Исламизация западе идёт полным ходом
Гете, перефразируя древнего грека, заметил: «Архитектура – это музыка, застывшая в камне». В камнях великих архитектурных созданий отразилось в неменьшей степени и другое динамичное явление – история. Она сохраняется даже в некоторых строениях, разрушенных тысячелетия назад.
В контекстеОткрытая рана цивилизации Боязнь открыто видеть проблему и обсуждать ее в обществе ведёт к коллапсу системы ценностей, или наоборот: сначала уничтожается эта система, забываются моральные ориентиры, приводящие к системному сбою.
Загадочная египетская цивилизация, её оккультизм, центральность для неё культа умерших оставили после себя усыпальницы фараонов – пирамиды правильных геометрических форм, скрывающих неразгаданные коды. Даже простое проникновение в пирамиды приносило исследователям неведомую болезнь и смерть.
Символом греческой цивилизации – творца наук и искусств, остался в веках полный грации, совершенный в своих пропорциях Парфенон. Дмитрий Мережковский так описал его эстетику и эротизм:
Мне будет вечно дорог день,
Когда вступил я, Пропилеи,
Под вашу мраморную сень,
Что пены волн морских белее,
Когда, священный Парфенон,
Я увидал в лазури чистой
Впервые мрамор золотистый
Твоих божественных колонн,
Твой камень, солнцем весь облитый,
Прозрачный, теплый и живой,
Как тело юной Афродиты,
Рожденной пеною морской.
Разительно отличен от воздушного Парфенона тяжёлое наследие имперского Рима – мощный Колизей. В стихе Николая Некрасова Колизей излагает свою жалобу:
И вот от всего, что пленяло, дивило,
Безмерно гордился чем целый народ,
Осталась былого величья могила,
Теперь я скелет, безобразный урод.
…
Ужасных картин я свидетелем было.
В день первый изменчивой жизни моей
Кровавое зрелище взор мой смутило:
В стенах моих звери терзали людей.
В годину гоненья на чад христианства
Неистово злоба в них рыскала вновь,
Страдало добро, ликовало тиранство,
Реками лилась христианская кровь.
Если Парфенон сохраняет в веках эстетику античности, то Храм Артемиды в Эфесе донёс до новых времён не утерянную свою красоту, а этику разрушения. Этот венец архитектуры, одно из семи чудес света, в 356 году до н.э. сжёг Герострат, желавший тем прославить в веках своё имя. Решение современников предать забвению имя Герострата провалилось, и импульс Герострата к вандализму хранится историей в несохранившемся шедевре. Разрушение храма Артемиды означило, как обычно такие разрушения, и начало увядания греческой цивилизации. В год того поджога на севере – в Македонии – родился Александр Великий, которому было суждено завершить время величия Греции, завоевав её. После этого центр греческой жизни переместился из Эллады в захваченные Александром земли. А метрополия захирела.
Знаком прекращения на долгие 19 веков еврейской национальной жизни в земле Израиля стало сожжение римлянами в 70 году н.э. Иерусалимского Храма, средоточения тогдашней духовности народа. Разрушение это стало завершением истории иудаизма храмового и прологом к возникновению иудаизма раввинистического и к рассеянию евреев среди народов мира. В следующие века – со 2-го по 5-й – еврейские мудрецы записали Талмуд, изучение которого на следующем этапе иудаизма, наряду с молитвой, заменило нам Храм. Талмуд было затруднительно сжечь целиком как архитектурное строение, но это не значит, что попытки его сжечь не предпринимались. Самая значительная связана с прекраснейшим собором Европы, нынешняя трагедия которого потрясла мир.
Собор Парижской Богоматери – Нотр-Дам – создавался в 1163—1345 годы и явился предтечей Ренессанса. Творцам удалось выразить в нём дух наступавших во Франции и в Западной Европе времён: культ красоты, искусства, романтическую любовь. Один из ярчайших французских романов о любви так и назван его автором Виктором Гюго: «Собор Парижской Богоматери». Гюго написал о соборе: «Каждая грань, каждый камень этой почтенной глыбы стал страницей истории не только страны, но и науки и искусства». Для него этот собор был неким итогом: «Каждая волна времени оставляет свой намыв на его покрытии, каждое сражение наносит свой слой на этот памятник, каждый человек приносит к нему свой камень».
