Слово о законе и демократии
Суд - что паутина; шмель проскочит, а муха увязнет.
И. Василенко
В письме господину Лапиду я пыталась доказать, что воля избирателя в демократическом государстве старше мастью, чем любой закон, и если воля эта обратится ко злу (что, к сожалению, случается) никакой закон ее не остановит: его отменят или просто проигнорируют.
За что получила выговор от некоторых убежденных защитников демократии с указанием на недостаточное уважение к принципу разделения властей.
К сожалению, приводя примеры, зря ограничилась я Советским Союзом и гитлеровской Германией, которые вполне справедливо признаны беззаконными преступниками, создавая ошибочное впечатление, будто бы судебные инстанции в странах, не практикующих массовых убийств и обладающих самой что ни на есть демократической конституцией, действительно в судебном порядке останавливают антиконституционные законы, принятые парламентом, но нарушающие права граждан.
Ох, кабы и вправду бы так бы…
В контекстеНа грани сексуального маккартизма На третьей неделе слушаний возникла 51-летняя профессор психологии Кристин Форд, которая обвинила 53-летнего Бретта Кавано в сексуальном домогательстве 36-летней давности, когда ей было 15, а ему 17. Обвинительница смутно помнила, что, где и когда с ней произошло, но поклялась говорить правду и завила, что насильником точно был юный Бретт.
С недавних пор практически во всех странах Запада (ну и Израиль, конечно же, туда же до кучи!) приняты парламентами законы, открыто нарушающие одно из самых основных прав граждан: по науке «принцип презумпции невиновности», а попросту «не пойман – не вор».
Вы, конечно, понимаете, что вопреки гендерной солидарности я веду речь об «изнасилованиях», совершенных либо с полного согласия «жертвы», либо в состоянии алкогольно-наркотического «улета» обеих сторон.
Особенно, если происшествие имело место 30 лет назад, а дамочка давала за карьерный рост взятку сексом.
Возможно даже, что кавалер действительно эту взятку вымогал, но почему бы тогда и не судить его за вымогательство и злоупотребление служебным положением? А фиг чего докажешь, тем более 30 лет спустя!
Зато с изнасилованием доказательств никаких не требуется: указали на тебя пальцем – значит, виноват, и оправдаться нет никакой возможности, потому что, всем законам вопреки, не обвинитель (государственный или частный) вину обязан доказывать, а обвиняемый должен доказывать, что он не верблюд.
Такого издевательства над правосудием не допускали в Древнем Риме, а в Европе – только во времена охоты на ведьм.
…Ну и как же отнеслись к такому вопиющему закону наши славные неподкупные суды? А никак!
Что противоречит он всем конституционным правам, ни разу не заикнулись, без звука приняли на вооружение.
И то сказать – до того ли им нынче? В Америке надо срочно запретить президенту, границу от нелегалов закрывать, в Германии – сообразить, под каким бы еще предлогом очередного «понаехавшего» бандита от тюряги отмазать, у нас в Израиле – защитить права недорезанного террориста, да заодно еще выяснить, куда мадам Натаньягу бутылки сдает.
Так что слушайте господина Лапида! Не дерзайте покушаться на демократию и, главное – на разделение властей…
* * *
Открытое письмо Яиру Лапиду
Уважаемый господин Лапид!
Извините за беспокойство, но меня очень заинтересовало ваше утверждение: «Демократия создана для правления большинства. Но не только. Демократия также — и набор законов».
То есть, по-вашему, есть, с одной стороны, воля большинства (сиречь, большинства народа), которая может быть правильной, а может и наоборот, а с другой — некий «набор законов», который в случае чего этой воле укорот делает.
Детский вопрос: А законы-то откуда берутся?
Если бы на вашем месте был рав Лицман, у меня бы вопросов не возникло: Тора с Синая, которую Моше Рабену передали с небес. Но вас почему-то такой закон не устраивает.
В контекстеВ Париже прошла манифестация с требованием наказать убийцу Сары Халими В воскресенье, 5 января, в Париже прошла манифестация с требованиями наказать убийцу Сары Халими, который по решению Апелляционного суда Парижа был освобожден от уголовной ответственности.
Были несколько веков назад в Европе законы всяких коронованных особ по принципу «государство — это я». Но в один прекрасный день произошло то, чего вы так опасаетесь: «Люди могут собраться на площади и решить, что отныне они не платят налогов».
И короли, английский и французский, лишились головы, вот именно за то, что не пожелали принять отказ народа платить налоги без права принимать решения, как эти налоги тратятся…
Впрочем, по вашим представлениям, воля народа — не причина законы отменять?
До сих пор как-то мне казалось, что демократия — это когда законы принимают избранные представители народа, а не министерские чиновники, не тележурналисты и не Верховный Суд.
И с волей народа можно не соглашаться так же как с королевским указом, но если вы монархист — подчинитесь указу, даже несправедливому, а если демократ — не дерзнете судейским декретом отменять законы, принятые парламентом.
Тем более что не было еще в истории случая, чтобы добрый закон сам по себе чьей бы то ни было злой воле помешал.
В первой половине прошедшего века немецкий народ решил, что надо уничтожить всех евреев, и невзирая на то, что народ этот был всегда законопослушным и очень юристов уважал, никаких возражений со стороны судебной системы не последовало, поскольку сперва были приняты Нюрнбергские законы, и тем самым все правовые преграды убраны с пути.
В России, где закон всегда был что дышло, нарисовал товарищ Сталин конституцию ну, прям, такую демократическую, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
А в параллель шли приговоры «Троек», массовые расстрелы, Колыма и прочие радости.
И американский расизм существовал, покуда американский народ находил это нормальным, и законы в южных штатах вполне его поддерживали, а как перестал — так и поменялись законы. Понимаете — не потому прекратился расизм, что каким-то законам не соответствовал, а законы изменились потому, что надоел народу расизм.
Вот это и есть демократия.
С уважением
Элла Грайфер
* * *
Элла Грайфер
«Живой журнал»
«Мастерская»