Подводя итоги
Символ Израиля - менора. (Фото: «IsraPhoto» - «Nautilus»)
Закончился век, в котором протекала жизнь моих поколений – родителей и моя. Закончился, наверное, 6 ноября 2008 года – в день избрания президентом США Обамы. Хотя приближение его конца почувствовалось уже 11 сентября 2001 года, когда мусульмане атаковали башни-близнецы ВТЦ.
ХХ век был драматичным. Трагедий в нём хватило бы на несколько. Главной принято считать Холокост, который превратился в объект массовой культуры: тему романов, фильмов, монументального искусства, архитектуры многочисленных мемориалов и музеев.
27 января отмечался Международный день памяти Холокоста (MHD). Это событие широко почтили любители мёртвых евреев.
Видно, факт массового убийства евреев значим для них. Заявления сделали ярый антисемит, друг и покровитель всех врагов евреев, лидер английских лейбористов Джереми Корбин, поддерживающая БДС американская конгрессвумен-мусульманка Ильхан Омар, антиизраильская феминистка Линда Сарсур.
Сейчас, когда ХХ век завершён, уместно определить место Холокоста в контексте общей истории века.
Осип Мандельштам выразил ощущение катастрофы наступившего времени в стихотворении 1922 года «Век»:
Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?
И еще набухнут почки,
Брызнет зелени побег,
Но разбит твой позвоночник,
Мой прекрасный жалкий век!
Со временем, в 1931 году, поэт усилил образ своего века:
Мне на плечи кидается век-волкодав…
А тремя годами позже, в Париже, Марина Цветаева записала:
Век мой — яд мой, век мой — вред мой,
Век мой — враг мой, век мой — ад
В контекстеПереосмысливая Холокост Молодые американские евреи самоиндифицироваться с жертвами Холокоста не хотят. Скорее, Холокост отпугивает их от еврейства... Да и с какой стати принадлежность к народу, давшему почти беспрепятственно себя уничтожать, может привлекать молодёжь, выросшую свободной в свободной стране?
Фактически ХХ век начался с первыми залпами Мировой войны, 28 июля 1914 года. 27 февраля 1917 года рухнула империя Романовых. Вскоре царствующие дома посыпались в Европе как карточные домики. Закончилась Belle epoch.
Ад пришёл в Россию с Гражданской войной, уничтожившей в стране аристократию, вымывшей из неё большую часть интеллигенции.
Ужас этой войны описал Исаак Бабель в рассказах «Конармии». Среди них «Письмо» – один из самых жутких в мировой литературе.
Мальчик пишет матери из Конармии, как его отец-белогвардеец убивал своего старшего сына-конармейца:
«И папаша начали Федю резать, говоря – шкура, красная собака, сукин сын и разно и резали до темноты, пока брат Федор Тимофеич не кончился». А потом отец попадает в руки к другому сыну – красному герою. Тот допытывается:
- Хорошо вам, папаша, в моих руках?
- Нет, сказали папаша, - худо мне.
Тогда Сенька спросил:
- А Феде, когда вы его резали, хорошо было в ваших руках?
- Нет, сказали папаша, - худо было Феде.
Тогда Сенька спросил:
- А думали вы, папаша, что и вам худо будет?
- Нет, сказали папаша, - не думал я, что мне худо будет.
Тогда Сенька поворотился к народу и сказал:
- А я так думаю, что если попадусь я к вашим, то не будет мне пощады. А теперь, папаша, мы будем вас кончать.»
Оценка сокращения населения страны в Гражданскую войну колеблется от 11 до 15 млн. чел., а демографические потери – от 20 до 25 млн. Между 2 и 5 миллионами эмигрировали.
Может ли случиться бОльшая национальная катастрофа, чем эта? Может! Ею стала «коллективизация».
Бабель решил живописать и её, и для этого отправился в украинское село Великая Старица. В его письмах сохранилось:
«Одно из самых резких воспоминаний за всю жизнь — до сей минуты просыпаюсь в липком поту»... «Повидал я в Гражданскую потасовку много унижений, топтаний и изничтожений человека как такового, но всё это было физическое унижение, топтание и изничтожение. Здесь же, под Киевом, добротного, мудрого и крепкого человека превращают в бездомную, шелудивую и паскудную собаку, которую все чураются, как чумную. Даже не собаку, а нечто не млекопитающее…».
Написанная Бабелем книга, как и её автор, были режимом уничтожены.
