеется, что реформы привлекут крупных инвесторов из Европы, Китая или России. Это не только улучшит экономическую ситуацию, но также позволит экстренно создать на острове пул французских, испанских или китайских частных инвесторов, которые могли бы послужить «живым щитом» против угрозы американского поглощения.
Однако расчеты Гаваны на спасительный десант чужеземных олигархов пока разбиваются о суровую реальность.
Ни китайские товарищи, ни российские клептократы, ни изнеженные европейские инвесторы не выстраиваются в очередь, чтобы зарыть свои кровные в землю страны с полностью разрушенной инфраструктурой и абсолютно непредсказуемой судебной системой.
Парадоксальным и главным бенефициаром этих реформ на сегодняшний день становится… кубинская диаспора в Майами.
Да-да, те самые люди, которых официальная кастровская пропаганда десятилетиями брезгливо именовала не иначе как «gusanos» — «червями».
Именно презренные доллары эмигрантов, текущие на остров через серые схемы, полулегальные каналы и семейные переводы, сегодня дают жизнь новым кафе, магазинам и логистическим конторам. В то же время молодое поколение кубинских технократов внутри страны начинает открыто и напрямую ориентироваться на капитал из Флориды.
В контекстеТонущий остров В последние годы кубинские власти действительно предпринимали попытки либерализации экономической системы. К примеру, постепенно расширялись возможности для частного бизнеса. Но кардинальных изменений так и не произошло. В Индексе экономических свобод от Heritage Foundation Куба занимает 175-е место, опережая лишь Северную Корею.
По мере того как реформы позволили заклятым «антикастристам» фактически легализировать свое присутствие на острове, из тени выползла так называемая левая оппозиция — сборище догматиков и независимых социалистов, яростно выступающих против любых рыночных уступок.
Хранители заветов Фиделя утверждают, что реформы проводятся вовсе не в интересах рабочего класса, а исключительно ради спасения шкур партийной верхушки.
Превращение госпредприятий в акционерные общества они со знанием дела и, надо признать, не без оснований называют «номенклатурной приватизацией» — циничным перекладыванием народной собственности в карманы чиновников и генералов.
В результате Мигель Диас-Канель и его команда оказались в классическом положении меж двух огней. С одной стороны, на них неумолимо давят тотальный экономический коллапс и Соединенные Штаты, требующие полной, безоговорочной капитуляции перед законами Адама Смита. С другой – им проходу не дают собственные партийные инквизиторы, обвиняющие режим в предательстве идеалов революции и реставрации капитализма за счет окончательного обнищания кубинского пролетариата.
Так или иначе, Куба перешагнула порог необратимой исторической трансформации.
Перефразируя классика: верхи больше не могут управлять по-старому — кончились деньги, в том числе чужие – сначала советские, а потом венесуэльские и китайские. Низы не хотят жить по-старому — кончились свет и еда.
Пакет из 176 реформ — это не стратегия, не план спасения и даже не реформа в привычном смысле слова. Это просто попытка купить время. Разрешить рынок, но при этом сохранить власть.
Однако, открыв ящик Пандоры рыночных механизмов, Гавана запустила процессы, которые уже не сможет остановить. Слишком мало у нее ресурсов. Слишком старая инфраструктура. Слишком сильное внешнее давление.
Остается только наблюдать. Похоже, что кромешная темень, в которой сегодня зачастую живут кубинцы, – не последнее, что они увидят.
* * *
Олег Кудрявский
«Haqqin»