История политических ликвидаций государственной прокуратуры
Иерусалим. (Фото: «Nautilus»)
В начале своего срока полномочий в 1996 году избранный премьер-министр Биньямин Нетаниягу назначил профессора Якова Неемана министром юстиции.
Нееман, профессор права, возглавлявший одну из крупнейших юридических фирм в Израиле, придерживался консервативной точки зрения на право, которая шла вразрез с подходом судебного активизма, и была воспринята судебной властью как угроза для достижений судебного переворота.
В контекстеСтрана БАГАЦия Что такое БАГАЦ, так называемый «Высший Суд Справедливости»? Мы все время о нем говорим, большей частью ругаем, клянем, не особо пытаясь разобраться, а что это вообще за зверь такой? Кроме БАГАЦа мы знаем, что есть еще «Илион» – Верховный суд.
Согласно показаниям Неемана, за несколько дней до вступления в должность он встретился с генеральным прокурором Михаэлем Бен Яиром (назначенным правительством Рабина) и сообщил ему, что намерен назначить другого прокурора.
На следующий день после вступления в должность Неемана в июне 1996 года Бен Яир объявил об открытии полицейского расследования в отношении Неемана, а несколько недель спустя, 8 августа, Бен Яир объявил о возбуждении уголовного дела в отношении Неемана.
Яаков Нееман был вынужден объявить о своем уходе с поста министра юстиции всего через несколько недель после вступления в должность.
Сообщения средств массовой информации о деле Неемана получили напыщенные заголовки и представили общественности серьезное коррупционное дело с участием сомнительного министра юстиции.
«Расследование министра Неамана расширяется. Оно выходит за рамки рассматриваемой темы...»,
- сообщал тогда Амнон Абрамович, и добавил драматическую информацию:
«высокопоставленный сотрудник полиции, близкий к следствию, сказал: даже если мы отвернемся и не будем смотреть на дела, дела будут смотреть на нас».
Как оказалось, горомкие заголовки сами по себе, а реальность сама по себе.
По прошествии времени, оказалось, что обвинительное заключение было совершенно необоснованным.
Первая часть его была основана на ложных показаниях, которые фигурировали в документе, который годами лежал в материалах расследования дела Дери и был извлечен на свет сразу после назначения Неемана министром юстиции. На основании этих ложных показаний обвинение пыталось утверждать, что Нееман пытался запутать следствие по делу Дери.
Вторая часть обвинительного заключения была основана на неточностях в свидетельстве под присягой, поданом в Высокий суд от имени Неемана, неточности, источник которых в ошибке адвоката по имени Эхуд Сол из кабинета Неемана.
В суде Нееман был полностью оправдан и судьи подвергли резкой критике полицию, которая даже не удосужилась подтвердить версию Сола до того, как было предъявлено обвинительное заключение.
«У обвинения нет никакого объяснения тому факту, что адвокат Сол не был допрошен. В то время, как известна, важность допроса составляющего свидетество под присягой», - заявили в постановлении судьи Дан Арбель, Эдна Бекенштейн и Давид Розен.
Обвинение, действительно, не могло дать удовлетворительного объяснения своему поведению. Дело Неемана было совершенно необоснованным с юридической точки зрения. Ложные показания были легко опровергнуты и не имели никаких доказательств, а показания адвоката Сола и разъяснение подробностей о даче показаний совершенно обелили Неемана.
После оправдания Неемана, Бен-Яир попытался оправдаться и заявил, что он не несет ответственности за обвинение, что является интересным утверждением, поскольку он является генеральным прокурором.
Спустя годы Шимон Шевес, бывший глава канцелярии премьер-министра, засвидетельствовал, что генпрокурор Михаэль Бен Яир пытался сшить дело на Яакова Неемана:
«Я слышал своими ушами как Бен Яир говорит: я прижму этого фашиста».
Необоснованное обвинение, которое привело к отстранению Неемана от должности министра юстиции, является, вероятно, лучшим примером беззаконного поведения высших должностных лиц в судебной системе, которые используют свою огромную власть для продвижения или остановки процессов или личностей в соответствии с неправомерными интересами.
«Мне трудно поверить, что кто-то все еще сомневается в том, что прокуратура часто предъявляет обвинения с целью достижения политических целей, используя свою власть»,
- сказал Нейман в своей биографии, которая, как ожидается, поступит в магазины завтра.
«Невероятная легкость, с которой можно обвинить публичного человека»
Случай Рафуля, который должен был быть назначен министром внутренней безопасности в первом правительстве Нетаниягу, был почти таким же бредовым.