Перед загадкой красоты Notre Dame мечтал Мандельштам:
Стихийный лабиринт, непостижимый лес,
Души готической рассудочная пропасть,
Египетская мощь и христианства робость,
С тростинкой рядом – дуб, и всюду царь – отвес.
Но чем внимательней, твердыня Notre Dame,
Я изучал твои чудовищные ребра,
Тем чаще думал я: из тяжести недоброй
И я когда-нибудь прекрасное создам.
И вот это прекраснейшее из архитектурных сооружений Европы, в конструкции и убранстве которого отразились вера, эстетика, этика и история континента, разрушил огонь. Трудно не увидеть в этом символ окончания эпохи. Один из ведущих французских интеллектуалов писатель и философ Бернар-Анри Леви заключил: «Случилось большее, чем рухнул собор; исчезла часть человеческой культуры; часть интеллекта человечества, его красоты и величия. Нотр-Дам, в некотором роде, душа и дух всех нас».
Похоже воспринял трагедию Нотр-Дама другой чуткий свидетель – совершивший удивительное духовное путешествие от «атлантов» и «перекатов» через «поиски идиша» к Иерусалимскому Храму – Александр Городницкий:
Знак тревоги нам Господом дан,
Предвещание злых потрясений:
Над Парижем горит Нотр-Дам,
Отражаясь в разбуженной Сене.
…
Грош-цена нашим тщетным трудам,
В бытии ненадёжном убогом.
Над Парижем горит Нотр-Дам,
Подожжённый невидимым Богом.
…
Возвращает к иным временам,
Заставляя задуматься – где я,
Погибающий в пламени Храм,
Что когда-то горел в Иудее.
Разрушенье суля городам,
Вызывая испуганный ропот,
Над Парижем горит Нотр-Дам –
Поминальной свечой для Европы.
Два столь разделённых культурой мыслителя – Леви и Городницкий – восприняли катастрофу Нотр-Дам схоже – как знак завершения старой Европы. Елена Чудинова в 2005 году издала не в меру оптимистичный роман: «Мечеть Парижской Богоматери», отнеся его действие к далёкому 2048 году и оставив нынешней Европе ещё более четверти века. В романе Нотр-Дам превращён в мечеть. Случись такое – эстетика собора и духовность его архитектуры могли бы повлиять на новых властителей Франции и Европы, превращая их во французов и в европейцев.
В контекстеТрамвай «Шарли» Не верьте географической карте! Со времён Кука и Тасмана кое-что изменилось, Новая Зеландия давно уже находится в Европе: во всём, что касается «войны цивилизаций», она расположена между Швецией и Германией, и граничит с Францией и Испанией.
Но собор должен был быть уничтожен. Есть ли основания предположить, что пожар не был случайностью? В статистике за 2018 год сообщается о 3000 христиан, убитых из-за их веры. Во Франции за тот год случились 1063 атаки на церкви. Меньше чем за месяц до Нотр-Дам был подожжён второй по размерам собор Парижа – Сен-Сюльпи. Стоимость его восстановления оценивают в сотни миллионов евро. Всегда замечательно информированная Юлия Латынина сообщает: «Во всей Европе оскверняются не десятки, а сотни алтарей, разбиваются не десятки, а сотни статуй, горят не десятки, а сотни церквей… только что в феврале разбили крест и статую в соборе Сен Алан в Лаворе. Был разграблен Нотр-Дам-Дез-Анфан в Ниме, дерьмом там нарисовали крест, причастие выбросили в мусорный бак. Сен Никола в Уйе трижды оскверняли. В феврале там разбили в пыль бесценную статую девы Марии.
В Германии только в марте осквернены или подожжены 4 церкви. То есть повсюду, по всей Европе статуям отрубают головы, переворачивают кресты, на дверях пишут «Аллах Акбар»… немцы посчитали: с 11 ноября только в Альпах и Баварии атаковано 200 церквей. Под рождество 16-года в земле Северный Рейн-Вестфалия обезглавили 50 христианских статуй, стоящих в общественных местах».
Особенно участились атаки на церкви в дни празднования христианской пасхи в этом году. Через 6 дней после пожара Нотр-Дам в столице Шли Ланки Коломбо взрывы в трёх церквях и в трёх отелях убили не менее 310 человек и ранили более 500. Так почему именно пожар в Нотр-Дам должно считать случайностью? Он естественно вписывается в происходящее.
