Перечитывая пророчество
Конгресс США. (Фото: «Nautilus»)
В конце июня на сайте влиятельного журнала Foreign Affairs появилась необычная статья, озаглавленная «Как распадается великая держава».
Ее автор, профессор Джорджтаунского университета Чарльз Кинг, известный специалист по исследованию конфликтов, анализирует одно из наиболее интересных произведений советского самиздата – «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» историка-диссидента Андрея Амальрика. Формальный повод – 50-летие выхода этого эссе на Западе.
Но статья Кинга долго держалась на первом месте в топе самых читаемых материалов сайта явно не по причине юбилея подзабытой публикации брежневской поры.
В контекстеРабовладельцы из «Нью-Йорк таймс» И пока стоит здание «Нью-Йорк таймс», мы будем знать, что редакция газеты (по ее же левым стандартам) своим молчанием поддерживает белое превосходство и рабство.
Кинг ни разу не использует словосочетание «Соединенные Штаты». Но пишет о них. Фантасмагория, происходящая в Америке, обещает достигнуть кульминации сейчас, во время самой, наверное, нестандартной избирательной кампании в истории страны. Даже бывалые наблюдатели разводят руками. Политические устои рушатся, волна протестов накрыла фундамент национального мифа – отцов-основателей, которые из герольдов свободы превращаются в циничных дельцов, попиравших права угнетенных.
Что уж говорить о других исторических личностях вроде Вудро Вильсона или Теодора Рузвельта, не соответствующих моральным стандартам современных борцов за справедливость.
Кинг напоминает: фатальные социально-политические проблемы хорошо видны в ретроспективе, но их трудно осознать, находясь внутри процесса. Он приводит аргументы Амальрика, который отмечал: склонность великих держав к самообману и самоизоляции, ощущение ими собственной исключительности ставит их в особенно уязвимое положение. Они мнят себя невосприимчивыми к болезням, поражающим другие страны и системы.
То же самое может произойти и с народом. «Изоляция режима от общества и всех слоев общества друг от друга, но прежде всего крайняя изоляция страны от остального мира… порождает у всех – начиная от бюрократической элиты и кончая самыми низшими слоями – довольно сюрреальную картину мира и своего положения в нем, – размышлял Амальрик. – Однако чем более такое состояние способствует тому, чтобы все оставалось неизменным, тем скорее и решительнее все начнет расползаться, когда столкновение с действительностью станет неизбежным».
Андрей Амальрик писал об СССР того периода, когда была пресечена попытка социально-экономических преобразований.
Как потом выяснилось, вероятно, последняя, способная обеспечить плавную трансформацию системы. Чарльз Кинг, перечитывая Амальрика, думает об Америке эпохи беспрецедентной поляризации, казалось бы, никак не похожей на Советский Союз наступающего застоя. Но Кинга интересуют не формальные параллели, а описание роковых разломов в обществе, которые Амальрик изучал на советском материале. А еще его интересует, не поздно ли что-то менять.
Окончательный конец истории
В контекстеЧто происходит с Америкой? Боюсь, что даже возможная победа Трампа на выборах в ноябре, лишь отсрочит крах великой державы. Куда денутся преподаватели колледжей, калечащие молодёжь прогрессивными учениями?
Накануне Дня независимости США президент Дональд Трамп, выступая на фоне монумента основателям государства на горе Рашмор, так охарактеризовал 4 июля (принятие Декларации независимости): «1776 год – это вершина тысячелетнего развития западной цивилизации и триумф не только духа, но и мудрости, философии и разума».
Далее Трамп обрушился с критикой на организаторов «беспощадной кампании, нацеленной на то, чтобы уничтожить нашу историю, опорочить наших героев, стереть наши ценности и индоктринировать наших детей». Он, естественно, пообещал дать отпор и не позволить ничему из этого случиться.
В тот же день в газете The Washington Post вышла колонка Элизабет Кольски, доцента истфака католического Университета Вилланова в Пенсильвании. Автор призвала переосмыслить значение 4 июля 1776 года.
Во-первых, демократия в Америке была основана как рабовладельческое общество. Во-вторых, разорвав связь с Британской империей, Соединенные Штаты продолжили традицию колониального доминирования – уже собственного.
И Американская революция, вдохновившая движения за свободу в разных частях мира, внесла неменьший вклад в распространение идеи о превосходстве белой расы.