Известный биолог и философ А.А.Любищев сообщил:
«На Украине в 1940 и 1941 гг. почти не было детей, поступавших в первый класс сельских школ: дети соответствующих возрастов были нацело «съедены» коллективизацией... около 2 млн. детей погибло в результате коллективизации. Общее число погибших от коллективизации по разным источникам определяется в 8-10 млн. человек. Большинство из них погибли тихой, голодной смертью».
Сообщалось об обыденности случаев людоедства. Это ли последний круг ада? Ещё нет.
В ходе «чисток» конца 30-х годов советские власти уничтожили офицерский корпус своей армии – расстреляли около 40 000 человек. Потом, вступив в союз с гитлеровской Германией и начав ВМВ, СССР напал вместе с союзником на Польшу.
В Катынский расстрел СССР убил 21 857 захваченных им поляков – офицеров и интеллигентов. Вскоре СССР и Германия сцепились между собой.
В контекстеПроцесс Преступления коммунизма, как и нацизма не должны иметь срока давности, а их оправдание должно быть уголовно наказуемо. Так же, как, например, отрицание Холокоста. И это не охота на ведьм, как говорят некоторые, а естественная самозащита общества от явной угрозы.
Особое место в истории начавшейся войны занимает «подвиг блокадного Ленинграда». Читаем у братьев Стругацких, детьми познавших этот «подвиг»:
«Вот в Ленинграде… был холод, жуткий, свирепый, и замерзающие кричали в обледенелых подъездах – все тише и тише, долго, по многу часов... Он засыпал, слушая, как кто-то кричит, просыпался все под этот же безнадежный крик, и нельзя сказать, что это было страшно, скорее тошно, и когда утром, закутанный до глаз, он спускался за водой по лестнице, залитой замерзшим дерьмом, держа за руку мать, которая волочила санки с привязанным ведром, этот, который кричал, лежал внизу возле клетки лифта, наверное, там же, где упал вчера, наверняка там же – сам он встать не мог, ползти тоже, а выйти к нему так никто и не вышел... Я бы там обязательно сошел с ума. Меня спасло, что я был маленький. Маленькие просто умирали...
А город, между прочим, так и не сдали, подумал он. Те, кто остался, понемножку вымирали. Складывали их штабелями в дровяных сараях… Кто-то просто тихо умирал; кто-то совершал героические поступки, потом тоже умирал; кто-то до последнего вкалывал на заводе, а когда приходило время, тоже умирал... Кто-то охотился с топором в переулках, ел человечину, пытался даже торговать человечиной, но тоже все равно умирал... Не было в этом городе ничего более обыкновенного, чем смерть. А власть оставалась, и пока оставалась власть, город стоял.
Интересно все-таки, было им нас жалко? Или они о нас просто не думали? Просто выполняли приказ, а в приказе было про город и ничего не было про нас».
Ну что вы хотите – блокада.
Однако недавно историк Марк Солонин обратил внимание, что блокады-то и не было.
Власти контролировали 60 км берега Ладожского озера, по которому можно было по ночам доставлять в город еду.
Её и доставляли. Но не всем. Солонин приводит отрывок из дневника инструктора отдела кадров Ленинградского горкома ВКП(б) Н.Рябковского, отдохнувшего в стационаре горкома:
«Питание словно в мирное время в хорошем доме отдыха. Мясное: баранина, ветчина, куры, гуси, колбаса. Рыбное: лещ, салака, корюшка жареная, отварная, заливная. Икра, балык, сыр, пирожки. И так далее. И 50 грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину. Такой отдых в условиях длительной блокады города возможен лишь у большевиков, лишь у советской власти».
Перед окружением из Ленинграда вывезли сотни тонн продовольствия. Полагали, что немцы захватят город, а по директиве Сталина, на оккупированной территории не должно было оставаться ни грамма еды, ни литра бензина. Граждане страны, правда, оставались...
В Ленинграде, да и в Москве, были подготовлены ко взрывам десятки объектов, как взорвали до того в оставленном Киеве Крещатик и прилегающие к нему улицы, Успенский собор. Кремль и Зимний Дворец не должны были достаться врагу.
По приказу Верховного главнокомандующего сжигались деревни по ходу наступления немецкой армии.
На поприще сжигания крестьянских домов геройствовала Зоя Космодемьянская. Дома сжигались, люди оставались.
Помянутые, например, в стихе «Сороковые» Давида Самойлова, на мой вкус – лучшего о войне:
И погорельцы, погорельцы. Кочуют с запада к востоку...
