Политика Банка Израиля в отношении золота
Крупнейший в мире золотоносный разрез в Южной Дакоте. (Фото: «Nautilus»)
Золото продолжает стремительный рост — 5100 долларов за унцию, а серебро подорожало на 250% за последний год, до 108 долларов.
Физическое серебро (в отличие от ETF) становится крайне трудно доступным, а премия на него в Шанхае взлетает до небес. Что из этого можно понять о том, как формируются концепции — и кто в итоге заплатит за их сохранение?
В контекстеПрезидент Бразилии Лула призвал покончить с доминированием доллара Китай является главным рынком для бразильского экспорта. Пекин покупает у бразильцев сои, говядины, железной руды и других товаров и сырья на десятки миллиардов долларов. В марте Бразилиа и Пекин объявили о переходе на расчеты во взаимной торговле в национальных валютах.
Многие до сих пор не осознали, как именно возникла концепция «ХАМАС сдержан». Чем больше людей инвестированы — интеллектуально, профессионально и эмоционально — в некое базовое допущение, тем труднее им замечать признаки того, что это допущение неверно.
Тот, кто думает иначе, быстро получает ярлык «сумасшедшего». А даже тот, кто начинает подозревать, что исходная посылка не выдерживает столкновения с реальностью, боится признаться в этом — из страха выглядеть идиотом, который ошибся в своей оценке.
Исраэль Зив, в редкой вспышке откровенности и профессиональной честности, признал, что именно такая динамика и существовала в Генштабе.
Тот же психологический механизм сегодня действует и в экономической, и в финансовой сфере. Возьмём для примера политику Банка Израиля в отношении золота.
В 1970-х годах была отменена привязка доллара к золоту, а в конце 1980-х и начале 1990-х многие центральные банки — включая Банк Израиля — пришли к выводу, что больше нет смысла держать золото как значимую часть резервов.
Золото требует дорогостоящего хранения, менее ликвидно, чем государственные облигации, не приносит ни процентов, ни дивидендов и плохо вписывается в концепцию управления резервами эпохи глубоких и глобальных финансовых рынков.
В тот момент это был разумный и логичный вывод.
В контекстеВремя покупать металл? В отличие от денег, золото не поддаётся произвольному увеличению по желанию чиновников и банкиров. Соответственно, лишь валюты позволяют правительствам финансировать их авантюры...
Но что происходит тогда, когда реальность меняется, а базовые предпосылки перестают быть верными?
Что происходит, когда отмена золотого якоря позволяет Соединённым Штатам наращивать государственный долг до беспрецедентных масштабов — без какого-либо чёткого монетарного ограничения?
Когда усиливается геостратегическое противостояние между США и Китаем за контроль над рынками, цепочками поставок и резервными валютами? Когда всё больше экономистов и международных институтов предупреждают о риске нового глобального финансового кризиса — масштаба 2008 года или даже более серьёзного?
Именно поэтому многие центральные банки в мире уже сделали выводы. В последние годы мы наблюдаем масштабные закупки золота центральными банками как элемент стратегии хеджирования рисков — против долговых кризисов, эрозии фиатных валют и подрыва статуса доллара. Во многих странах доля золота в резервах сегодня составляет 10–15 процентов, а иногда и больше.
Но не в Израиле.
У нас — ноль золота в национальных резервах.
Ноль!
Банк Израиля продолжает действовать в рамках устаревшей концепции. Он повторяет аргументы, которые были уместны для мира 1990-х годов, и игнорирует длинную цепочку противоречащих сигналов.
Цена золота выросла на 82% за последний год, а серебро — более чем на 250%. И даже тогда, когда рынок давал очевидные точки коррекции и возможность купить золото по существенно более низким ценам, не было сделано ничего.
Лично я четыре раза за последний год публично призывал главу Банка Израиля сделать это — именно в моменты, когда цены были значительно ниже и когда золото корректировалось вниз. Но — ничего. Ни реакции, ни действий. Он продолжает с непостижимым высокомерием не делать ровным счётом ничего.
Почему?
Потому что поздняя покупка золота означает признание ошибки. Это означает признать, что игнорирование предупреждений, глобальной дискуссии и изменения структуры рисков было ошибочным. Для лиц, принимающих решения, это тяжёлая психологическая цена. И потому концепция сохраняется любой ценой.
В контекстеНовый золотой бум: как долго он продлится Золото выросло в цене почти до исторического максимума и с конца марта стоит 2 072 доллара за тройскую унцию. Многие спекулянты и золотые жуки, как называют сторонников единого золотого стандарта, затаив дыхание ждут новых ценовых рекордов.
И вот так, как на «Титанике», мы продолжаем плыть вперёд — прямо к айсбергу — в надежде, что реальность somehow «сама всё уладит». Проблема в том, что цена здесь не персональная. Речь идёт не только о главе Банка Израиля или о группе высокопоставленных чиновников. Цена — общенациональная.
Ноль золота в государственных резервах. Высокая зависимость от волатильных финансовых рынков. И аналогичная уязвимость институциональных инвесторов, управляющих пенсионными накоплениями и сбережениями граждан.
Короче говоря, мы наблюдаем, как прямо у нас на глазах формируется новая концепция, и при этом никто не кричит «Стоп!».
Господин глава Банка Израиля Амир Ярон — проснитесь!
От перводчика:
На этот раз проф. Моше Коэн-Илия, как мне представляется, затронул тему, выходящую за пределы его непосредственной профессиональной компетенции. Поскольку и я сам не являюсь экономистом, мне трудно оценить, прав ли профессор по существу или же он упускает из виду критически важные экономические нюансы, которые могли бы радикально изменить сделанные им выводы.
На уровне здравого смысла его аргументация звучит убедительно и внутренне логично. Однако остаётся ключевой вопрос: соответствует ли это экономической реальности, или же здесь имеет место обманчивая очевидность?
* * *
Моше Коэн-Илия
Перевод: Александр Непомнящий
«Facebook»