Социально-политическое напряжение копилось давно, но было катализировано последними событиями, прежде всего пандемией и закрытием экономики. Гражданская война, закончившаяся более 150 лет назад, как будто бы вспыхнула с новой силой. Актуальное противостояние опрокинулось в прошлое, выворачивая наизнанку исторический нарратив.
А он, как известно, всегда есть доведение сложных событий до простой и яркой схемы.
Главным идеологическим брендом последних десятилетий был «конец истории». Хлесткое понятие, которое в 1989 году ввел в оборот Фрэнсис Фукуяма, стало универсальной упаковкой для ожиданий, как мир будет меняться после краха коммунизма.
Автор едва ли предполагал, что метафора воплотится в жизнь настолько буквально – лобовой атакой на национальный миф, требованиями пересмотреть исторические трактовки происхождения государственности самих Соединенных Штатов, «закончить» историю как совокупность устоявшихся представлений.
В контекстеНочь в музее, или Сон разума Музей возражает только против статуи Рузвельта, а не против него самого и его научного наследия, и музей помнит, что отец Теодора Рузвельта был одним из основателей музея. Даже зал биологического разнообразия назван в честь Рузвельта и его вклада в науку. То есть музей сносить не будут. Пока.
Для победителей в холодной войне «конец истории» означал прекращение спора о моделях развития мира. Идейная и этическая альтернатива, которую представлял Советский Союз, с его крахом перечеркнула сама себя. Так что вопрос заключался только в том, как быстро либеральная политическая система в сочетании с рыночной экономикой распространятся на всю планету.
Там, где естественный процесс буксовал, его было не грех и подтолкнуть, применив силу (военную, политическую, дипломатическую, экономическую – в зависимости от обстоятельств) для поддержки «прогрессивных» (то есть соответствующих верному направлению развития) сил и подавления «реакционных» (идущих вразрез с магистральным трендом).
В вокабуляре политиков «конец истории» преобразовался в высказывания о наличии у истории «сторон» – правильной и неправильной. Чемпионом по употреблению метафоры стал Барак Обама – встречается у него более 30 раз, в том числе в отношении России.
Символично, что на оценочной трактовке исторического процесса так настаивал именно первый чернокожий президент.
Обама и его сторонники считали избрание афроамериканца главой государства самым убедительным доказательством того, что социально-политический прогресс реален, а Америка следует путем, который с ним совпадает, и приблизилась к абсолюту.
Фукуяма выпустил в 2018 году книгу, в которой, не отказываясь от идеи «конца истории», объясняет, почему его наступление откладывается. Он сетует на выхолащивание политической полемики. Во втором десятилетии XXI века на место привычного противостояния левых и правых по экономическим вопросам
«выходит конфликт, связанный с определением идентичности. Левые… теперь, скорее, заняты защитой прав широкого круга групп, считающихся маргинализованными: чернокожих, иммигрантов, женщин, латиноамериканцев, ЛГБТ-сообществ, беженцев и тому подобных. А правые между тем переосмысливают себя как патриотов, которые стремятся защитить традиционную национальную идентичность, зачастую прямо связанную с расовой, этнической или религиозной принадлежностью».
Больше того, настойчивое продвижение идеи о необходимости поощрять многообразие идентичностей привело к тому, что, замечает профессор Принстона Нелл Ирвин Пейнтер, «белые стали осознавать себя как люди, сущностной чертой которых является белый цвет, как для чернокожих – черный. Многие эксперты не сразу осознали политические последствия того, что граждане, родившиеся белыми, голосуют в первую очередь как белые». Акцент на идентичностях должен был укрепить единство общества, но привел скорее к его раздроблению.
Перекидывая мостик обратно к международным делам: стремление настоять на универсальности определенной идейной рамки привело к обратному результату – некоторые страны стали осознавать себя как государства, «сущностной чертой» которых является нелиберализм либо даже антилиберализм.
А «этический плюрализм», пользуясь выражением из последнего доклада Валдайского клуба, становится нормой мировой политики.
Внешнее и внутреннее
В контекстеМиннесота в огне Бурные события, происходящие сейчас в Миннеаполисе, опасны для Вашингтона еще и тем, что они начали распространяться на всю страну. В Калифорнии, к примеру, сотни демонстрантов в знак протеста против убийства Флойда перекрыли шоссе, ведущее в Лос-Анджелес.