Рафуля обвинили в нарушении неприкосновенности частной жизни кандидата, который баллотировался на должность генерального директора движения «Цомет» («Перекресток»).
Рафуль просмотрел документ, попавший к нему в руки и содержавший информацию о неверных данных, представленных кандидатом о своем образовании, и о том, что он ранее дезертировал из армии.
Согласно обвинительному заключению, Рафуль встретился с кандидатом и предъявил ему эти факты. Когда кандидат признал, что дезертировал из АОИ (ЦАХАЛ - «Армия Обороны Израиля»), Рафуль сообщил ему, что «он не согласится иметь дезертира в движении».
Рафуль добавил, что не станет раскрывать детали, если этот человек покинет «Цомет».
Судьи отнеслись к обвинениям против Рафуля как у незначительным и добавили, что его действия не подпадали под закон о неприкосновенности частной жизни, потому что были юридическим, моральным или профессиональным долгом,
«так как речь идет о главе движения. Он должен заботиться об интересах движения и общества, которое его выбирает».
Рафуль был оправдан даже без необходимости заслушивать свидетельства после того, как судьи постановили, что факты, которые он признал, не были преступлением. Обвинительный акт был единственным скандалом в этом деле.
Дело министра Авигдора Кахалани было так же необоснованным. Кахалани было предъявлено обвинение в передаче подробностей Оферу Нимроди о тайном расследовании, проводимом против него. Судья Одед Аль-Йягон постановил, что Кахалани невиновен, и даже не должен отвечать на обвинения: no casa to answer - решение, означающее, что доказательства обвинения даже близко не подтверждают вину.
Обвинение подало апелляцию, но и в процессе апелляции Кахалани был полностью оправдан.
Как поясняет министр юстиции, профессор Даниэль Фридман в своей книге «Кошелек и меч»:
«Из решения суда всплывает и поднимается невыносимая легкость, с которой можно обвинить публичного человека, на основании расплывчатого определения "злоупотребление доверием"».
Дело Руби Ривлина очень напоминает дело Яакова Неемана. Ривлин должен был быть назначен министром юстиции в первом правительстве Шарона и был известен в то время как резкий критик судебного активизма.
Накануне создания правительства было неожиданно объявлено, что против Ривлина начато расследование.
Этого было достаточно, чтобы отменить его назначение на должность ответственного за судебную систему. Ривлин был назначен министром связи, а Меир Шитрит - министром юстиции.
Основанием для расследования в отношении Ривлина послужило прослушивание телефонных разговоров бизнесмена Дуди Апеля, которое позволилило полиции хранить материалы о многих чиновниках «Ликуда», которые в то время общались с Апелем.
Основываясь на материалах прослушивания, следователи сформулировали 7 обвинений против Ривлина, все оказались абсолютной ерундой, и все дело было закрыто за отсутствием вины.
В случае с Амеди государственная прокуратура пыталась привлечь к ответственности Биньямина Нетаниягу, после отставки с поста премьер-министра, из-за гражданского спора о том, кто должен оплачивать расходы на работу, выполняемую Амеди в доме Нетаниягу.
Нетаниягу и его жену допрашивали в течение длительного времени, каждый раз в течение 7 или 8 часов, в итоге обвинение рекомендовало привлечь к ответственности Нетаниягу.
Эльяким Рубинштейн, генпрокурор в то время, спустил иск с лестницы и полностью отклонил рекомендацию прокуратуры.
Профессор Амнон Рубинштейн подытожил это дело в статье, озаглавленной «комедия верховенства закона», опубликованной в «Маариве» в феврале 2007 года:
«Это был гражданский процесс, который закончился две недели назад компромиссом: часть заплатит Биби, а часть минфин. Но где это и где уголовное расследование?».
Кошелек и веревка
В контекстеКакой БАГАЦ нужен Израилю? Сочетание ощущения всесилия с искаженной интерпретацией Основного закона «Права и свободы человека», отсутствие конституции и Основного закона о законодательстве сформировали Высший суд, который иногда функционирует как «сверхсущность», а не как суд.
В своей книге «Кошелек и меч» профессор Даниэль Фридман представляет эти дела, а также множество других дел, по которым проводились расследования или подавались необоснованные обвинительные заключения в отношении общественных деятелей, взгляды которых не устраивали правовую систему.