Эксперты сообщают о коротком замыкании как вероятной причине возгорания. Но короткое замыкание не обязано возникнуть само по себе. Мне в детстве однажды удалось его устроить. Мог это организовать и кто-то из рабочих, реставрировавших Нотр-Дам.
Тем не менее гражданам Европы и США очень важно не задумываться о происходящем. Недавний теракт в новозеландской мечети оплакивал весь мир. Прошло множество митингов солидарности с его жертвами. Но ничего не слышно о солидарности с куда более многочисленными жертвами резни в Коломбо, не говоря уже о продолжающемся годы геноциде христиан в странах Ближнего Востока (понятно, кроме Израиля), а сейчас особо активном в Нигерии. Обама и Хиллари в своих заявлениях, называя жертв терактов в церквях Шри Ланки, умудрились даже избежать слова «христиане».
Исламизация западе идёт полным ходом. Европейский суд по правам человека постановил, что «пренебрежительные слова» о «пророке» Мухаммеде должны караться штрафом, тюремным заключением или и тем, и другим. Это вместо свободы слова, завоёванной Великой Французской революцией в конце 18 века.
Поэтическая интуиция Городницкого связала в его стихе пожары, разрушившие Нотр-Дам и иерусалимский Храм. Но сперва – о связи парижского собора с другим пожаром.
Центральное место в раввинистическом иудаизме, как упомянуто выше, занимает Талмуд. В средние века отцы церкви, в стремлении привести евреев в христианство, многократно пытались уничтожить его. 17 июня 1242 г., по приказу инквизиции, на площади перед ещё недостроенным Нотр-Дам было сожжено 24 телеги с рукописными томами Талмуда. В Кинот (оплакиваниях), которые евреи читают в 9-й день месяца Ав, годовщину многих наших несчастий, включая разрушение обоих Иерусалимских Храмов, произносят оплакивание сожжения этих Талмудов, составленное рабби Меиром из Ротенбурга. Рабби Меир предсказал, что огонь, пожравший перед Собором тома Талмуда, вернётся и пожрёт сам Собор...
Сопоставление пожаров Иерусалимского храма и Нотр-Дам интересно не сходством их (его трудно разглядеть кроме самого огня), а различием. Наши мудрецы заключили, что разрушением Храма евреи были наказаны за беспричинную ненависть друг к другу, выражавшуюся, среди прочего, в гражданских войнах. Лишившись государства, мы сосредоточились на культивации духа, сохранились и в последовавшие века продвинули наше понимание иудаизма.
Христианские народы Европы, напротив, свою религиозность уже утратили. Во Франции религиозны сейчас около 5% населения – не многим более статистической погрешности. Французам нечего защищать, нечего развивать. Массовое движение «жёлтых жилетов», борющихся против дороговизны горючего, вызванного, в свою очередь идиотизмом борьбы их президента с «изменением климата», протестует ныне против решения Макрона потратить миллиард евро (из которых 300 миллионов выделили двое богатых спонсоров) на восстановления Нотр-Дам. Действительно, если Собор для них не дом молитвы, то не лучше ли раздать деньги свободному от религии народу?
В более религиозных чем Европа США ситуация схожая. Перед католической пасхой было сообщено, что количество верующих в стране за прошлый год резко сократилось. Демократическая партия в Конгрессе поддерживает исламистскую и антиизраильскую фракцию конгрессменш Рашиды Тлаиб и Ильхан Омар. Израилю, доля религиозного населения в котором растёт, грозит в скором времени остаться единственным народом цивилизации, именуемой ныне иудео-христианской.
В последние десятилетия в разных странах мира возникло движение «ноахидов» – потомков сыновей Ноаха. Религиозность их основана на ТАНАХе минус заповеди, данные специально евреям, такие как обрезание, Шаббат и кашрут. То есть это иудаизм для неевреев. Мировой центр ноахидов находится в Иерусалиме и руководит им известный раввин Ури Шерки. Поскольку христианство в западном мире выглядит выдохшимся – Иисус явно запоздал со своим вторым пришествием, движение ноахидов, похоже, является лучшей надеждой для Запада на сохранение его иудео-христианского наследия.
Но ноахидам пока далеко до создания собственного Храма, до запечатления истории цивилизации в камне. Пока такую историю в Западной Европе и в Америке – разрушение церквей и созидание мечетей – вершат мусульмане. Последняя её страница записана на камнях Нотр-Дам.
* * *
Борис Гулько
Статья любезно прислана автором
Иллюстрация публикуется с любезного разрешения Бена Гаррисона