Фукуяма – интерпретатор давней интеллектуальной традиции, согласно которой прогресс есть основа развития человечества. В свежем номере консервативного журнала The Claremont Review of Books опубликован отклик на книгу Брэдли Уотсона об истории американской прогрессивной идеи. Рецензия называется «Левая сторона истории» (по-английски – игра слов, The Left Side of History как антипод The Right Side of History, где right – это и «правая», и «правильная»).
Уотсон считает леволиберальный прогрессизм несовместимым с американскими устоями:
«Прогрессивная идея, если ее упростить, состоит в том, что принципы американского конституционализма – зафиксированные естественные права и ограниченные и распределенные власти – должны быть пересмотрены и заменены органичной эволюционной моделью Конституции, которая содействует правлению экспертов, приверженных расширению государственной сферы и политического контроля, особенно на общенациональном уровне».
Иными словами, консерваторов не устраивают применительно к национальному развитию те же самые намерения прогрессистов, что не нравятся на международном уровне нелиберальным странам. А именно: восприятие основополагающих принципов отношений не как данности, а как чего-то, подверженного постоянной коррекции, прежде всего с целью приведения партнера в «правильное» состояние.
Американские комментаторы говорят о взаимосвязи внешних и внутренних компонентов политики страны. На площадке недавно созданного Института Куинси, аналитического центра умеренного толка, в начале июля прошел вебинар об истоках полицейского насилия в США с громким названием «Бесконечные войны Америки возвращаются домой: милитаризация полиции».
Его участники беседовали о том, что агрессивность правоохранителей внутри страны напрямую связана с крайней воинственностью американской внешней политики. Все привыкли к тому, что Вашингтон в большинстве случаев полагается на военную силу при достижении целей, это обыкновение распространяется и внутри.
На ту же проблему указывает бывший глава Пентагона Роберт Гейтс, сокрушаясь по поводу деградации американской дипломатии.
Гейтс был противником операции в Ливии в 2011 году. В недавней статье для Foreign Affairs о милитаризации внешней политики он напоминает, что режим Каддафи, каким бы гадким он ни был, не угрожал интересам Соединенных Штатов. И кампания по его свержению превратилась в странную авантюру. Кстати, как раз в ливийском контексте Обама впервые упомянул, что Россия находится на неправильной стороне истории.
Охранители и инноваторы
В контекстеКрасные и черные Знакомьтесь — вот он, новый пролетарий. Пролетарий в самом что ни на есть исходном (древнеримском) смысле этого слова: потомственный бездельник, живущий на государственном пособии.
Традиционный для Америки расовый вопрос послужил сейчас детонатором особенно мощного социально-политического взрыва, в том числе потому, что обострен кризисом международных позиций США, отсутствием согласия, нужно ли глобальное лидерство и что оно означает. Поскольку Соединенные Штаты – государство идеологическое, созданное когда-то вокруг идей и концептов, дискуссия о текущей политике сразу уводит к тем самым отцам-основателям.
Изоляционистов классического типа в американской политической верхушке сейчас нет, они невозможны во взаимосвязанном мире. Но понимание роли очень разное. Трамп убежден, что именно он и есть истинное продолжение традиции отцов-основателей, видевших Америку сияющим градом на холме, эталоном, чей статус подтверждается успехами государства.
Противники Трампа не сомневаются, что предназначение США – неуклонное расширение пространства свободы и прав как внутри, так и вовне.
Такие толкования присутствовали и раньше, но они диалектически дополняли друг друга, обеспечивая относительно плавные колебания маятника.
Теперь же они представляют собой лобовое столкновение «охранителей» и «инноваторов», разрушительного потенциала которого опасается Чарльз Кинг, призывая помнить предостережения Андрея Амальрика о перенапряженном и раздробленном советском обществе.
«Как долго политическая система может пытаться переделать себя, прежде чем вызвать одну из двух реакций – разрушительный ответ тех, кто больше всего боится перемен, или осознание теми, кто их инициирует, что их цели больше не могут быть реализованы в рамках институтов и идеологий нынешнего порядка?» – так Кинг интерпретирует квинтэссенцию размышлений Амальрика.
И в таком прочтении статья полувековой давности действительно оказывается более чем актуальной. Причем не только для Соединенных Штатов.
* * *
Федор Лукьянов
- главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»
«Российская газета»