Самым поразительным случаем, который почти неизбежно указывает на преднамеренное преследование, является дело бывшего председателя Ассоциации адвокатов Дрора Хоттер-Ишая.
Хотер-Ишай, который также был членом комитета назначения судей, выступал против политики судебного активизма, проводимой председателем Верховного суда Аароном Бараком.
И жестко критиковал судей, в том числе за заработную плату судей и за доходы Аарона Барака от написания книг.
Хотер-Ишай был обвинен не менее 3 раз и во всех случаях оправдан, или прокуратура согласилась с уничтожением обвинительного заключения.
Дело Хотер-Ишая заслуживает особого внимания не только из-за количества обвинений, в которых он был оправдан, но и потому, что он должен был быть членом комитета назначения судей вместе с министром юстиции Яаковом Нееманом.
«Примерно через два месяца после назначения, Нееману было предъявлено обвинение. Он подал в отставку и на его место был назначен министр, который устраивал систему»,
- пишет профессор Фридман.
Вскоре после этого было предъявлено обвининение против Хотера Ишая, который также был вынужден покинуть комиссию.
«Вот так, после двух обвинительных заключений, картина в комитете назначения судей полностью изменилась».
Во всех этих случаях не было никакого расследования или даже проверки относительно того, как были предъявлены необоснованные обвинительные заключения и как общественные деятели были отстранены от важнейших должностей по необоснованным обвинениям.
Случаи Нетаниягу, Яакова Неемана, Руби Ривлина, Рафуля, Авигдора Кахалани, Дрор Хотер-Ишая и другие случаи сопровождались драматическими заголовками, которые создавали впечатление, как будто это беспрецедентные случаи коррупции, достинающие самого верха пирамиды.
Расследования и судебные разбирательства сопровождались целенаправленными утечками со стороны следователей и прокуратуры, а также распространением информации, направленной на оказание влияния на общественное мнение и принятие решений юрсоветниками и судом.
Мы не знаем, о чем допрашивался Нетаниягу вчера, но опыт прошлого показывает, что разница между драматическими заголовками и ожиданиями, которые создают средства массовой информации, и тем, что в итоге получается, может быть колоссальной.
Абрамович может объявлять, что расследование «разветвляется», а в итоге выясняется, что это необоснованные дела.
Кстати, вчера вечером Мандельблит объявил о закрытии четырех дел против Нетаниягу, включая дело «Бибитурс», которое было основным моментом кампании, которую вел Ревив Друкер против Нетаниягу, и оказалось вчера воздушным замком.
В последние месяцы мы несколько раз сталкивались с тревожной информацией, которая указывает на порочную связь между политиками и журналистами, определяющими повестку дня, и сторонами, участвующими в расследовании Нетаниягу.
Эльдад Янив, человек, который специализируется на попахивающих сделках и сомнительных отношениях, открыто хвастался своим поклонникам, что «в полиции есть честные люди», и назвал главу национального отдела по расследованию случаев мошенничества, Кореша Барнура, одним из тех, кто «в кратчайшие сроки опрокинет стол на Мандельблита».
По словам Янива, Барнур и его люди давят на генпрокурора с целью начать расследование,
«но, поскольку они серьезны и настроены по-государственному, они делают это вежливо. Они уже пытались опрокинуть стол на Мандельблита в его кабинете, и когда это не помогло, они в последние дни информируют журналистов, что именно это они и собираются делать».
Возможно это просто необоснованое хвастовство Янива, но есть и другие факты, которые трудно игнорировать. То, что кто-то из системы следствия и обвинения предоставляет информацию журналистам Равиву Друкеру и Баруху Кра, включая внутреннюю критику со стороны министерства юстиции, которое пыталось повлиять на процесс принятия решений Мендельблитом, чтобы вынудить его начать расследование против Нетаниягу.
Теперь ожидается продолжение давления с целью оказать влияние на Мандельблита и заставить его предъявить обвинение Нетаниягу.
Прошлый опыт показывает не только множество случаев расхождений между большими заголовками и слабыми доказательствами, но также склонность сотрудников правоохранительных органов преследовать политиков, которые не соответствуют их повестке дня.
Если добавить к этому огромное давление средств массовой информации, которое «Друкеры» оказывают на следователей и прокуратуру, есть все шансы, что Нетаниягу не победит и не получит справедливого процесса . Эта возможность представляет собой гораздо большую опасность для демократии, чем все глупости, которые получили этот титул в последние годы.
* * *
Эрез Тадмор
Перевод: Инна Дудник
«MIDA»
«Facebook»