Хотя шансов выжить в суровую зиму 1941-го у погорельцев, потерявших дом и всё имущество, было немного. Об этом в другом классическом стихе – Михаила Исаковского:
Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?
Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.
Даже человеческой могилы погорельцы не удостоились. Так – бугорок. А кто выжил – на всю жизнь получил клеймо в анкете: находился на оккупированной территории.
В контекстеПтичница в героях Молодая поэтесса из венгерской богемы так верила в будущий Израиль, что стала лучшей птичницей в Палестине. Но когда туда дошли сведения о Холокосте, Хана Сенеш бросила кур и записалась добровольцем для заброски в Восточную Европу. В 1944-м партизанку поймали нацисты – и расстреляли.
Со своими военнослужащими советский режим тоже не церемонился: за годы войны – почти миллион осуждённых, из них более ста тысяч расстрелянных. Утверждение Дмитрия Быкова, что Великая Отечественная явилась продолжением Гражданской, вызвало бурное негодование в России. Однако, мы видим, такое утверждение обосновано.
Но и эта национальная катастрофа, унёсшая десятки миллионов жизней (точнее не известно), зовущаяся Великой Победой, не явилась дном советского ада.
12 января 1948 года, убийством Соломона Михоэлса режим Сталина начал новый круг Холокоста.
Вскоре последовали: кампания «борьбы с космополитизмом», включавшая изгнание евреев с заметных должностей и из культуры; расстрел почти всего Советского еврейского антифашистского комитета; расстрел писателей и поэтов-идишистов.
Наконец, 9 января 1953 года началось «Дело врачей-отравителей», которое должно было завершиться в середине марта публичными казнями «отравителей» на центральных площадях главных городов страны и массовыми погромами. В Москве и области организовать избиение евреев Сталин поручил региональном шефу партии Хрущёву.
После погромов партия собиралась сослать выживших «на просторы Восточной Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера», как предлагалось в письме в «Правду» с подписями знатных евреев. По плану в дороге от народного гнева должна была погибнуть половина ссылаемых.
К счастью, 5 марта Сталин умер, а «сброд тонкошеих вождей», «услугами» которых он «играл», на столь масштабные злодеяния уже способен не был.
Так – расстрелять демонстрацию рабочих в Новочеркасске, засадить в психушки несогласных – не более того.
Сравнивать влияние на народы страданий, перенесённых ими в катаклизмах ХХ века можно, очевидно, сопоставив последующие судьбы этих народов.
Социолог Дэвид Голдман недавно заметил:
«Вина за Холокост легла на немецкие чувства таким грузом, что ненависть Германии к самой себе может оказаться летальной».
Происходит значительная эмиграция из Германии молодёжи, падение деторождения, самоубийственное приглашение в страну миллионов переселенцев-мусульман.
Великобритания, в годы ВМВ топившая корабли с еврейскими беженцами, пытавшимися достичь берегов Палестины и вешавшая еврейских борцов за независимый Израиль, ещё недавно была империей, «над которой никогда не заходило солнце».
Сейчас в ненастный день солнце над её остатком может не взойти вовсе.
В крупнейших английских городах включая Лондон правят мэры-мусульмане, заседают шариатские суды. По свидетельству прессы мусульмане насилуют тысячи английских девочек.
Россия переживает ныне своё лучшее время за сто лет. Но редок среди россиян потомок аристократа, значительного интеллигента, дельного крестьянина, непродажного священника, даровитого военного. Куда обычнее потомки вертухаев и палачей. Такая негативная селекция, вкупе с демографическим упадком, не рисует радужной перспективы.
Иная картина у евреев. Потеряв в Холокост треть народа, мы после этого воссоздали Израиль, сверхъестественно выиграли войны против многократно превосходящих врагов, взрастили современную экономику, совершаем удивительные прорывы в технологиях, в сельском хозяйстве, в медицине. Динамична духовная жизнь.
Единственный из цивилизованных народов, мы растём демографически.
Если западная цивилизация имеет будущность – надежды на неё связаны с влиянием на мир Израиля. Сейчас судьбоносна для Америки борьба между её антиизраильской Демократической партией и произраильскими республиканцами Трампа.
Еврейский народ – явный победитель контекста жестокого ХХ века. Миру, помимо лицемерных слёз по евреям, есть кого оплакивать. Колокол звонит не по нам.
* * *
Борис Гулько
Статья любезно прислана автором