Без учета действий КНР создавать механизмы обеспечения стратегической стабильности теперь невозможно
Китай становится всё опаснее. (Фото: «Nautilus»)
Испытательный пуск Китаем 6 июля 2026 года баллистической ракеты морского базирования в акватории Тихого океана и реакция Вашингтона, который опять призвал Пекин к участию в переговорах по контролю над вооружениями, подтвердили дальнейшее усиление роли КНР в глобальной системе стратегического сдерживания.
Если еще несколько лет назад вопрос о вовлечении Китая в архитектуру международного контроля над вооружениями рассматривался преимущественно как долгосрочная перспектива, то сегодня он становится одним из центральных элементов международной повестки.
В контекстеСША приостановили продажу оружия Тайваню США обязаны поставлять Тайваню оборонительное вооружение в соответствии с Законом об отношениях с Тайванем, принятым американским Конгрессом в 1979 году после признания Соединенными Штатами Китайской Народной Республики, при условии, что остров не провозгласит независимость.
Эта трансформация отчетливо проявилась уже в ходе XI Конференции по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), состоявшейся с 27 апреля по 22 мая 2026 года в Нью-Йорке. Ее материалы позволяют проследить изменение подходов ведущих мировых держав к оценке места Китая в системе стратегической стабильности.
Это уже третья подряд безрезультатная обзорная конференция (после 2015 и 2022 годов), что свидетельствует об углублении системного кризиса международного режима нераспространения и контроля над вооружениями.
Формальным поводом для срыва переговоров стали разногласия по формулировкам, касающимся иранской ядерной программы, однако более детальный анализ материалов конференции показывает, что их истинной причиной является изменение глобального стратегического баланса, обусловленное ускоренной модернизацией ядерных сил ряда стран, прежде всего Китая.
Несмотря на то что Китай в дискуссиях по результатам конференции упоминается сравнительно редко, именно его возрастающий ядерный потенциал рассматривается западными военными экспертами как один из ключевых факторов трансформации мировой системы стратегического сдерживания.
В отличие от проведенных ранее мероприятий, в ходе конференции 2026 года вопросы расширения китайского ядерного арсенала фактически стали центральным элементом обсуждения перспектив международного контроля над вооружениями.
После прекращения в феврале 2026 года действия российско-американского Договора СНВ-3 (New START) впервые за несколько десятилетий отсутствуют какие-либо юридически обязательные ограничения стратегических наступательных вооружений России и США.
В этих условиях американская сторона все чаще рассматривает Китай не как региональную ядерную державу, а как государство, способное в среднесрочной перспективе достичь сопоставимого по уровню ядерного потенциала.
Представляется, что Вашингтон вынужден учитывать наличие сразу двух потенциальных «равных по ядерной мощи» государств – России и Китая, что качественно меняет подход США к стратегическому планированию.
В контекстеПекинская утка под иранским соусом Китай — это мудрая обезьяна, которая заигралась в поддержку террористов. Они надеялись, что хаос на Ближнем Востоке отвлечет мир от Тайваня. Но в итоге получили усиление Израиля, технологическое перевооружение своих соседей и риск остаться в полной изоляции вместе с тонущей Россией.
Американские военные эксперты считают, что именно последовательное наращивание китайского ядерного потенциала рассматривается как один из основных факторов старта новой глобальной гонки вооружений.
Подчеркивается, что еще накануне обзорной конференции 2022 года американское политическое руководство и независимые аналитические центры публично фиксировали ускоренное строительство в КНР новых шахтных районов для межконтинентальных баллистических ракет, расширение производства ядерных боезарядов и наращивание возможностей морской составляющей стратегических ядерных сил (имеются в виду подводные лодки атомные с ракетами баллистическими).
На конференции 2026 года указанные оценки фактически получили дальнейшее развитие и были положены в основу американской позиции по вопросам контроля над вооружениями.
Андрей Ланьков Как Китай всего за 40 лет выбрался из нищеты
Характерной особенностью конференции можно назвать смещение американского подхода от традиционной модели двусторонних российско-американских переговоров к концепции многосторонней стратегической стабильности.
Если ранее Вашингтон выступал за продление или заключение нового соглашения с Россией, то теперь американская дипломатия фактически исходит из невозможности сохранения прежней архитектуры контроля без вовлечения Китая.
Именно этим объясняется отказ США концентрироваться исключительно на замене СНВ-3 новым двусторонним договором и продвижение идеи многостороннего режима контроля над вооружениями.
В контекстеПекин песком бросается через пролив Тайваньский Ужесточение внутренней и внешней политики, жёсткая ремаоизация – вот курс Си Цзиньпина. Тупиковость этого курса в экономической политике и социальной сфере обозначилась давно. Инцидент с Пелоси обламывает и внешнеполитическую составляющую. Так что в ноябре придётся нелегко.
Подобная трансформация отражает изменение американского восприятия роли Китая в обеспечении глобальной стабильности.
Фактически западное экспертное сообщество открыто признает, что дальнейшее развитие международной системы контроля над вооружениями без участия Пекина становится малореализуемым на практике.
Следует отметить, что рост китайского ядерного потенциала оказывает косвенное влияние и на позиции европейских союзников США. На фоне прекращения действия СНВ-3 Франция уже объявила о намерении увеличить собственный ядерный арсенал, а в Европе продолжаются консультации относительно дальнейшего развития механизмов совместного ядерного сдерживания.
Таким образом, в западной экспертной среде расширение китайского ядерного потенциала рассматривается как фактор, стимулирующий модернизацию ядерных сил практически всех официальных ядерных государств.
Несмотря на это, в отличие от Ирана, Китай не стал объектом открытой политической конфронтации на самой конференции.
Основные разногласия между участниками были сосредоточены вокруг оценки соблюдения Тегераном обязательств по ДНЯО. При этом показательно, что в своих доводах иранская сторона возлагала ответственность за провал переговоров исключительно на США, Великобританию, Францию и их союзников, не упоминая Китай и Россию.
Это обстоятельство косвенно свидетельствует о сохранении Пекином статуса государства, воспринимаемого значительной частью участников конференции как менее конфронтационный участник режима нераспространения.
В целом материалы конференции демонстрируют формирование в западном экспертном сообществе подхода, согласно которому именно ускоренное укрепление ядерного потенциала КНР становится одним из главных факторов деградации существующей архитектуры контроля над вооружениями.
Рост китайского ядерного арсенала рассматривается западными экспертами как обстоятельство, вынуждающее США отказаться от прежней модели двустороннего стратегического диалога с Россией, перейти к многостороннему формату переговоров и одновременно пересмотреть собственные планы развития стратегических ядерных сил.
Тем самым Китай постепенно превращается в одного из определяющих участников мировой системы ядерного сдерживания,
без учета которого дальнейшее развитие режима ДНЯО и механизмов стратегической стабильности, по оценке западных экспертов, становится практически невозможным.
* * *
Руслан Полончук
– старший научный сотрудник Института Китая и современной Азии РАН.
«Независимая газета»